сбой реальности. пожалуйста, вызовите диспетчера

      Иногда узор на маске может рассказать о человеке больше, чем самые искренние его слова.       Выходя из любимой кофейни, всё время на прощание улыбаюсь симпатичной кассирше. Она мне нравится — у неё простая глиняная маска без излишеств и вычурности, и в её прорезях виднеются живые голубые глаза, полные любопытства и веселья. Она всегда улыбается мне в ответ и прощально машет рукой.       Напротив кофейни — крупный торговый центр, со множеством вывесок и афиш. Он привлекает внимание, огромный, аляпистый, и неосознанно раздражает. Не люблю его. Почти у всех консультантов и продавцов там искусственная черногубая улыбка на богато изукрашенном материале, скрывающем лицо, и стекляшки вместо глаз. А ещё он нарочито шумный и гульливый, даже по ночам, старающийся не дать воцариться молчаливой пустоте, в которой станет слышен голос того, что торговый центр скрывает-сдерживает под своей громадой. Стараюсь пройти мимо поскорее.       По пути домой прохожу мимо двух поликлиник и ёжусь, далеко не от холода. Да и какой холод, когда на дворе стоит багряно-золотой октябрь, залитый солнцем уходящего лета? Детская по ощущениям приятней: искренняя детская злость и такие же искренние, очень громкие рыдания; скука детей постарше и их же негромкий радостный говор при встрече с знакомыми и друзьями; радость от того, что из-за болезни можно законно прогулять учёбу, или раздражение из-за внезапной простуды сорвавшей все планы. Взрослая другая. Полная застаревшей боли и хронической усталости, тусклая, хмурая и унылая, неулыбчивая. «Всё равно же работать», «и где взять на всё это деньги?», «пустая трата времени, конечно, но — а вдруг что-то серьёзное?» — довлеют над зданием мрачным грозовым облаком. Мимо торгового центра я прохожу быстрым шагом, здесь же — пробегаю, почти пролетаю.       У всех встреченных мною людей есть маски. Они самые разные: изящные венецианские, ажурные половинчатые, бумажные и словно нарисованные детской рукою, сплошные и из металла, все в трещинах и выглядящие нерушимыми. Бывают похожие. Одинаковых — никогда, даже у близнецов.       Моя, утверждает зеркало, словно и не существует, настолько она похожа на лицо. Она повторяет каждую чёрточку и изгиб, копирует цвет кожи, мастерски изображает блеск глаз. А может, её действительно нет, и в зеркале отражается на самом деле лицо? Значит ли это, что я искреннее большинства людей на планете, или я просто немного лучше притворяюсь?