король.

— Дайа, может ненадо? — шепчет тётя Куина, пока горячие слёзы с новой силой катятся по щекам. — Пятнадцать лет тут жила, а тут вдруг за год из-за какого-то рыжего старичка решила в море отправиться, божечки, — шмыгая носом, тараторила она, пока поправляла мою соломенную шляпу за спиной. На её слова я хихикую, но лишь для того, чтоб самой тут не разреветься. За спиной женщины, в 5 метрах от неё самой, было ещё около 10 человек, это был ребята с которыми я не так плохо общалась в школе или на улице, по дороге домой. Они радостно махали мне и кричал о том, чтоб я поскорее вернулась и рассказала как там в море. Если честно, никто даже не знает о том, куда я направляюсь. Каждый раз когда кто-то заикался об этом, я переводила тему. Ну а что? Если скажу, что плыву на Гранд Лайн, меня точно не отпустят, а если врать, то врать я не умею. По крайне мере не умею врать Куине-сан, она знает меня вдоль и поперёк, так что лгать ей бессмысленно. — Так, ладно, Куина-сан, мне пора, — отцепив от себя женщину, я легонько чмокаю её в обе щеки, чтоб после побежать к своей маленькой рыбацкой лодке. Как мне сказал Шанкс, его приключение началось на такой же маленькой лодочке, так что это ещё больше бударажило. — Пока, ребята! — кричу я, когда лодка отплывает уже на 10 метров от берега. Если честно, ноги немного дрожат, я впервые в море. Именно так чувствовали себя те самые сильные пираты, когда впервые выходили в море, или я одна такая трусиха? Когда берега уже не было видно, а на горизонте была лишь морская гладь, я наконец привыкла к воде под лодкой. Глядя в морскую воду, я наконец начинаю понимать насколько в данный момент она надо мной властна. Одна волна и моя лодка потонет вместе со мной. От этой мысли руки невольно начинают трястись. Чтоб хоть как-то успокоить их, я начинаю их трясти и благо, это помогает. — Теперь я совсем одна в море, — говорю я сама себе, после глядя на свою правую руку. Та вся в ссадинах и царапинах. Даже после ухода Шанкса и его команды в море, я всё ещё продолжала тренироваться. Многие мне говорили, что у девушки не должно быть таких рук, но я просто плевала им в лицо. Да, я говорю в прямом смысле, поэтому некоторое время спустя у меня появилось прозвище «верблюд», на такое я должна обижаться, но не получается. Название полностью описывает владельца, что уж. — Монки Ди Луффи, Мугивара в соломенной шляпе. — Шепчу я. Почему же я его вспомнила сейчас? Только сейчас я оглядываю себя с ног до головы. Соломенная шляпа, длинные русые волосы в конском хвосту достающие до ягодиц, белая рубашка с 3-мя расстёгнутыми пуговицами, что открывает вид на ключицы и пробел меж грудями. И чёрные шорты на талии, что почти достигают колен. Останавливая свой взгляд на соломенной шляпе, я беру её в руку, чтоб вновь начать разглядывать. Я часто смотрю на эту шляпу, она всегда завораживает меня. В ней хранится столько историй. В этой шляпе побывали сразу оба короля пиратов и именно в этой шляпе достигли своего триумфа. Только вот я не хочу становиться королём или королевой пиратов, я просто хочу стать сильнее, чтоб после надрать зад такому йонко, как Шанкс, что сейчас, наверное, бороздит Гранд Лайн и пьёт какое-нибудь дешёвое вино.

***

— Остров! — кричу я сама себе, чтоб точно убедиться, что это не сон. С моего отплытия с родного острова прошло около недели. За это время у меня закончилась еда, так что в данный момент я голодала. Сейчас мне было всё равно, что это был за остров, главное, что там должна быть еда. Даже если там нет города, я спокойно могу надыбать еды самостоятельно, не зря я тренировалась под строгим руководством самого йонко с наградой под 4 миллиарда. Удивительно, что награда в 4,048,900,000 белли за 20 лет ничуть не изменилась. Возможно, причина в том, что Шанкс прекратил свою деятельность пирата как такову. Он рассказывал, что после смерти второго короля пиратов что-то щёлкнуло внутри него. Это что-то полностью подавило его тягу к приключениям и я даже знаю что именно. По рассказам самого Шанкса, Луффи-сан был для него как сын, он гордился каждой его наградой и победой. После его смерти Шанкса настигла участь отцовского горя. — Ой, блять, — пропищала я, кода споткнувшись о камень в песке и чуть не упала лицом вниз. Благо, я успела поставить вторую ногу и устоять. Шлёпанцы я почему-то решила снять, так что холодный песок пробирался прямо сквозь пальцы. Считаю это, как массаж. За горизонтом уже не видно солнца, а на небе медленно, но верно загораются огоньки называемые «звёздами». Звёзды помогают своей сестре Луне в том, чтоб освещать землю. Хоть явление и обычное, но всегда такое завораживающее, что я даже на минуту застыла на месте, чтоб своим не очень то и хорошим зрением получше разглядеть чуть серое пятно на тёмно-синем небе. Я бы хотела, чтоб эта идиллия продолжилась и дальше, но резкий свист возле моего лица и колющая боль в щеке заставляют прерваться, чтоб после взглядом наткнуться на свирепые глаза мальчишки, что ростом был точно на голову ниже меня. — Ты! — кричит мальчик со злобным оскалом. — Что тебе нужно на этом острове! — его правая рука с силой сжимает лямку сумки через плечо, пока левая направляет кончик маленького ножика прямо на меня. По лицу мальчишки так и не скажешь, что тот боится, но тихонько трясущаяся рука на лямке выдаёт его с потрохами. — Воу-воу, полегче, пацан, — поднимая руки над головой в качестве жеста отступления, я отхожу к своей рыбацкой лодке на шаг. Только после этого я вижу, как рука мальчишки немного расслабляется. Это мой шанс. — Детям такие вещи не игрушка, — резкий рывок и я уже возле мальчика. Ударив того по кисти левой руки, я заставляю того уронить кинжал, чтоб посл самой его поднять. Глаза мальчишки расширяются от удивления и тот пытается отпрыгнуть от меня, но только вот шея его натыкается на острое лезвие его же кинжала. — Не надо так, пацан, я пришла с миром, — голос мой для пущего угнетения спустился на 2 октавы вниз, делая его более грубым и хриплым. — Насчёт 3 я отпускаю и ты ничего не делая просто встаёшь напротив меня, понял? — в ответ мне лишь сдержанный кивок, — не смей делать глупостей иначе я смогу сделать из тебя фарш. — От моих последних слов, мальчик вздрагивает. — Раз, два, три. — Рука моя медленно спускается, после чего мальчик отбегает от меня на 2 шага, чтоб после повернуться ко мне лицом. — Что тебе нужно, — грубым тоном спрашивает мальчик, но я слышу как его голос дрожит. — Я же говорю тебе, — откинув кинжал за спину, я направляюсь прямиком к мальчишке, — я тут с миром, просто остановилась тут, чтоб найти себе еды. — я остановилась лишь когда до мальчика мне оставалось пол шага. — Меня зовут Дайа, тебя? — я протягиваю руку, но её сразу отталкивают. — Ты из тех да?! — По вздувшийся вене на виске, я понимаю что мальчик в ярости. — Что? — я правда не понимаю причину злости этого мальчишки. — Ты…ты ведь просто хочешь забрать меня вновь к нему, да?! — кричит он вновь начиная отходит от меня, но сразу останавливается, когда его голые ноги касаются воды. Ого, только сейчас заметила то, что у него нет обуви. — Ты к чему клонишь, малец? — Я…Я больше не раб! Я! Я свободный человек! — продолжает кричать он, пока шаткие ноги его еле как держат его на песке. Кажется, что уже сейчас он упадёт в обморок или ещё хуже. — Вы хотите силу моего дьявольского фрукта, да?! — И тут до меня доходит о чём говорит этот мальчик. После смерти короля пиратов, сила дьявольского фрукта стала редкостью, так что аристократы ловили таких людей, что имели эти способности, чтоб после сделать их рабами. Особенно любились люди с дьявольским фруктом типа Зоан, но и с Парамеция и Логия тоже были востребованы. — Так ты из-за этого так испуган? — выкрикнув это, я заставила мальчика вздрогнуть. Резко моё шестое чувство начало бить тревогу, от чего я активировала волю наблюдения. Около 6 человек по покровом ночи приближались ко мне со спины. Чтож, они для меня не проблема. — Гому Гому но! — кричу я и резко замахиваюсь правой рукой, что растягивается до размеров не мыслимых для руки обычно человека, — пистолет! — рука моя резко начинает возвращаться ко мне, но длина её всё ещё не естественная. Своим кулаком за год я научилась управлять, так что нацелиться на людей с помощью воли не было для меня тяжёлой проблемой, так что уже через минуту все 6 мужчин без сознания лежали на холодном песке. . — Эй, — я поворачиваюсь к удивлённому мальчишке, — теперь ты мне веришь, что я к тебе лишь с добрыми намерениями, — теперь я полностью поворачиваюсь к мальчику всем телом, — да и к тому же, — я оттягиваю свою щеку, что спокойно и безболезненно растягивается на пол метра, — мы с тобой похожи. Глаза-блюдца мальчика стали ещё шире. Удивительно, что его глаза всё ещё не вылетели с глазниц. — Т-Ты тоже? — Ага, а теперь давай представимся заново, — я вновь протягиваю мальчишке руку, — меня Дайей звать, а тебя? — Акагами, — бурчит мальчишка и медленно протягивает свою руку, чтоб после пожать мою. — О-о-о, так ты Аки-кун! — Не называй меня так!

***

— Так откуда ты, Аки-кун, — спрашиваю я, когда костёр наконец горит, а мясо недавно пойманного дикого кабана жариться на палке над костром. На улице уже светает, но за всё время никто из нас не спал. Аки-кун не спал из-за страха того, что на острове остались плохие люди, а я просто за компанию, так сказать, как охранник, чтоб тому было менее страшно. — Я не помню, с раннего детства я уже был рабом теньрюбито, я даже не помню когда я получил силу дьявольского фрукта, — прижав ноги к себе, Аки-кун глядел на костёр заворожённо, не отрывая взгляд. — О, — я проверяю мясо на готовность и когда понимаю, что то готово, я отдаю одну палку мальчику, чтоб после взять свою и начать жадно поедать приготовленную еду. — А что у тебя за фрукт и почему ты его не используешь? — Мой фрукт типа зоан, — спокойно отвечает мальчишка, после откусывая кусок от приготовленного мяса. Продолжает он только когда полностью его дожёвывает, — мифический зоан. Я превращаюсь в огненного феникса, а использовать силу я не могу из-за этого, — он медленно поднимает штанину, чтоб показать маленькие цепи обвязанные вокруг стоп. Сразу можно понять, что цепи сделаны из кайросеки. Кайросеки являются вторым основным врагом людей с силой дьявольского фрукта, ведь с прикосновением к нему ты теряешь всю свою физическую силу и становишься ужасно слабым. Даже такие маленькие цепи являются для обладателя дьявольского плода ужасно опасной штукой. Помню, как Шанкс раздобыл кайросеки и надел их на меня в качестве тренировки. Я целую неделю мучилась с слабостью в теле, а когда их сняли, я подумала, что сейчас улечу на луну, как Энель в учебниках по истории. От этих воспоминаний меня передёрнуло. — Возможно, — промямлила я, — я не уверенна, что это может помочь, — рассказывал мне Шанкс однажды как старпом на корабле самого Короля Роджера, когда сам Шанкс ещё был юнгой щелкал такие кайросеки как семечки. Не думаю, что это правда, он часто приукрашал истории связанные с людьми которых он сильно уважал, но попробовать стоило. Аки-куна передёрнуло, когда выкинув палку из-под мяса, я встала и направилась прямиком к нему. Его стопы всё ещё были оголены и я видела те самые зловредные маленькие цепи, что не давали парню дышать полной грудью. — Я просто попробую, — резко мои мышцы на руках напряглись, а сами они окрасились в чёрный цвет, что не на шутку испугало мальчишку, только уже двигаться он не мог. Сейчас он знает какой силой и скоростью обладаю, так что сбежать тот не сможет. Умный мальчик однако, думает башкой своей, хоть и маленькой. Я хватаюсь за цепочку на одной ноге обеими рука. Сразу же тело пробирает озноб и руки начинают ослабевать. Если бы не воля вооружения, что я сейчас использую, я бы ужасно ослабла. Только вот сейчас я с более напряжённой миной тяну цепочку в сторону, после чего та рвётся. Нога Аки-куна в прямом смысле стала птичьей. Возможно, цепи эти на нём уже давно, так что он не умеет полностью контролировать свой дьявольский фрукт, ведь пробыл почти всю жизнь в цепях… Ну… Я не знаю, это только предположение. — Т-Ты. — Прохрипел Аки-кун, на что я лишь буркнула и начала рвать вторую цепочку. Вторая далась мне легче. — Теперь, мой юный друг, ты свободен, — гордо поднявшись, я бью ладони друг об друга, как будто в данный момент я делала пыльную работу и открывая глаза я вижу лишь птицу. Вижу красивого и огромного, размером с орла, синего огненного феникса с чёрными, словно тьма, глазами. — Ты не умеешь пользоваться своим дьявольским фруктом? -… — Буду считать это за да.