любимый цвет

***

«не говори, что нет спасенья, что ты в печалях изнемог: чем ночь темней, тем ярче звезды, чем глубже скорбь, тем ближе бог…»

10 лет — ровно столько сидит казутора, за убийство своего лучшего друга баджи кейске. происшествия кровавого хэллоуина потрясли каждого, но больше всего свастонов, которые потеряли своего друга и по совместительству капитана первого отряда. в тот день солнце светило невыносимо ярко. тысячи, на тот момент подростков собрались казалось бы забавы ради. однако причины были куда менее радужные, нежели бессмысленное месиво. чифую уговаривал его не делать этого, вот только его бывший парень, забил на это жирный болт. ради блага свастонов, друзей, своего любимого — баджи пересёк черту невозврата. завязалась война, которая и забрала его, такого молодого и преданного до мозга костей. было сложно. особенно тем двоим, что практически всё своё время проводили с баджи, вместе. казутора, выбрал не тот путь, поступил не так, как следовало бы. он последовал баджи, он пытался как-то посодействовать, изменить. ханемия видел, как страдал чифую, как он пытаясь унять страх, подходил к убежищу вальхаллы и пытался поговорить с баджи. тора правда пытался, но попал под властное влияние группировки безглавых ангелов. выхода больше не было, он увяз в своих же страхах. он совершил ошибку, и пожалуй не одну. это была значимая потеря. потеря любимого человека. чифую однозначно было больнее всех. он старался быть сильным, но придя на могилу, так и не сдержался. казутору же арестовали и обвинили в предумышленном убийстве. суд вынес приговор и ханемию отправили в детскую исправительную колонию сроком до десяти лет. казалось, вот тебе правда. однако чифую просто не мог поверить во всё происходящее и перестать винить в этом казутору. всё свершилось из-за воздействия вальхаллы, казу просто не мог… не мог так просто предать их дружбу. нужно было обсудить всё с ханемией. скорее всего, это единственный правильный способ во всём разобраться, но для чего? и всё же, мацуно не спешил навещать своего друга. возможно он бы и простил, но на такой шаг идти было пока что рано. и через год, и через два, и через пять лет — всегда будет рано. чифую просто не готов к серьёзному разговору с другом, поэтому сейчас — не лучшее время. а годы шли за годами. мацуно давно не мальчик, ему давно не четырнадцать. мечты были похоронены давно, они лежат в сырой земле, где-то возле баджи. в пареньке говорит только чувство долга и благодарности. хотя нет, любовь, тоска, обещание. не так уж и важно. открыть зоомагазин было мечтой кейске, но стало целью мацуно. это было желанием его любимого. открыть свой зоомагазин и работать там втроём. баджи, чифую и казутора. чифую до сих пор помнит каждое слово своего когда-то бывалого парня. он помнит, с каким огоньком в глазах, кейске рассказывал ему о своих планах. блондин даже улыбнулся от этой мысли. сейчас, сидя уже в готовом отремонтированном помещении, он смог. он почти исполнил его мечту. в магазине же всё спокойно, в такую дождливую погоду посетителей особо нет. чифую лениво листал ленту твиттера и попивал кофе, купленный из соседнего ларька. и вроде всё хорошо, но чего-то явно не хватает…

***

казуторе было несомненно сложно. он старался не свихнуться и не думать. не думать о будущем, о своих поступках в прошлом, о баджи, о чифую. чифую, чифую, чифую. мысли об этом пареньке все эти годы не покидали его. «он меня ненавидит? я его предал? ему наверно очень больно и одиноко. как он там без баджи?» вот именно, без баджи, он навряд ли сможет, а вот без казуторы… не думать об этом. парень с крашенными волосами днями и ночами бродил по камере, думая чем себя занять. чтение стало его успокоением, отдушиной. надзиратели сжалились над судьбой ханемии, да и по праву не могли запретить ему хранить и читать книги. детективы, романы, сборники стихов — погружали его в совершенно иные и неизведанные истории, судьбы. ранее, тора даже и не задумывался над тем, чтобы посвящать своё время чтению. больше всего ему не нравилось читать драматические произведения. доракен иногда приходил навещать парнишку, и приносил тому книги, либо просто пытался поддержать. он знал каково сейчас казуторе, подавленному и совсем одному. ханемия предпочитал детективы и романтику. да, в особенности романтику. хоть в его жизни всё сложилось не так уж и удачно, читать о счастье других людей, было как максимум интересно. конечно же, он завидовал. каждый раз, когда он умилялся с любовной сцены, на месте персонажей он представлял себя. себя и мацуно… опять, все мысли татуированного безвозмездно возвращались к чифую. блондин был словно желанный дождь при бесконечной засухе. однако теперь, в голове вырисовывается не только очертания объекта его воздыханий, но и чёткий силуэт его лучшего друга, баджи кейске… казутора бы соврал, если сказал бы, что всё в порядке. на зоне он успел стать «своим», однако побоев и жестокого обращения к себе это не отменяло. его волосы постепенно отрастали. ханемия не хотел их стричь, но иногда ему в голову прокрадывались очень тревожные мысли. «если я буду хоть немного похож на него внешностью, то смогу ли я получить хотябы капельку любви?» — за такие мысли он себя бил, кулаком по лицу. бывало, даже лезвие использовал, так, для профилактики. кровавые следы заметил мицуя, который пришёл навестить приятеля. он принёс ханемие краску для волос. пользоваться ею было впринципе запрещено, однако у казуторы пару раз получалось воспользоваться. с каждым разом, его стали посещать всё реже и реже. и это не беда, у каждого своя жизнь, и парни не обязаны навещать казутору, который по уши увяз в дерьме и крови. но он правда ждал. ждал доракена, мицую, пачина. и даже майки с чифую. скорее всего, они никогда даже не задумывались над тем, что бы прийти. разве что, чтобы посмеяться, над его беспомощным существованием. они не такие. но и казутора ведь тоже не такой — не такой, каким они его помнили. очередной вечер. холодный и проведённый в одиночестве. дождь барабанил где-то там, на свободе и казуторе хотелось бы быть каплей дождя. той самой, ничем не приметной, той, которая разобьётся вдребезги, но будет свободной. книга читалась довольно быстро, ибо в такую погоду разум расслаблялся, и можно было спокойно сосредоточиться на прочитанном. какая-то романтика, но на этот раз, не такая уж и обычная. казутора даже и не знал, что существуют книги, про любовь двух парней. для общества, это было каким-то неправильным, нездоровым, омерзительным. в тот день, доракен принёс сразу две книги. «прости бро, их я купил в спешке. кассир сказала, что это хорошо продаваемый тираж, так что, извиняй если че не понравится.» — что-то в этом духе, тора тогда не слушал, его чуть ли не убили в тот день, так что ему было впринципе всё равно. вторая книга была более исторически — фантастической. «ангелы и демоны» дэна брауна. её ханемия отложил на потом. времени ещё полно, торопиться некуда. возвращаясь к первому роману… чёрт. это было потрясающе. несмотря на смерть одного из главных героев, эта книга стала той самой, особенной, среди всей прочитанной коллекции торы. вихрь эмоций и печальное осознание того, что это конец.

10.06.17

этот день настал, и о боже, казутора его не ждал. он привык к своей камере, привык к тюремной еде, к темноте, к одиночеству, к однотипным дням, к книгам, к исправительным работам, он привык к своей беспомощности. солнечный свет слепил глаза, торе хотелось бы вернуться, лишь бы не видеть это чёртово солнце. надзиратели лениво проходили мимо, и ханемия даже удивлялся, почему они не останавливают его, в попытке принудительного бегства. мир казался невыносимо ярким, живым. свобода уже изрядно поднадоела ханемие, а что будет дальше? он будет скитаться по заброшкам в поисках жилья? будет воровать еду из закусочных, потому что покупать ему не на что? что, его ждёт дальше? тучи сгущались над массивно мрачным зданием. выходить отсюда — мечта, вот только тору эта возможность пугала, до дрожи в руках. чёрный автомобиль расположился напротив ворот колонии. ханемия приметил, что тому, за кем приехало это авто — жутко повезло. скорее всего, этого человека ждут или по крайней мере ему есть куда податься. он всего на минуту притормозил, чтобы оценить обстановку, после чего зашагал прочь. авто назойливо двигалось за парнем. из-за тонированных окон, разглядеть водителя было невозможно. чувство тревоги нарастало с каждым шагом. татуированный только вышел на свободу, кому он мог насолить? глаза разбегались. машина медленно следовала за казуторой, который совершенно не знал, куда ему идти. звук открывшегося окна, вывел тору из мыслей. нужно было всего лишь обернуться, но неизвестность в этой ситуации была больше по душе. — эй, притормози-ка. — произнесли знакомым голосом. но где казутора мог его слышать? вместо того, чтобы обернуться, ханемия всеми силами пытался узнать знакомые нотки, в этом совершенно чужом голосе. «к чёрту переживания, я всё равно обречён» — заключил длинноволосый, после чего слегка притормозил. вглядываясь в открытое окно, он приметил водителя — симпатичного парня, лет двадцати пяти. парень молчал, терпеливо ждал, пока его узнают. и казутора узнал, он просто не мог не узнать человека, о котором так много думал, человека, которого так сильно любил, человека, которого он предал.