Неумолимое время

      Когда везучего ублюдка выкинуло в телепорт, наполненный бесконечной ненавистью вой Древней нежити прокатился по подземному некрополю, эхом отражаясь от стен и потолков. Дрожали пропитавшиеся тленом камни, трепетали тысячи немертвых. Даже потревоженный этими чрезмерно сильными и умными мешками из костей и плоти некрошоггот уполз на дно отравленного водохранилища, опасаясь мощи истинного хозяина подземелья.       К нему в гости редко забредали живые, еще реже им удавалось покинуть смертельный лабиринт. Но так Спектра не одурачивали никогда! Лишь однажды за многие тысячелетия нежизни он был так зол — когда ублюдочный жрец Каарея воплотил настоящее Чудо, вложив в него всего себя, и запер его здесь, навязав глупые и несправедливые правила. Что за жуткая ирония — у хозяина каждого камня во всем некрополе нет полной власти в месте своей силы! Приходилось изворачиваться, выкручиваться, постоянно искать лазейки в проклятии… И рвать, рвать, ежесекундно рвать сковавшую его божественную волю! Спектр и вовсе погрузился бы в пучины безумия, от безысходности и не имеющей выхода ненависти к живым отбросив остатки рассудка, но далеко не все гости мертвого города были настолько сильны, хитры и удачливы. Их страх, их крики, их постепенно покидающая тела жизнь и с каждой вытекшей каплей крови подступающее отчаянье немного облегчали его бесконечную пытку. А еще очень помогало то, что даже божественное Чудо не могло держаться вечно, постепенно ослабляя свои путы под натиском поистине Легендарной Твари и неумолимым бегом времени. Он обязательно отомстит! Если не поиздевавшемуся над ним Тину — век смертных недолог, то его потомкам. Их ожидает крайне медленная и мучительная смерть, а души никогда не обретут покоя.       Минуло три показавшихся вечностью столетия, прежде чем воля Спектра прорвала ослабевшее проклятие. Он был снова свободен! Хохоча тысячей различных голосов, безумно давно перешагнувшая планку Легендарности Тварь вынырнула посреди стоянки орочьего племени. И ни их лучшие воины, ни сильнейшие шаманы не почуяли приближение воплощения самой Смерти. Больше не скрываясь, он застыл в воздухе около шатра вождя, подавляя зеленокожих своей безумной мощью. Орки были хорошими воинами, напугать которых, как правило, очень сложно. Даже попав в безнадежный бой они скорее впадут в исступленную ярость, чем начнут в панике разбегаться. Хозяин некрополя вполне мог причислить себя к немногочисленным исключениям. Подавляющее большинство племени гордых воинов сейчас валялось на земле, не способное устоять на подгибающихся от одного его присутствия ногах. И дрожало от ужаса, ощутив бесконечную ненависть Высшей нежити к живым. Лишь несколько сильнейших воинов, вождь и двое старых шаманов с трудом смогли устоять. Но не спешили атаковать Спектра, растерявшись от неожиданности и сковывающего волю страха, не находя возможности не то что отбиться, но хотя бы продать свои жизни и души подороже. Против него у них не было шансов, что призрак прекрасно осознавал. Ни напитавшийся кровью сотен жертв и окутанный Тьмой меч вождя, ни сильнейшие прикормленные духи Астрала не способны даже на секунду сдержать достигшую семидесятой ступени могущества Тварь.       Орки умирали долго. Лишь когда он сполна насладился их мучениями, а стойбище не самого слабого племени окончательно превратилось в могильник, Спектр вновь почувствовал радость бытия и ощутил пьянящее чувство свободы, особенно сладкое после долгих веков заточения. Но монстры оставались монстрами. Хозяин некрополя жаждал пролить кровь наделенных, желал услышать наполненные агонией крики — и у него были подходящие кандидатуры. Пора найти Тина или его потомков — он ничего не забывает. И не прощает.       Найти его оказалось легко. Даже слишком. Чуть ли не первый встречный указал ему город, в котором нужно искать Врага. Уже это должно было насторожить, но веками лелеемая ненависть мгновенно подавила всякую осторожность вполне разумной и невероятно опытной Высшей нежити. А еще смертный умудрился прожить эти три века, что все же заставило Спектра воспринимать предстоящий бой — причем именно смертельную схватку, а не казнь — всерьез. Даже тогда Тин был вовсе не бесталанен. И хитер, как обитатели Пекла! Ему предстоит сражаться с Героем, а их нельзя недооценивать. Впрочем, в неминуемом исходе боя хозяин некрополя уверен — ему уже приходилось обрывать истории обладателей подобного титула, как Призванных, так и родившихся под лунами Алурея.       Скрытый легендарной Внепричинностью, подставив вместо себя тщательно проработанную иллюзию обычного человека и подавив окружающую ауру могущества, Спектр медленно заскользил к стоящему на отшибе дому.       На первый взгляд это был самый обычный двухэтажный домик. Достаточно большой и красивый, но даже близко не стоящий с поместьями местной аристократии и купцов, не говоря уж за столичную знать и богачей. С большим садом и ажурным заборчиком. По двору бегали играющие дети, а около забора притулились две собачьи будки с подписанными именами — Белка и Стрелка.       Слишком спокойно. Слишком мирно. Слишком безопасно. Спектр напрягся, надавил взглядом на окружающее дом невесомое и неощутимое полотно Грез, которое постепенно сдавалось под волей Древней нежити и его желанием узреть истину. И каждое из открывавшихся одно за другим отличий все сильнее его настораживало, если не сказать больше.       Мальчик с криками и якобы зловещим хохотом бегал за девочкой, отрастив из спины десяток длинных, гибких и невероятно подвижных щупалец из овеществленной Тени, достаточно концентрированной, чтобы продавить защиту королевского гвардейца. Девочка, демонстрируя ему язык, каждый раз уходила в последнее мгновение, шагая в клубящийся туман Мглы и появляясь в другом конце сада. Если это обычные детские игры, то он — маленькое дружелюбное привидение Каспер, о котором Спектр слышал от одной забавной Призванной. Каково же было удивление начинающей Героини, когда «милое привидение» начало поглощать ее душу! — А ну стой! Сейчас же! — Не догонишь, не догонишь, не догонишь! Ля-ля-ля! Я все маме расскажу! — Да подожди! Не надо!       Девочка выскочила из Мглы рядом с вышедшей на крыльцо женщиной, обняла ее и тут же наябедничала: — Мама, мама, братик гоняется за мной и обещает устроить «хентай с тентаклями»! — О, Великая! — воскликнула женщина, тяжело вздыхая. Затем взяла девочку за плечи и строго посмотрела. — Доченька, где ты услышала такую гадость? Говори, сейчас же! — Мама, но как же братик… — С ним я потом поговорю! — Не надо, тетя Гестия, я все понял! Больше не буду! — прокричал мальчик, убегая на задний двор. — Неделю не будешь играть с Белкой и Стрелкой, слышишь меня?! — Ну, блин. Вот же ябеда… — донеслось из-за дома.       А Гестия вновь повернулась к дочери: — Итак, я жду. — От папы, — призналась шаркнувшая ножкой девочка. — Он бегал от тети Тарии и кричал, что никакого «хентая с тентаклями» она от него не дождется. А мы с братьями и подслушали. — Ну я ему всыплю, пусть только вернется! — сжала кулаки женщина, поворачиваясь к дому. — Говорить такое при детях! Немедленно забудь и чтоб я больше не слышала! Ну а теперь… Та-а-ария! Хватит прятаться под иллюзиями! Все равно я тебя достану!       Спектр наблюдал за вроде бы почти обычной женщиной и матерью. Неестественно красивая высокая блондинка со стройной фигурой совсем не выглядела опасной. Почему же с каждой секундой наблюдения за Гестией он все сильнее чувствовал затаившегося в тумане хищника, что только и ждет одной единственной ошибки, одного неверного шага? А еще Высшей нежити все сильнее хотелось развернуться и бежать, бежать на пределе сил в родной некрополь, активировать все защиты и ловушки на максимум, отсекая мертвый город от поверхности, и не вылезать оттуда ближайшие десять тысяч лет!       Надо сказать, у него были поводы для подобного поведения. В ранее скрытом пеленой Грез саду открылись новые подробности. Например, в дальнем уголке притаилась внушительных размеров могилка — словно там похоронили сразу нескольких троллей. На надгробной плите красовалась выведенная сияющей зеленой краской надпись:«Здесь покоится Бобик. Земля ему стекловатой!»       Также стоило обратить внимание на собачьи будки, что значительно увеличились в размерах. Напитанный Смертью взгляд Легенды продолжал развеивать застилающую взор и холодный разум нежити эфемерную дымку. И вот вместо больших деревянных будок он видит непонятный экранирующий материал, покрытый бесчисленным количеством сияющих от вложенной энергии осколков зеркал и мельчайших рун, а внутри зияли скрытые от простого взора — но не пристального взгляда Легенд или Героев — стабильные провалы на такую глубину Плана Тени, куда и Боги бы поостереглись лишний раз смотреть.       Отдельно нужно было остановиться на ажурном заборчике. Если защиту самого дома Спектру так и не удалось рассмотреть, как он ни старался, то истинный вид внешней ограды не очень-то и скрывали.       Во-первых, предупреждающая табличка «Осторожно! Злые Тени!» приобрела ма-аленькое такое и незначительное уточнение: «Осторожно! Злые Древние Тени!».       Во-вторых, сам заборчик тоже изменился. Вместо обычных полутораметровых стальных прутьев, украшенных выкованными талантливым кузнецом цветами, даже без острых шипов наверху, появились огромные зеркала. Сплавленные невообразимой силы эссенциалистом в нечто вроде основы артефактной защиты, зеркала поддерживали вокруг дома барьеры, сверкающие энергиями доброго десятка различных Планов. И, как ни странно, болота. Причем некоторые барьеры два-три Плана в себе сочетали, отнюдь не торопясь взрываться!Внимательно рассмотрев защиту, Спектр готов был поклясться, что обычную кошку или соседского мальчишку барьеры даже не заметят, а вот его при попытке пройти через забор мгновенно аннигилирует к Дьяволам, как ни старайся — путь под землей, по воздуху или даже через План Смерти был перекрыт непроницаемыми куполами как минимум Мифических защит. Было о чем подумать.       Но принять окончательное решение Спектр не успел. Кто-то постучал ему по плечу, привлекая внимание. Ему самому, а не иллюзии! Все еще пребывающему в максимально скрытном режиме под активной Внепричинностью, развитой до легендарного уровня! Абсолютно незаметно подойдя к нему со спины и не потревожив ни не менее легендарное Предчувствие опасности, ни его собственные сенсорные поля! Хозяин некрополя медленно обернулся, уже догадываясь, кто стоит у него за спиной.       Да, он не ошибся. Перехитривший его человек за прошедшие века почти не изменился — особенно эта неимоверно выбешивающая ехидная ухмылка! По крайней мере внешне. Внутренне… Рассмотреть суть того, чем стал Тин, у него не получалось. Но Высшая нежить была вполне способна догадаться.       На поводке хозяин дома держал двух огромных черных собак. Судя по всему — Белку и Стрелку. На массивной груди которых красовались странного вида медали из золота в виде звезды с подписью: «За съедение Ткача».       А еще это были не собаки. Совсем-совсем не собаки. Вот ни разу. Уж их суть Спектр вполне был способен увидеть. И если кто-то способен их держать на поводке, словно дворовых псин, несложно сделать правильный вывод. — Что-то ты долго, тряпочка, — губы Тина сильнее растянулись в ухмылке.       И продолжили растягиваться, превращаясь в пасть полноценного Повелителя Теней. А Спектр внезапно понял и ощутил, что чувствовали обычные люди и орки, когда видели перед собой его собственный оскал. Он не мог бояться, забыл, каково это, если вообще когда-то знал. Но глядя на своего Врага, что спустя три века превосходил его ступень могущества минимум вдвое, чьи ненависть и голод могли затмить ненависть и голод у сотни подобных ему, чья злоба превосходила злобу Древних Теней, причем не самых слабых, Спектр ощутил леденящий страх каждой частичкой своего призрачного тела.       А потом Тин сказал короткое: — Взять!       И отпустил поводок.       Последнее, что увидел Спектр перед абсолютным небытием, было чудовищной пастью «собачки», что поглотила его целиком.       После чего в переулке произошел не слишком понятный для постороннего наблюдателя сеанс общения странного хозяина с не менее странными питомцами. — Молодец, Стрелка. Хорошая Тень. А теперь идите поиграйте с детьми. Нет, вам нельзя прятаться в Плане. Вы же Древние, вы не должны бояться детских игр! Да, Белка, я отобрал у них все свои составы. Не бойся, они больше не будут тебя ими поить. И вообще, мне еще предстоит Гестию успокаивать, если хотите со мной… Нет? Ну вот, тогда не возмущайтесь.