Inktober

Дженни уже несколько минут втыкает на однострочное «что хочешь на новый год» — без знака вопроса, без привета и пока без ответа — и это после почти двух месяцев тишины в этом чате. Дженни задумывается о всяком — о том, что она на самом деле хочет на новый год, о том, стоит ли ей поздороваться, вообще отвечать, и о Чеён, конечно. О Чеён она думает много, как бы не старалась не думать — это похоже на широко известный мысленный эксперимент про розовую обезьяну — вот только мысли о Чеён приходят сами по себе, без лишних вопросов, и на фоне играют примерно когда всегда. Их связывает не так много, но и не так мало — неопределенно, как и многое между ними — несколько общих знакомых, малочисленные сообщения, редкие встречи и невероятные беседы при каждой из них — каждая начинается неловко как первая и заканчивается так же — но где-то между неудобствами, жеманными фразами и отведенными взглядами есть то, что они обе считают большим чем все, что их разделяет. Они разговаривают обо всем и ни о чем — иногда о себе, но в целом о жизни и том, что ее составляет — Дженни теряет счет времени в такие моменты — говорят, что счастливые часов не замечают, но Дженни не уверена, что она счастлива — не несчастна, впрочем, тоже. Дженни оглядывается, словно рассчитывает найти помощь, ответы и силы в украшенной елке, зеркале или книжках, расставленных на полках в ей одной ведомом порядке — они, конечно, молчат, и Дженни сама себе плечами пожимает — нет так нет, сама справится. Она открывает вишлист, написанный для друзей — в нем всего пара пунктов и все из этого она может купить и сама, если достаточно сильно захочет — то, чего она правда хочет, не купить в магазине, даже в новый год. В конце концов она отвечает коротким «удиви меня» и блокирует телефон — заблокировать чувства не так просто, но у Дженни получается (вроде) — она живет дальше, лишь иногда думая о том, что скажет Чеён о её подарке — в отличии от младшей, она решила не спрашивать — кто не рискует, тот не пьет шампанского, и хотя Дженни шампанское терпеть не может, даже в новый год, рисковать она умеет и Чеён любит — вот так просто. Чеён удивляет ее тогда, когда Дженни и не ждет — она от Чеён ждет всего и ничего, потому что так уж между ними повелось — курьер со внушительных размеров коробкой на ее пороге выглядит не особо довольным — работать в канун новый год не понравится многим — Дженни дает ему щедрые чаевые, несколько конфет и улыбаясь говорит поздравления, надеясь хоть немного порадовать — он улыбается в ответ, и Дженни этому рада. Слово «удивление» мало описывает спектр ее эмоций в тот момент, когда она открывает коробку и отодвигает слои упаковочной бумаги — внутри лежит мотоциклетный шлем, расписанный Чеён, очевидно — Дженни ее стиль узнает из многих — дают подсказку и сами рисунки, и выведенные курсивом прозвища, которые только между ними были — это звучит как заявление, смысл которого Дженни еще не постигла. Она рассматривает шлем со всех сторон, осторожно проводя пальцами по контурам-линиям — улыбается глупо, но почему бы и нет — примеряет его — сидит идеально, Чеён не прогадала ни с подарком, ни со смыслами, ни с размером. Дженни так увлекается шлемом, что почти пропускает записку, лежащую внутри коробки — «счастливого нового года. надеюсь, твое желание исполнено и все другие исполнятся тоже. если нет планов — приезжай. адрес тот же. Чеён» — Дженни перечитывает ее, а затем осторожно укладывает в коробку с не звучным названием «памятный хлам» — слова есть только слова, а внутри — все самое ценное, что у Дженни есть. Дженни не знает, к скольки Чеён ее ждет — знать, что она ждет ее в принципе, достаточно — она одевается просто и привычно с нотками праздника, красит губы помадой со вкусом чужих поцелуев, и отправляется в ночь — чтобы в новый год с Чеён отправиться.