бесконечность падения

я тогда отступлю, лишь когда только остановишь, как сплетëшь из волос своих мне наконец петлю, как закончится в сердце биение алой крови и как с уст не слетит ничего, о чём я пою, как закончу я этот опасный смертельный танец, и, застывшим мгновеньем на лезвии клинка, этот миг мне тогда крест внутри навсегда оставит. а пока моя поступь опаслива и легка, а пока я дрожу — эфемерно, едва заметно, и в насмешке моей ты не выследишь дикий страх. снова словом-стрелой ты пронзаешь кроваво-метко, но пока ещё рано, уверена, умирать, и пока ещё рано слагать о победе песни, улыбаться не ложью, смеяться, не скрыв печаль — отдаëтся мне ночь поутру сладкой в пальцах дрожью, воздаëтся надежда на стали твоей меча. и пока ещё рано отчаяться или плакать, и пока ещё рано вглядеться тебе в глаза — наношу смертоносно клинком через боль атаку, говоря вновь о том, запрещали о чём сказать, разрушаю уставы, законы, мечты, заветы, разрываю и птицей срываюсь во тьму небес — я отныне навеки свободный смешливый ветер, ты отныне мой образ, сотканный из чудес. посвящу тебе песни из самой прекрасной грëзы, позабудь скорей их (не услышь мой прощальный вой), как завянет в ладони цветок киноварной розы, как под утро вернëтся забытая за ночь боль, как в глазах не скользнëт ни одной предсмертельной тени, как исчезнет из сердца пугающий абсолют. попрошу я тебя, без тревоги и без сомнений, чтоб сплела из волос мне своих в эту ночь петлю. не смогу отказаться от той, кто мне всех милее, не убью я мечом, бесконечно кого люблю? я решаюсь. и пальцами, скользкими от елея, лишь потуже на шее своей затяну петлю.