бесконечность падения

она смотрит в глаза, что-то ищет в моей душе, что-то видит — свой взор почему-то не отвожу. здравствуй, девочка с дальних рассеянных миражей. почему, прикасаясь к тебе, каждый раз дрожу? почему каждый раз обращаешься ты во мрак, становясь лишь иллюзией бренных прошедших лет, то ли ангел, пришедший по небу в ладони знак, то ли крест, обещавший прихода тревог и бед. здравствуй, пламя моё, почему ты опять горишь? знаешь, лучше гореть, без надежды чем тихо тлеть, лучше так — разгоняй же, огонь мой, тишь, я позволю заполнить тебе и меня на треть, когда гаснут года, рассыпаясь смурным песком, когда что-то пошло по наклонной с исхода лет, обойду этот мир, обронив пару крыл, пешком. моя ночь, отвечай, отчего так тепло в тебе, отчего, словно пух самых мягких твоих лучей, одеялом накроют изломы уставших плеч, почему мне так трудно быть сильно и быть ничьей, отчего это рвенье оставить и щит, и меч — и уйти от всех этих так рвущих напополам, так ломающих душу, обросшую берестой — от огня, опаляющего дотла, и от света, и от судьбы пустой, ничего не давать и не ждать ничего взамен. но смотрю на её столь печальный просящий лик — на секунду, на тающий, быстрый, больной момент, на минутную вечность поверю глазам твоим. здравствуй, девочка, что забирает последний дым, что потушит огонь и осветит собою тьму. почему, каждый раз не стараясь светить другим, я шепчу твоё имя, и кажется, что горю?