Лидерство

Я проснулся от неимоверно сильной боли в районе висков. Всё ноющее тело предательски болело, будто его растянули, как разжёванную жвачку; трясущиеся руки еле-еле поддавались моим элементарным приказам, а во рту было настолько же сухо, как и в пустыне Атакаме. Спустя какое-то продолжительное время я нашёл в себе хоть какие-то слабенькие силы встать и, честно говоря, пожалел об этом: быстро появившийся сильный шум в глазах ухудшил моё не самое лучшее самочувствие, напряг и так страдающие виски, и, быстро сдавшись, мне пришлось обратно лечь на лёгкую подушку, сквозь которую, я думал, провалюсь. Когда шум относительно до конца исчез, мои слипающиеся, всё ещё сонливые глаза попытались открыться, но ослепительный свет будто автоматически их зажмурил. В комнате было очень жарко и душно, поэтому я спустил плотное и тёплое одеяло к ногам и обнаружил, что мой худощавый торс, покрытый многочисленными ссадинами и синяками, был оголён. По ощущениям было настолько больно, будто я, только проснувшись, выкурил пачку дешёвых сигарет из ларька на голодный желудок, либо меня ударили чем-то огромным и тяжёлым с огромной высоты, поэтому хоть малейших сил спрятать своё уродливое тело я не нашёл, да и не видел в этом особого смысла: раз уж меня раздели, то наверняка успели полюбоваться моим животом. — Не думаете, что своей блевотиной запятните свою репутацию в "Топпат"? Что уж говорить о моих новых лоферах. — Я медленно и не торопясь, с неимоверно приложенными усилиями, повернул свою ужасно тяжёлую голову к равно поставленному и надменному голосу. Попытавшись снова открыть глаза, я, будто новорождённый младенец, смог увидеть только размытый силуэт, который скрестил свои руки на груди и закинул одну ногу на другую, смотря на меня исподлобья сверху-вниз, показывая свою неприязнь на кожаном черном кресле напротив меня. Я бы хотел как-то язвительно ответить, но из-за отсутствия элементарных сил я просто увёл взгляд в чёрный ламинат, покрывающий весь пол этой комнаты. — Вставайте, Вы уже опоздали на утреннее собрание. — Где... я... — Моё бедненькое горло драло, как последнюю суку в свингер-клубе, поэтому мой обычный звонкий приятный голос в этот раз был похож на беспощадные когти Фредди Крюгера, злобно проводящиеся вдоль металлических полуржавых труб. Сколько же и когда я выпил? По ощущению, будто весёлая вечеринка была очень давно, и эту невыносимую боль я чувствую всю жизнь. Мой собеседник тяжело вздохнул, встал с места и, затем, потянувшись и звонко похрустев своими костяшками на руках, он смелым шагом направился в другую точку комнаты. К тому моменту моё жалкое зрение более-менее стабилизировалось, и, облокотившись на очень мягкий матрас, мои опухшие от похмелья глаза начали не спеша осматривать уютненький и маленький номер. Изначально я не совсем понял, в чьём именно жилище я нахожусь, ведь у всех новеньких членов "Топпат", не имеющих никаких привелегий, одинаковая маленькая каморка с базовой непримечательной мебелью: мягкой кроватью, на которой я лежу и рядом стоящим кожаным креслом, кофейным полупрозрачным столиком, письменным компактным деревяным столом, примкнувший к стене по левую руку от меня, двумя мазонитовыми белыми дверьми без стёкол (одна, как я понял, вела в уборную, а другая - в коридор) и мини-кухней, состоящей из кухонной тумбы, раковины, мини-холодильником и полками в правой части комнаты. Я не особо профессионально разбираюсь в модных видах интерьера, но я думаю, что это стиль арт-деко. Не самый дорогой и люксовый номер, в котором я проводил ночь, но тоже сойдёт. Зато, мне не пришлось продавать своё уродливое тело, чтобы найти, где поспать, как в моём не самом радостном прошлом. Стоит отбросить эти навязчивые мысли как можно быстрее; не думаю, что усугублять и так не лучший день в своей жизни - хорошая идея. В мои протрезвевшие глаза не сразу бросились несколько дорожных сумок в цвете хаки, стоящие у самого входа, чуть ли не преграждающие путь. Они были не мои, ведь я вообще приехал с минимальным количеством вещей, и за счёт этого я сделал умозаключение, что это не моя кровать, а того накаченного парня, что наливает стакан воды у раковины и, к сожалению, который видел меня не в самом лучшем виде. Комната пока была не наполнена личными вещами жителя, будто он заехал сюда совсем недавно и не успел ещё до конца обустроить свой "уголок". "Значит, не так уж и долго я спал. Этот молодой человек, скорее всего, вступил в клан примерно в то же время, что и я," — промелькнуло у меня в голове. Спасший меня силуэт стал видеться всё чётче, я начинаю замечать, как тот заканчивает наливать воду и, закрыв кран, тяжёлыми шагами направился в мою сторону. Походка была твёрдой и уверенной, а свободная рука была сжата в руках. Взгляд его был напряжённый и, как мне показалось, в его тёмных, почти чёрных глазах было видно неприятие, чуть ли не отвращение ко мне. Я смутился и отвёл взгляд, а мужчина вернулся на кресло и протянул мне стакан воды. Интересно, сколько же конфузных вещей я сделал? Я реально обблевал его обувь? Мне понадобилось пару секунд, чтобы рука неуверенно взяла стакан в руки и, приняв помощь, я решился поблагодарить своего спасителя, сквозь невыносимую, до сих пор продолжающуюся боль в горле: — Спасибо Вам боль... — Не пей пока. И отбрось эти любезности. — Я снова взглянул на парня уже с ноткой лёгкого недоумения и смог украдкой его разглядеть, пока он не успел всё так же быстро встать и направиться к вышеупомянутым, забитым доверху сумкам. Тело молодого человека было эстетически подтянуто, он явно занимается какой-либо физической нагрузкой. Его торс был обтянут однотонной черной футболкой, а на ногах были надеты джоггеры в камуфляжной расцветке. В качестве обуви виднелись слегка потёртые спортивные кроссовки такого же глубокого черного цвета. Присев на корточки, мужчина начал перебирать вещи в одной из сумок, и спустя недолгое время из переднего кармана молодой человек достал оттуда маленькую непримечательную баночку и, отвертев крышку, высыпал пару белых таблеток себе в свободную левую ладонь. Закрыв упаковку обратно, он вернул её на место, в сумку, а затем вернулся ко мне всё-так же тяжёлой походкой. Он быстро протянул руку с таблетками в мою сторону и на этот раз заговорил первый: — Не разжёвывая, запивая водой. — В ответ я смог только вяло кивнуть и подставить свою свободную от тянущего меня вниз стакана руку. Моему спасителю было достаточно расслабить собственную ладонь, чтобы заветные таблетки упали мне в трясущуюся руку, и я их почти моментально закинул в чуть ли не пылающийся от жажды рот. Не потребовалось и секунды, как жадные и до боли желанные глотки воды начали заполнять мой рот и горло, приятно растекавшись по раздражённой области. Дождавшись, пока стакан полностью станет пустым, парень бесцеремонно взял его у меня, а затем поставил на кофейный столик. Чуть подождав, пока мне станет лучше, я возобновил диалог: — Спасибо Вам... тебе за помощь. Извини за лоферы, да в принципе за вчера. Дело в том, что я вообще ничего не помню. — Одной рукой я облокачивался на кровать, а другая рука не совсем старательно массировала до сих пор изнывающийся висок. В ответ собеседник нахмурил свои густые рыжие брови, взглянул на меня недоверчивым и слегка обиженным взглядом. — Да, я понимаю, что подобающему британцу просто непозволительно себя так вести, но просто в какой-то момент жизни мои проблемы настолько скопились и заполонили мой мозг, что я просто обязан был расслабиться. Мой собеседник чуть опешил, ему надо было подумать над теми словами, что я сказал. Спустя пару секунд, длящихся для меня неимоверно долго из-за хоть и чуть стихшей, но всё же до сих пор интенсивной боли, мужчина достал, не торопясь, из бокового кармана своих штанов маленькую записную книжку и всё так же медленно протянул её в мою сторону. — Значит, лидера свергнуть хочешь, Кристофер? — хмуро усмехнулся молодой человек и сделал особо саркастический акцент на фальшивом имени, которым я представился на вечеринке. Когда моё зрение сфокусировалось на миниатюрном карманном ежедневнике, мои глаза округлились от ужаса, а виски заныли всё больше: это был тот самый ежедневник, в который я должен был записать хоть каких-нибудь претендентов в мои напарники для свержения лидера в тот злополучный вечер. Я быстро, будто боясь, вырвал из рук человека записную книжку, хотя было поздно - этот человек наверняка знает обо всех моих коварных планах, связанных с кланом Топпат. — Не волнуйся, я никому не расскажу. Вероятность того, что все узнают о плане от пьяного тебя намного больше, чем от обычного человека, которого скоро и так здесь не будет, поверь мне. — Вот так обнадёжили... ну, меня зовут Реджинальд, теперь по-настоящему. А Ва... тебя как зовут? — Человек в ответ медленно кивнул, будто бы прокручивая информацию у себя в голове несколько раз, чтобы не забыть, а затем расслабленно откинулся на спинку кресла, всем своим жестом показывая, что он начал потихоньку доверять мне. Продолжения диалога не последовало, что меня легко смутило, и чтобы скрыть свою неуверенность, я поменял позу, сев на кровать, поджав свои ноги и обхватив их руками. Мои конечности отделяла только очень плотная и дорогая ткань: мне даже было страшно представить, сколько стоит этот комплект белья. А это ведь обычный номер новичков... сколько же стоит весь этот дворец? Прошло будто бы тысячелетие, и наконец-то голос собеседника отвлёк меня от мыслей, не имеющих какого-либо особого смысла. — Почему ты не оказывал себе первую помощь? Так бы и шрамов было намного меньше. — Меня очень оскорбил тот факт, что всё это время удушающего молчания молодой человек беспардонно рассматривал моё бедное настрадавшееся тело, но виду я постарался не подать. Лишь мои руки взяли неимоверно приятное на ощупь одеяло и попытались как можно быстрее скрыть хоть маленькое количество увечий, рассыпающихся от самого горла и продолжающихся до ступней. Но на самом деле уже поздно - мужчина наверняка весь торс рассмотрел до мельчайших подробностей. Надо бы в срочном порядке перевести тему, ведь хоть и моё сердце желает высказать всё накопившееся, но мозг меня зачастую останавливает очень интересной мыслью: "Высказывайся только тем людям, у которых есть возможность решить твою проблему". И ведь правда - нытьё всё-равно не излечит шрамы прошлого. — Ты так и не ответил на вопрос. Как... тебя зовут? — Собеседник нервно поёжился на стуле и отвёл взгляд, что меня, если честно, в меру удивило. Неужели такой обычный, формальный вопрос может сильно задеть человека? Я не стал торопить человека с ответом, а просто так же нагло начал рассматривать его напряжённое лицо: первое, что бросается в мои глаза так это рыжие, густые и вечно нахмуренные брови. Затем я начал спускаться всё ниже - тёмные круглые глаза, смотрящие ровно на одну точку. Его взгляд был тяжёлый, вечно на чём-то сконцентрированный и задумчивый. Я бы сказал, у него обычный, неприметный нос, покрытый еле заметными веснушками и узкие, вечно поджатые губы. Было похоже, что голова незнакомца была побрита пару месяцев назад, поэтому я думаю, что волосы уже отрастают. — В таких местах, где я был, имён не дают. — Тяжело вздохнул молодой человек и ещё чутка повозился в кресле. Было видно, что вышесказанный факт его не на шутку задевает. — Тебе не стоит вообще помнить обо мне, я особо не задерживаюсь где-либо. Скоро меня тут не будет. — Как так, у тебя нет имени?! Имя показывает твою индивидуальность. И как же тогда я к тебе буду обращаться? — Мой голос поднялся и пришёл в норму; стал снова звонким, как обычно. Меня очень возмутил тот факт, что у человека отсутствует даже полное элементарное ФИО. Он либо врёт, либо его воспитывали одни кретины, не имеющие должного уважения к людям. — Никак, я же сказал, меня скоро здесь не будет. — Непринуждённо пожал плечами молодой человек. Наш разговор зашёл снова в тупик, ведь я не знал, что можно на такое ответить. Бежать от самого себя - очень жалкое зрелище, я сам по себе знаю. И почему мне с ним вести диалог так сложно? Этот парень очень недоверчивый ко мне, и это показывает, насколько неудачна была его пока что прожитая жизнь. Я его понимаю: я столько много неприятных и просто отвратительных вещей пережил, что мне хватило на всю жизнь вперёд. В мои всё ещё полу сонливые глаза снова бросилась моя записная книжка, до сих пор крепко сжавшаяся у меня в правой руке. Некоторое время поразмыслив, я решился прервать тишину. — Слушай, а давай... обмен? — Погрузившийся в свои раздумья парень перевёл свой напряжённый взгляд на меня. Контакт глазами мне, как и многим другим, давался нелегко, поэтому из моего рта издался нервный смешок в качестве защитной реакции и я чуть-чуть опешил, передавая себе перевести взгляд от человека куда подальше. "Раз уж начал - говори!" — промелькнуло у меня в голове, поэтому уже со сбитым настроем я, слегка побаиваясь, продолжил свою речь. — Ты вступишь в мою команду по свержению лидера, а взамен... я, как и остальные члены клана, будем называть тебя по твоей должности в команде. — Хах. — Искренне улыбнулся парень и почесал затылок то ли от абсурдности ситуации, либо от отчаяния. Моего собеседника такое предложение явно удивило, ведь он не надеялся здесь ничего найти, а тут хоть что-то необычное и интересное. И всё благодаря мне! Отведя взгляд в сторону, он погрузился в раздумья, будто позабыв обо мне вовсе. Прошло где-то секунд десять, прежде чем он резко повернул голову обратно и снова взглянул в мои до сих пор опухшие глаза, заставляя меня чуть засмущаться. — Я буду твоим советником, правой рукой, заместителем... и все так по-глупому меня будут называть? — Ну, почему же по-глупому? Правая рука слышится солидно и как-то оригинально, если подумать. Ты ведь ещё накачанный, все будут думать, что ты бьёшь этой конечностью гораздо сильнее, чем другими. — Засмеялся я более от стыда, чем от собственной шутки, уже пожалев о своём предложении. В ответ парень бесчувственно усмехнулся и его мозг снова настиг штурм из многочисленных плюсов и минусов соглашаться с основанным мною обменом. Относительно быстро сделав умозаключение у себя в голове, он несколько раз не торопясь кивнул, а затем резко облокотился на собственные колени, оторвавшись от спинки кресла. — Ну, такого опыта и имени у меня ещё не было. — Он широко и приветливо улыбнулся, уверено протянув мне свою твердую не трясущуюсю ладонь. — Приятно познакомиться, Правая Рука. — Реджинальд Копперботтом. — В ответ я тоже, с очень большим облегчением, искренне улыбнулся во все свои зубы и, откинув на кровать ежедневник, пожал руку своему новому и единственному помощнику.