Бабочка

В первый раз, когда это случилось, Гарри едва не словил проклятие, сидя в собственном кабинете. — Ты что себе позволяешь?! — прошипел Малфой, с силой захлопывая дверь. Он держал в руках небольшой букетик и привязанный к нему листок пергамента. — Ты в своём уме, Поттер? Присмотревшись, Гарри понял, что это в руках в Малфоя. — Я не знаю, как это к тебе попало, Малфой. Но это точно не твоё дело! Не твоё! Отдай! — он протянул ладонь, рассчитывая, что парень вернёт то, что ему не принадлежит, но тот лишь ещё сильнее озлобился. — Как это ко мне попало? Это попало ко мне вместе с вот этим чудом! — Малфой левитировал на стол к Поттеру перо. Белоснежное. Перо полярной совы. Перо Бабочки. Кто и почему назвал его новую сову так, было неизвестно, но именно её перо держал сейчас в своих руках заместитель Старшего Аврора. — Что с ней?! — он тут же вскочил, намереваясь, по меньшей мере, выбить из Малфоя правду, однако тот лишь приподнял бровь. — С ней всё намного лучше, чем с тобой, кретин! Она сейчас отдыхает в совятне вместе с нашим филином, а ты! Думаешь, это смешно?! Думаешь, можешь позволять себе нечто подобное после нескольких ужинов и одного пьяного разговора? Да я даже не помню, о чём мы там трепались! Ложь. Это была ложь. Ужинов было бесконечное множество. Как и обедов. И даже завтраков. Как и разговоров. И он не был настолько пьян. А ещё он не был настолько глуп. И не был настолько безнадёжным бессердечным ублюдком, чтобы не поблагодарить, не рассказать о том, как он рад, что Поттер все-таки выжил. О том, что рад, что Поттер сейчас здесь, с ним. Но это было на выходных. А сегодня — в среду — этот кретин присылает свою сову с доставкой в его мэнор — все ещё угрюмый, все ещё стонущий по ночам, — с какими-то цветочками и любовной запиской в придачу. Любовной запиской от какой-то Мишель, и предназначенной для глаз несравненного мсье Поттера, и никак не мистера Малфоя. — Я не знаю, как это могло произойти, и мне очень жаль, что ты так бурно на это реагируешь, Малфой. Но отдай мне мою посылку, которую я попросил Бабочку отнести ко мне, и свали отсюда! Потому что у тебя есть ровно минута, иначе я заставлю тебя выпить зелье для восстановления памяти, и выгоню тебя отсюда прозревшим и очень-очень пристыженным! Не помнит он! Дверь приветливо распахнулась, и то, какими глазами смотрел на него Поттер, дало Малфою однозначный ответ, как лучше поступить. Тот был обижен. Прошло немногим больше месяца, когда это случилось снова. К этому моменту обида Поттера прошла, когда он случайно услышал, как Малфой в разговоре с Роном, виртуозно управляясь со всеми известными его уму оскорблениями, ссылается на факты, который Гарри озвучил ему в том самом разговоре. Об их скитаниях. О лишениях. О страхе. Та конкретная беседа была искренней — с обеих сторон. И то, что Хорек решил спрятаться под предлогом отсутствия памяти, было так же естественно, как и мило. Однако назвать милым его очередной визит в кабинет зама Старшего Аврора язык бы не повернулся. — Это что такое? Что?! Это?! Такое, я спрашиваю?! Ты сказал, что это была царапина! Ца-ра-пи-на! А тут от твоей мантии только бахрома осталась! — он тряс остатками обмундирования Поттера перед его носом, а лицо его было бледным, словно он окунулся в муку. Только яркий румянец на скулах давал понять, что тот просто сильно переживает этот момент. То ли очередного посягательства на его пресловутый мэнор, то ли небольшого преуменьшения со стороны Гарри. — Бабочка опять немного перепутала? Я же у тебя почти неделю не был… — Да! И всю эту неделю ты был на больничной койке! Гарри понуро опустил голову. — Нужно что-то с этим делать… Я не могу допустить, чтобы почта, которую я должен получать, приходила к тебе. — Зачем вообще использовать сову, если можно просто уменьшить это и бросить в карман? И зачем это вообще можно захотеть взять с собой, если эти тряпки только в урну?! Поттер разозлился. — Мне на работу нужно было. Что придумал, то и сделал! Как твоя Франция? — спросил Гарри так, будто бладжер голосом отбивал. — Холодно и дожди! Идиот! — Малфой швырнул тряпки в мусорницу, что поглотила их с громким чавканьем. — Шрамоголовый кретин! Малфоя вынесло из кабинета, а Гарри только потёр лоб и подумал, что с Бабочкой нужно что-то делать. Гермиона его обеспокоенности не разделила. Остальная почта приходила как часы, доставлялась так же. Зато вот тот факт, что Гарри с Малфоем общается так плотно, сильно её тревожил. — Я рада, что вы не воюете на работе. Всё же финансовая служба во врагах у твоего отдела могла стать настоящим кошмаром. И стоить жизней… Но Гарри, ты же с ним каждый день на работе. И после работы тоже… И выходные… Нет, я не к тому, что я ревную, или что-то в этом роде. У меня учёба, у Рона квиддич, это хорошо, что ты не скучаешь… Но ты уже полгода как… Ну, весь в Малфое. И если ещё и Рождество будешь с ним отмечать… — Ты это про что? Какое Рождество, Герм… — Такое! Обычное! Католическое! Через месяц, между прочим… Ладно. Это твои вопросы, но мы с Роном будем тебя ждать. Хочешь, приходи с ним. Только приходи… Она поднялась и аккуратно вышла из кабинета, надеясь, что до Поттера быстрее, чем до Рона, дойдёт, что там между ним и Малфоем происходит… Буквально через день Малфой просто принёс Бабочку на предплечье, вернул хозяину и молча вышел. Ни слова не сказав, и даже не взглянув Гарри в глаза. Вечером он не появился у каминов в Атриуме, а на завтра даже не зашёл с неизменным кофе из кофейни Лавгудсон — фантазия у их бывших одноклассниц была так себе, а вот кофе был потрясающе хорош. Поттер полдня не мог найти себе места, а потом всё же решил выяснить, что произошло. И узнать это он мог только у Драко. Привычно уже переместившись в мэнор, который теперь выглядел теплее и мягче, Гарри бросил свою мантию Типпи, поприветствовал Нарциссу в гостиной и пошёл по следам Малфоя-младшего. Точнее просто по наитию попытался отыскать его в роскошном особняке, который пусть и не восстановился полностью, но всё же был полон магии и уюта. Просто пока не везде. Малфой оказался в своей спальне. — Эй, что происходит? — с наскока начал Поттер, впрочем, как и обычно, он не заморачивался на приветствия или расшаркивания. — Бабочка принесла тебе вчера… — Малфой протянул руку, и в ней оказалась открытка. Никаких чар — простая открытка с изображением пирамид. «Мы так скучаем по тебе, Гарри! Я так скучаю! Не могу дождаться, когда вернусь к тебе! Твоя Джинни…» — Ох, Бабочка… Не знаю, что это с ней… Может, показать ее какому-нибудь специалисту? Ладно, может, полетаем, а? В Лондоне туман, терпеть не могу такую погоду, а у вас здесь так здорово! — Ты ненормальный, Поттер, тебе кто-нибудь говорил об этом? — всё ещё грустно, но уже немного светлее спросил Малфой, а Гарри пожал плечами. — Это ты ненормальный, если любишь туман! Ну что, погнали? Малфою потребовалась вся его выдержка и целых десять минут, чтобы присоединиться к Гарри во дворе. — И когда она возвращается? — с тоской в голосе спросил Драко, когда они уже поднялись высоко в небо. Было холодно, но это было прекрасно. — Да кто ж её знает, Малфой? Она уже пятый раз такое присылает! Но в Египте зимы не бывает! А хочешь, поедем в Египет? Мне так любопытно… Малфой только расхохотался, и этим успокоил Гарри окончательно. Что бы там себе не словил Малфой в эти дни, всё по-прежнему. И это хорошо. — Оу, леди Малфой, — сконфуженно произнёс Поттер и постарался натянуть рубашку ниже. — Чем обязан визиту? — Хм… Это мы вам обязаны, Гарри, — тот удивлённо приподнял бровь, мол, что снова? Эту тему они уже обсудили… — Визиту. Вы в мэноре, молодой человек. Гарри зарделся и скомканно извинившись, попрощался и исчез. — Мама? — Драко, ты ни о чём ещё не хочешь мне рассказать? Ваши отношения с нашим героем, конечно, радуют, но как далеко они зашли? Или зайдут? — Мама! — ответил многозначительно Драко и покинул голубую гостиную. В понедельник Малфой шипел всё утро о том, что таким тупоголовым можно родиться, но не обязательно умирать, что опыт на то и опыт, чтобы его использовать, а Поттер все никак не мог понять, это он о задании, на котором лишился штанов, или о том, что он по ошибке заглянул к нему в гости. Сам он никак не мог понять, как мог эту ошибку совершить. Через месяц случилось то, чего так боялся Золотой уже-не-мальчик. Ему пришлось пойти на свидание. Министр был однозначен — дочь миледи Уолтейн должна была провести вечер в самом достойном обществе. То есть, в его. Он очень стесняясь попросил помощи у Малфоя, и тот неожиданно холодно согласился. Выглядел в тот вечер Гарри сногсшибательно, но пытка свиданием оставила на его душе кровавые шрамы. Дочь миледи оказалась почти нимфоманкой, и буквально в каждом предложении намекала на продолжение в постели. Да Поттер еле отбился! Зато Малфой пропал на две недели. Он был в Англии, ходил на работу, но Гарри игнорировал от слова «совсем». Поттер уже отчаялся узнать причину его очередных психов, даже в мэнор не заглядывал, потому что Нарцисса чётко дала понять, что даже если Драко и дома, то его для Гарри всё равно нет. В его кабинете постоянно появлялись вещи, которые должны были быть доставлены домой, но оказались у Малфоя, но сам он словно не существовал. В конце концов, после очередной вылазки на контрабандистов, совершенно случайно он столкнулся с Малфоем на выходе из министерства. Схватил за руку, но взгляд Драко ничего хорошего не предвещал, а потому он просто сжал её сильнее и сказал единственное, на что хватило сил: — Меня заебали, Малфой, эти качели. Мы то не разлей вода, то вообще незнакомы. И я вытрясу из тебя правду, но сейчас единственное, в чем я нуждаюсь, это оказаться, наконец, дома. Так что, там и поговорим. С этими словами он аппарировал, однако перед глазами обоих парней оказалась та самая голубая гостиная, сегодня, слава Мерлину, пустая. — Что ты сказал? Поттер подавленно молчал. — Поттер, что ты последнее сказал, перед тем, как сюда нас перенёс?! — это был почти парселтанг. — Оказаться дома… — он покраснел ушами. — И ты, недоумок такой, столько времени ругал Бабочку за свои же указания?! — Какие указания? — живот жалобно простонал, Гарри валился с ног от усталости, и думать получалось плохо. — Тинки, ужин, — всё ещё прошипел Драко, а потом милостиво «объяснил». — С каких пор голубая гостиная мэнора ассоциируется у тебя с домом? — А… Ну… Я же не виноват… Я же не специально… Просто мы тогда так тихо и уютно посидели втроём… Ты, Нарцисса, я… Так, по-семейному, что ли… Мне так… Вспоминается иногда… Ощущение такое… Тёплое… Я не хотел… — Идиот… — закатил глаза Драко. — Кушай. А потом поговорим. — Малфой кивнул на стол, потом развернулся на каблуках и вышел. Есть в одиночестве — то ещё удовольствие. Но голод был зверский, а заедать стресс оказалось очень приятно. Вернулся Драко уже в домашнем, приглушил свет, предложил выпить, а потом заговорил. — Ты, Гарри, сам понимаешь, как ты ко мне относишься? Поттер глубоко кивнул. — Хорошо. Я к тебе очень хорошо отношусь. Я тебя уважаю, иногда боюсь, но очень ценю твою дружбу, твои советы, помощь. Время с тобой проведённое — оно тоже бесценное. Потому что мы, вроде, нашли общий язык, и вообще, такого друга можно только Мерлину загадать… — Окей. То есть, я тебе, как брат? — Гарри шокированно покачал головой. Нет, это совсем не то, что он чувствовал. Ни в какой форме он не мог Драко представить своим братом. Малфой кивнул. — А тебя не напрягает, что ты считаешь меня своей семьёй, а мой дом своим домом, но не считаешь меня своим братом? — А… Э… А должно? — То есть, мы как бы семья, но как бы не братья… Это как? Поттер хлопает ресницами и отчаянно тупит. — Наверное, мама сможет тебе лучше объяснить… Это родовой дом Малфоев. И он принял твоё желание, стремление и намерение приходить сюда, когда ты думаешь о доме… Семейные узы, всё такое… — Ка-а… Какие семейные уз-зы… Усыновление магическое? Драко улыбнулся. — Такого не бывает. Ладно, последняя попытка, только не убей меня за неё, и если не прокатит, позову леди Малфой. Драко поднялся и осторожно приблизился. — Ты лучше закрой глаза. Пожалуйста. Я так лучше смогу… Ох, Поттер… — Гарри послушно закрыл глаза. — Не бойся. Он медленно опустился рядом на диван. Потом встал. Потом снова присел, вздохнул. — Ну, наверное, лучше так… — он опустился верхом на его колени, от чего Гарри немного дернулся, но глаза не открыл. — Сейчас, минутку… Поттер почувствовал дыхание на своей щеке. Потом аккуратный поцелуй. Прикосновение кончиков пальцев к своим ресницам, к щеке, к волосам. Потом пальцы прошлись по его шевелюре, массируя голову, а на губах ощутилось дыхание. Близкое. — Что ты делаешь, Драко? — Я… — чуть хрипло ответил Малфой, — объясняю тебе так, как могу, как ты ко мне относишься. И сейчас я тебя поцелую. Да? — Поттер завороженно кивнул, а потом утонул в поцелуе. Руки его, как замороженные, лежали на бёдрах, и пальцы упирались в бедра Малфоя. Но двинуться он не смел. — Нравится? — Очень, — выдохнул Гарри. — Очень нравится. — На какие-то мысли тебя это наводит? То, что тебе нравится, когда я так делаю? Поттер сглотнул, облизал губы и, так и не открыв глаза, ответил. — Что я хочу ещё… Можно? — Поттер… А ты раньше не знал, что можно и так? Или до тебя доходит только, когда тебе прямым текстом это говоришь? — Ты не говори, Драко, ты показывай… — ответил на это Гарри, сам потянулся за поцелуем и случайно уложил свои руки на бедра Малфоя, достаточно высоко, чтобы почувствовать, что не ему одному это нравится. Драко простонал и, урвав ещё один короткий поцелуй, слез с его колен. — Думай, Поттер, что ты будешь с этим делать. У тебя невеста в Египте, свидания со всякими, и дом в Малфой-мэноре… Драко ушёл, а Гарри откинулся на спинку и потрогал свои губы. Какая невеста? Какие свидания? Если он дома? Наконец-то…