Выбираю тебя

      Со дня заселения прошла добрая неделя, и за это короткое время девушки уже успели разделиться на две небольшие группы: самые сильные и задиристые предпочли затусить и заобщаться исключительно с “пацанами” своих кругов — жестокими и беспощадными, полностью проигнорировав существование остальных — слабых и легко подчиняемых, а оставшиеся загруппировались и создали компанию упрямых терпил.       А ещё среди них была Кристина Желточенко — девушка, что сумела найти общий язык с обеими сторонами, став всеобщей любимицей. Ну, почти всеобщей — бывали и редкие исключения.       Она обладала удивительными умениями: запугивала, не устраивая драк, успокаивала, не прибегая к насилию, и завоёвывала уважение, не разводя срач.       Все были покорены её методами общения, посему постепенно притеснялись, с каждым днём всё сильнее желая заполучить хоть капельку её внимания. Крис же в свою очередь никогда не была противником общения с хорошими и интересными людьми, посему добросовестно давала шанс всем и каждому, не разделяя пацанок по силе и внешности. В конце концов, так она и стала считаться универсальным участником, способным слушать исключительно своё сердце и свою совесть, игнорируя влияние сильной стороны, ведь эта жизнь принадлежала ей, и была она в ней единственной хозяйкой.       — Крис, ты чего там застряла, — позвала Татьяна свою “соученицу”, зайдя обратно в комнату, из которой вышла ещё пять минут назад вместе с Машей и Тихой. — Опять благотворительностью занимаешься? Ты, это, осторожнее с этим будь, а то в скором времени на небеса вознесешься — ангелы на службу в качестве святоши призовут.       Кристина молча отложила в сторону баночку с йодом, взяла свободной рукой целую упаковку стерильного бинта, продолжая другой удерживать запястье Дарьи Громовой на весу, и поднесла её к губам, чтобы после одним лёгким движением разорвать фантик и вытащить бинт.       — Если призовут, то замолвлю за тебя там словечко, не боись, мать, — уверила она короткостриженную девушку и принялась аккуратно перебинтовывать вывихнутую руку самой миниатюрной, точно дюймовочка, пацанке на их проекте.       — Ой, не, на святых отцов и матерей я уже достаточно насмотрелась здесь, не нужно мне на всё это глядеть ещё и после смерти, — отмахнулась Татьяна, получив в ответ едва слышный смех Кристины. — Завязывай уже с этим и пошли, там Маха уже истерит вовсю – устала тебя, сучку, ждать.       — Передай ей, что сучку она найдёт среди своих бывших мужиков, а я приду драть ей сейчас задницу, дай только закончу, ща.       Закончив с перевязкой, Крис наклонилась и зубами отделила белый рулон от бинта на руке, после чего отбросила на кровать всё ненужное и с улыбкой завязала узел, ставя этим жирную точку, мол, готово.       — Больше никогда не пей так много, учись себя контролировать, — она поднесла два пальца к чужому лбу и оставила на нём мягкий щелбан, — поняла меня, а, мала́я?       Татьяна у двери закатила глаза и отвернулась, почувствовав откровенное отвращение к этой тупой наркоманке, что внешностью своей напоминала больше чихуахуа при смерти, чем фотомодель, которой та мечтала стать, словно это вообще было возможно. Да с таким богатым прошлым и скудными данными её не то что модельное агентство, её даже на обычную работу не взяли бы.       — Конченая, — выплюнула она с высокомерным взглядом, смотревшим на Дарью снизу вверх, и вышла из комнаты, предварительно потребовав с Крис не отставать и топать за ней.       Громова быстро сообразила, что оскорбление было адресовано ей, а не Крис, ведь ту любили все, кроме сырка, с которой та поцапалась ради защиты Маши Лебедевой, и заметно погрустнела: глаза и плечи опустились, губы поджались, а выражение лица с радостного и благодарного перешло на совершенно безэмоциональное, возможно, потерянное.       Кристина перевела на неё взгляд и замялась, неловко размяв шею. Она считала девушку перед собой красивой и привлекательной, но не могла заявить об этом напрямую, ведь испытывала к ней неподдельный интерес вот уже третий день, из-за чего теперь и морозилась.       В конце концов, она нашла в себе силы положить руку ей на плечо и мягко сжать.       — Не слушай её, наш Танк на то и Танк, чтобы переть, куда не просят, и сносить то, что не стоит, — внезапно осмелев, она нервно потёрла ладони друг о друга и добавила, — вот тебя, например, не стоит... ты... ты очень красивая, поэтому... вот.       Громова подняла на девушку свои большие ясные глаза, в синевой глубине которых Крису неожиданно захотелось утонуть, полностью растворившись там без остатка, и благодарно всхлипнула.       — Ты здесь самая лучшая.       Кристина растерялась и закашлялась, нервничая сильнее обычного, после чего хлопнула в ладоши и поспешила спастись:       — Пойду, догоню девчонок, — она неловко указала большим пальцем в сторону выхода и неуклюже, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги, вылетела пулей из комнаты, умирая от лютого смущения.       Во дворе её уже ждали всем составом: Маха, Танк, Тихая и даже одна из близняшек, что вообще было удивительно, ведь Кравцовы предпочитали тусить с более тихими и мирными девушками проекта. Да и странно как-то было, что Лебедева и Каширина позволили ей приблизиться. Ладно ещё Тихая — она у них и правда была тихой большую часть времени, а вот те двое — удивили.       — Что здесь за собрание? — решила начать разговор будничным тоном Крис, когда подошла к девчатам поближе. — Кравцова приглашает на пижамную вечеринку?       Желточенко игриво подмигнула девушке, уверив этим, что не вкладывала в свои слова негативный посыл. Это была всего лишь безобидная шутка, которая оказалась встречена Ольгой со смущённой улыбкой.       — Да нет, тут всё намного веселее, — хмыкнула Маша, скрестив руки на груди.       — О как? — бросила ей Крис усмешку.       — Я сама хочу сказать это! — вклинилась Ольга в диалог Маши и Кристины, заслонив собой всех посторонних и встав перед волнующим её объектом – Крис.       — Офигела свою задницу ко мне поворачивать? — Маша неизвестно из-за чего сильно вспылила и толкнула девушку в спину, заставив её завалиться вперёд.       Крис тут же среагировала на летящий к ней балласт и поспешила поймать стройное тело в свои крепкие объятия.       — Маха, шальная, ты чего удумала, а если бы я не успела, и она разбила себе бошку?       — Мозгов нет, значит, терять тоже нечего, — пошутила на свой манер Тихая.       Каширина с удовольствием посмеялась над кинутой Аней шуткой, а вот Маша в состоянии неконтролируемого гнева так и не смогла поддержать всеобщее веселье.       — Выбрось мусор, зачем держишь.       Лебедева задала свой вопрос таким тоном, что все без разбора поняли: он ответа не требует. Это утверждение.       Вот только Крис была девушкой упрямой, гордой, сильной и независимой. Она всегда играла лишь по своим собственным правилам — никто не смел диктовать ей как себя лучше вести.       — Какой она тебе мусор, — голос Желточенко звучал твёрдо, с нажимом, — мусор воняет тухлятью, а эта надушилась так, что у меня в носу зацвели цветы.       Тихая на пару с Татьяной дружно загоготали, скорчившись от смеха. Даже складки на лице Маши заметно разгладились, а губы тронула улыбка.       — Никогда за словом в карман не лезешь, — усмехнулась Лебедева.       — Я туда только за сигами и лезу, ты же знаешь, — Крис весело подмигнула ей и помогла Ольге встать крепко на ноги. — Ну, что ты мне там сказать хотела, красота?       — Красота, — фыркнула Маша, — Кикимора!       Кравцова обернулась в сторону Маши и показала ей факел, заранее зная, что рядом с Кристиной делать такое было безопасно — она сможет её защитить.       Как и ожидалось, Лебедева тут же загорелась, как спичка, и с матами бросилась к обидчице, однако, Аня с Таней насильно схватили её и удержали, надеясь образумить, ведь иначе её ждал только вылет.       Ольга забежала за спину Кристины, что всё это время стояла, словно кремень, молча наблюдая за попытками двух пацанок остановить быка за рога, и сжала все десять пальцев на её джинсовке.       — Да что с тобой сегодня такое, — спокойно отозвалась Желточенко, игнорируя прилипчивое нечто у себя за спиной, — ты будто не с той ноги встала и ёбнулась об ближайшую стенку.       — Очень остроумно, — Маша с заметной агрессией сдула чёлку с лица и вырвалась из чужих хваток, чтобы после зачесать чёлку назад уже своей пятёрней. — Люблю твой колкий язык, но не тогда, когда ты колишь им меня.       — Какая умная, — усмехнулась Крис. — Кататься любишь, люби и саночки возить.       — К тебе там сзади пиявка присосалась, — решила вклиниться в разговор Татьяна.       — Всю твою любовь к нам высосала, сейчас в себя всосёт, — продолжила Тихая.       — Я ей потом так всосу – месяц сосать не сможет, — с радостью подхватила беседу Лебедева, пригрозив Ольге кулаком.       — Если она сосать больше не сможет, то как зарабатывать на жизнь то будет?       — Отсталая шутка отсталого человека, — скривила улыбку Ольга, после чего снова спряталась за надёжной спиной.       — Я из тебя сейчас отсталую сделаю, хочешь? — вспылила Каширина.       — И она тебе прямо сейчас ответит, ага, а ты прям сразу к ней прислушаешься, ага, — усмехнулась Крис и спрятала руки в карманах брюк, приняв скучающую позу. — Задолбали кривляться, говорите уже, что здесь за общее собрание, и я пойду.       — Куда? — молниеносно отреагировала Маша на слова Желточенко, получив на свою голову удивлённые взгляды.       Кристина по началу кинула в её сторону взгляд аля «ты серьёзно? Тебя то это как ебать должно?», но та всё продолжала ждать, посему она сдалась и таки ответила:       — Поссать, присоединишься? Телефон мне подержишь.       — Отмоешь меня от мочи, — Каширина решила добавить лесбийскую шутку, но по итогу сама чуть не блеванула от контекста.       — Блять, сука, прямо перед обедом, — скривилась Крис похлеще самой Татьяны. — Иди и убейся об стену с такими шутками.       — Я сейчас сама её убью об стену, — уверила её Маша, что стояла всё это время с лицом, на котором читалось омерзение.       — Ну-ка, давай, попробуй.       Каширина и Лебедева снова вцепились друг в друга, словно дикие кошки, дерущиеся за территорию. Тихая спокойно отошла в сторону, решая не мешать, а Ольга мягко дёрнула Кристину за рукав несколько раз, обращая на себя внимание.       — Я должна тебе кое в чём признаться, — тихо пролепетала она, получив в ответ смиренную улыбку, мол, говори. — Ты мне... ну... в общем, фух, ты мне нравишься!       Кристина по началу нахмурилась, обрабатывая полученную информацию, но когда смысл фразы до неё дошёл, вытаращила глаза и отскочила в сторону.       — Что?!       Маша услышала знакомый голос и резко остановилась, а Каширина не стала её тревожить, ведь когда дело касалось Крис, то Машу лучше было вообще не трогать.       — Что случилось? — запыханно отозвалась Лебедева, кивнув в сторону Ольги. — Она тебя покусала, что ли, чего кричишь.       — Я... я ей сказала.       Что же, это был лютый пиздец для всех.