Сирена

Рассветало. Теплый ветер обдувал паруса корабля, мирно плывущего по ласковым волнам океана. Капитан, совсем еще молодой юноша, вышел на мостик и, облокотившись на фальшборт*, взглянул на линию горизонта, где собирались серые облака. Этим летом жара не давала отдохнуть ни на минуту, и лишь дождь, которого с нетерпеньем ждали мореплаватели, мог спасти от палящего солнца. Вслед за капитаном прохладу приближающегося ливня и сопутствующей ему грозы ощутили и остальные члены экипажа. На капитанский мостик поднялся парусный мастер, любимый всеми весельчак Сью. — Сэр, я закончил с фаловым парусом! Ух ты-ы, — пропел он, глядя на небо — денек-то хороший нас ждет, да, капитан?! Я вот, знаете, на жизнь то не жалуюсь, хмурый не хожу, а от жары сам не свой сделался! Вот представьте, вернемся мы из Северного Денглоу, а женушка меня, угрюмого, опять в море спровадит. Она ж меня за веселость-то и полюбила, а?! — Ну, про жену я твою не знаю, — усмехнулся капитан, — а наши тебя не разлюбят, не бойся. — Он посмотрел на Сью, ожидая как всегда громкого хохота, но он не смеялся. Вместо этого парусный мастер как будто оцепенел, на его прежде улыбчивом лице застыло странное выражение, а застывший взгляд был устремлен куда-то вдаль. Капитан никогда раньше не видел его таким. — Сью? В чем дело? Вдруг старик с несвойственной ему скоростью ринулся к корме корабля и бросился за борт. Капитан на секунду опешил, но уже в следующий миг закричал, зовя матросов на подмогу. Однако было поздно: тело Сью безвозвратно поглотила морская пучина. Капитан обхватил голову руками и смотрел на темную воду, отказываясь понять произошедшее. «Сью, зачем же ты так?» Мысли юноши, подобные бушующему шторму, прервал прозвучавший над морем чарующей красоты голос. Он затрагивал собою каждый уголок человеческого сознания и проникал прямо в душу, делая ее похожей на открытую книгу. Одновременно с первыми звуками, казалось, прекрасной песни капитана пронзило понимание того, что произошло на его глазах пару минут назад. От пришедшей в голову мысли по телу прокатилась крупная дрожь, а с губ сорвалось одно лишь слово: — Сирены… Вечером того же дня пришло известие о затонувшем корабле…

***

Уже третье столетие сирены не давали людям покоя. Звуки сотен прекрасных голосов манили моряков и простых людей в глубины океана. Одни становились похожи на зачарованных и не могли больше контролировать свое тело. Их разум отключался, и они пропадали в бурной воде раньше, чем успевали что-то понять. Другие же, закрывая уши или громко крича, пытались бороться с манящей мелодией. Но спасения от безумного шума множества голосов в голове, они быстро теряли силы отдаваясь воле глубины и обитающих в ней существ. Однако убийственное пение было способно погубить только мужчин. Женщины оставались для него недосягаемыми. Не редкими были случаи, когда спасшиеся с затонувших кораблей пассажирки благополучно достигали ближайшего берега на уцелевших шлюпках. Встречая на пути сирен, испуганные женщины ожидали скорой расправы, однако морские твари лишь безмолвно смотрели на них и скрывались в глубине. Люди не понимали, почему сирены столь настойчиво отбирают их жизни, и давно оставили попытки разобраться в этом. Единственной их целью стала борьба с постоянными нападениями и желание предотвратить смерть. Днища торговых кораблей и транспортных судов оплетали гигантским колючими сетями, в воду сбрасывали яды, а людям выдавали наушники из плотного материала и затыкали уши восковыми пробками. Однако все попытки оказывались тщетными – корабли продолжали гибнуть. Выходящим в море оставалось надеяться лишь на удачу, ведь только она могла оставить сирен далеко за горизонтом, там, где они были не в силах затронуть хоть малейшую частичку человеческого сознания.