прокуренный январь

      — если бы меня спросили, чем пахнет наша любовь, я бы ответил: «сигаретами с ментолом», — затянувшись и выдохнув дым в лицо чуи, сказал дазай.       — блять, дазай, — вытирая заслезившиеся глаза, прорычал рыжеволосый, — дай уже мне! — отмахнувшись ладонью от новой порции дыма в лицо, раздраженно потребовал накахара.       — никакой романтики с тобой, чуя! — наигранно обижено ответил осаму, но протянул зажатую в пальцах сигарету возлюбленному.       чуя быстро выхватил сигарету и сделал затяжку, после чего стряхнул пепел прямо на подоконник. школьные туалеты стали местными курилками, поэтому часто в них можно было увидеть старшеклассников, чуть реже — учеников средней школы в клубах дыма, использующих подоконники вместо пепельниц. сейчас середина восьмого урока, для чуи и осаму рабочий день закончился еще двадцать минут назад, но они оба никуда не спешили, потому они и решили в спокойной обстановке покурить. почему не на улице? во-первых, там холодно — середина января как-никак, — во-вторых, их запросто могут спалить стоящие под школой одноклассники, или учителя, или простые прохожие могут доебаться — такое уже было, повторять разговор с пьяницами о вреде курения в столь молодом возрасте не хотелось (хотя чья б корова мычала). а тут бóльшая половина учеников слиняла по домам, а учителя расселись по своим кабинетам, проверяя контрольные. никаких лишних глаз и ушей — только два старшеклассника, курящих последнюю сигарету на пару в сумерках январского вечера в школьном туалете. дазай, усевшись на широкий подоконник, скрестил руки на груди, не собираясь больше притрагиваться к сигарете — всё равно от нее уже почти ничего не осталось, пусть чуя спокойно докуривает. в окне виднеется сквер, голые деревья которого притрушены, будто кокосовой стружкой, белым снегом, что поблёскивает на свету постепенно включающихся по всему городу фонарей.       — ну всё, — голос рыжеволосого вырывает осаму из раздумий, — можем домой топать.       — чуя... — накахара смотрит на шатена, укладывающего свои костлявые перебинтованные руки ему на плечи, держа их прямыми, сцепляя пальцы одной руки на запястье другой, — ты такой милый. — бархатный голос заставляет волосы на руках чуи встать дыбом, — я хочу тебя съесть. — уже шепотом говорит он.       его губы расплываются в мягкой улыбке, глаза чуть сощуриваются, а голова наклоняется вбок. взгляд бродит по бледному лицу накахары: ярко-голубые глаза, что блестят, как снег, на солнце; обрамляющие их пышные черные ресницы — осаму иногда кажется, что чуя их подкрашивает; ниточки тёмно-рыжих бровей; под глазами и на остром вздёрнутом носике — еле заметные, выцветшие веснушки; приоткрытые тонкие бледно-розовые губы; а щеки и скулы прикрыты рыжими кудрявыми прядями. дазай расцепляет пальцы с кисти своей руки, заводит чуе за левое ухо волосы, приближается и, прикрывая глаза, накрывает губы возлюбленного своими, буквально на пару секунд. не отстраняясь, он целует рыжеволосого в уголок губ, в щеку, в скулу, в висок, в край брови, в лоб, убирая вбок чёлку — он готов расцеловать его всего, не оставляя и миллиметра кожи чуи без нежного поцелуя. но осаму отстраняется от возлюбленного, смотря тому в глаза и улыбаясь уголками губ. «я люблю тебя» — слишком слабое описание того, что происходит между ними. слова здесь вообще излишни. они, молча улыбаясь, смотрят друг другу в глаза.       — мне мать таких пиздов вставит, потому что сигами воняю, — тихо говорит чуя, всё еще лыбясь и влюбленными глазами смотря на дазая — ей-богу, только зрачков-сердечек не хватает, — а всё из-за тебя, скотины. — беззлобно говорит рыжеволосый, утыкаясь щекой дазаю в грудь и обнимая его под руками. он довольно закрывает глаза и вдыхает запах привычного одеколона с нотками сигаретного дыма, — ты, кстати, тоже немного провонялся ними.       — скажем, что стояли рядом с курящими одноклассниками. — перебирая пальцами рыжие локоны, сказал осаму, уложив свой подбородок на макушку чуи, со стороны которого послышался смешок.       — будто они поверят. — накахара повернул голову и теперь утыкается в грудь осаму лбом и носом, тем самым согревая его, нос, о свитер осаму — в школе всё-таки холодновато.       — да насрать. — шепчет шатен в ответ, гладя широкими ладонями спину рыжеволосого, плечи и поясницу.       они стояли так еще какое-то время, вслушиваясь в дыхание друг друга, пока не услышали звонок — конец восьмого урока.