Подход

      У Наны нет проблем, кроме неопрятности по утрам. Неряшливый пучок, сонный вид и неестественная бледность лица. Она ставит кофеварку на плитку, решив выпить кофе, чтобы освежиться. Ран как назло уже бодрствуют. Одетый и красивый, он снует по кухне в поисках чего-то…       — Милый халатик, — ладони неожиданно ложатся на ее талию и ловко развязывают пояс, — но без него лучше.       — Не сейчас, — Нана перехватывает его руки — искра раздражения вспыхивает в очаге. Очаг этот — низ живота. Там хранится все напряжение и злость. — Я кофе не выпила.       — И даже не сварила. Следи, а то убежит.       — Прямо как ты, — бросает она ему вслед, недовольная тем, что он уходит. Вечно занятой, вечно недостижимый. Он не посвящал ее в свои дела, но в этом не было необходимости; раны, кровь, принадлежавшая другим, и пистолет, спрятанный под подушкой — все это вкратце обрисовывало ситуацию даже для непросвещенного.       — Не злись с утра пораньше, куколка.       Вспомнив что-то, Нана окликнула парня, пока не ушел:       — Разве Риндо не пойдет с тобой?       — Без комментариев. Постарайтесь не перессориться, пока меня не будет.       — Не говори так, словно мы кошка с собакой.       — Смотришь на вас — и другие мысли в голову не приходят. — Она хмурится, и Ран со вздохом добавляет: — Утрирую, детка.       Вдруг он замер с кедом в руке.       — Можешь сделать одолжение?       Нана вопросительно склонила голову набок.       — Не ходи сегодня в универ.       — Почему? — дверь захлопнулась. Нану напугала серьезность, что источал обычно игривый тон. — Эй, Ран, да с чего вдруг?       Ответа она так и не получила. Обычно он возвращался, забыв что-то, но в этот раз все оказалось при нем. Нана скосила глаза на циферблат. «8:14». Куда он в такую рань?       Некоторые одногруппницы Наны, узнав каким-то образом, что она подружка гопника, дружно принимались за расспросы: а как в преступном мире все устроено, а много ли красавчиков, или только ей так повезло, а нет ли у Риндо девушки?       Лишь на последний вопрос Нана могла ответить со стопроцентной уверенностью — у этого колючего, что кактус, парня, просто не может быть девушки. Ни одна в здравом уме не полезет добровольно колоться иглами и не получать взамен ничего. Ни ласки, ни похвалы, ни признания.       Риндо Хайтани именно таким человеком славился. Азартный лишь во время драк и теплый лишь со старшим братом. Все остальные события и люди не трогали его чёрствое сердце.       Она бы простила ему равнодушие, но не неприязнь. Он избегал ее общества, а когда возможности такой не было — морщился и издевался. Нана не понимала, в чем проблема. Она человек не то чтобы хороший, но и он не сладенький.       Люди, которые появляются в момент, когда ты о них подумаешь, говорят, обладают сильной энергетикой. Нана отбросила эту мысль, когда Риндо пересёк порог кухни. Он встал и осмотрелся, словно что-то искал. Заприметив его, она кивнула на турку:       — Кофе будешь?       — Нет.       Заскрипели половицы — Риндо поднялся обратно на второй этаж. Клубок раздражения, возникший в ее животе от недосыпа и из-за сравнения себя с Раном, который всегда был при параде, затянулся ещё туже.       Господи, как же Риндо ее раздражал. Холодный засранец. Словно подведя итоги ее мыслям, кофе закипел. Нана оставила напиток настояться, а сама привела и мысли, и внешний вид в порядок. Она старалась выкинуть скорый уход Рана из головы, но не получилось. Обычно братья Хайтани всегда держались вместе, но в последнее время старший отдалился. Так, словно что-то затевал. Или от чего-то уберегал. Каким бы раздражающим ни был Риндо, стоит признать — глупость не его порок. Должно быть, он обо всем догадался. Почему бы ему не обсудить это… ну, с ней? Второй месяц она делит ужин и — иногда! — завтрак с этими людьми, но они по-прежнему остаются для нее тайной. Неразгаданной, но желанной.       Нана спустилась обратно и с отвращением глотнула остывший из-за ее долгих сборов кофе. Она раздраженно вылила напиток в раковину и ощетинилась, когда Риндо поддел ее:       — Тебе следует быть более экономной.       Нана стрельнула глазками — Риндо был в полной боевой готовности. Он явно куда-то собирался, и это «куда-то» — за Раном. Они ведь братья не разлей вода. А у нее скоро пары.       — Знал бы Ками-сама, Риндо, как ты меня заколебал! — она всплеснула руками, понимая, что не выдерживает. Накопившийся с утра пораньше гнев требует выхода через рот. — Чем я тебя не устраиваю?       — Очевидно, всем, — глянул на нее так снисходительно, словно это он здесь был старшим, а не наоборот.       — Я плохой человек?       — Ты же знаешь, дело не в этом. — Он поравнялся с ней и кивнул в сторону входной двери. Нана недоуменно прошла в коридор и подцепила пальцем связку ключей. — Я не лучше.       — А что тогда?       Риндо вышел из дома. Не отставая, Нана спешно накинула пальто и проследовала за ним. Осенний ветер нещадно ударил в лицо.       — Подумай. Ты ведь считаешь, что не заслуживаешь такого отношения. Ран от тебя без ума, а ты и ко мне привязалась. Тебе хочется нравится всем?       — Неправда, я…       — Шумно, — он разблокировал машину. Она села рядом, не понимая, что происходит. Куда они едут? Он это не хочет обсудить? И почему Ран пропал где-то без автомобиля? Может, у него встреча неподалеку?       — Ты прав, черт бы тебя побрал. Да, я хочу нравится всем. И считаю, что это не проблема. Из меня бы вышла хорошая жена. Приемлемо готовлю, редко бываю в плохом настроении и, хочется верить, что не глупая. У меня есть принципы и я предана людям, которых выбрала. Разве не это, у вас, хулиганов, ценится?       Она паниковала — вместо ругательств ее язык переламывал откровения. Она хотела заклеить рот скотчем, но было поздно. А Риндо словно дразнил, подначивал:       — Хочешь знать, почему ты меня так бесишь?       — Твою мать, да.       Почувствовав плавное движение вперед, Нана напряженно откинулась на спинку сиденья. В отличие от Рана, Риндо водил осторожно, но с учетом настроения их разговора, она не ручалась за его адекватность. Мало ли что он решит выкинуть.       — Настолько потонула в самообмане, что не видишь дальше собственного носа. Ты сгусток лицемерия. Ты презираешь гопников, наш образ жизни, наши идеалы. Все это тебе омерзительно, не так ли? Если ты полюбила Рана, это не значит, что ты приняла его суть и его товарищей. Не надрывайся, пытаясь мне понравится. Я вижу то, что не видишь ты. В чём так боишься себе признаться.       — Стой, — она отстегнулась — перед глазами поплыло. Ками, а если он решил с ней расправиться? Если это последние минуты ее жизни, если она ничего не предпримет? Нужно позвонить Рану. Срочно! Риндо неправильно ее понял:       — Чего ещё?       — Ты говорил об этом с Раном? — она сглотнула, стоило ему разогнаться. Знакомая дорога. Он, что, везет ее до университета?       — Блять, — он недобро ухмыльнулся, не отрывая взора от дороги. — Ты и его за идиота держишь. Ты думала, он слепой котенок или что? Свихнуться можно. Знаешь, я обожаю это твое лицо, Нана. Следовало высказаться раньше.       Кровь прилила к лицу. Щеки горели, и Нана решила, что в салоне слишком душно. Она достала телефон из кармана. Еще пятнадцать минут до пар… Визг колес.       — Ты рехнулся? Ты пропустил светофор! И с чего ты так грубо припарковываешься? Если решил меня напугать, то…       — Не глупи, сдалась ты мне. — Он дернул ее за локоть. — Выходим.       — У тебя ко мне какое-то дело, Риндо? Ты что устроил?! Риндо!       Девушку грубо выпихнули из салона. Она тотчас замерзла и ускорила шаг, но остановилась в двадцати метрах от входа. Раздался звук взрыва. Она вскинула подбородок и посчитала окна. Это же их лаборантская. У нее там сейчас… пара. Колени задрожали — она осела прямо на асфальт, потрясенная до глубины души. Слишком много странностей за сегодня. Топот шагов спереди. Шелест знакомого голоса дошел до нее не сразу. Там остались ее одногруппники. Не то чтобы она их всех любила, но… Они были людьми. У каждого свои мечты, стремления, надежды — пусть наивные! — но осуществимые. А теперь их нет.       — Риндо, какого хуя она здесь делает? Зачем ты привел ее сюда?       — Ты знаешь, какой у твоей девушки длинный нос. Рано или поздно она бы узнала, чем мы занимаемся. Чем ты занимаешься. Я лишь ускорил время. Ничего личного, братишка.       Кто-то рывком поднял ее на руки. Нана инстинктивно обвила шею «спасителя», без удивления узнав в нем своего парня. Обрывки слов. Она всегда была сообразительной. Пазл сложился меньше, чем за минуту.       — Во что ты ввязался? Что за банда занимается подрывами?       — Не банда. Она лишь снабжает средствами. Это моя личная прихоть.       — Тогда почему ты решил убить моих одногруппников? Это, по-твоему, весело?! А может, ты меня угробить хотел?       Пальцы на ее талии сжались крепче, почти до боли. Она терпела, глядя в непроницаемое лицо такого знакомого и одновременно чужого человека.       — Если ещё раз сморозишь подобное, клянусь, пожалеешь.       Он жестко поставил ее на землю. На этот раз ноги были ватными — не убежать.       — Например? Сделаешь то же, что и с моими одногруппниками?       — Они живы.       — Что ты… — Нана ахнула. Она поняла. — Значит, целью были не они и не здание, а…       Лектор. Педагог, который домогался ее на первом курсе. Она думала, Ран забыл. Думала, шутки про месть никогда не выйдут за грань шуток.       — Умная девочка. — Он позволил мягкой насмешливой улыбке скользнуть по жестким губам. — Идем домой.       Она попятилась. Вот почему Риндо признался ей во всем лишь сегодня.       — У меня больше нет дома. Не там, где ты.       — Нана.       — Ран. Я готова была мириться с тем, что ты пиздишь малолеток на этих идиотских уличных потасовках как какой-то беспризорник. Но это… убийство человека. Ты зашел слишком далеко.       — И что теперь?       — Я иду в полицию.       Улыбка превратилась в ухмылку. Словно дьявол завладел им — таким адским, всепоглощающим пламенем вспыхнули лиловые зрачки в этот миг. Ран сделал шаг вперед — она назад. Ками, нет…       — После всего, что я сделал ради тебя, ты остаешься неблагодарной? Нахальная женщина.       — Хочешь сказать, что виновата я? — он перекинул ее через плечо. Она поколотила его в спину, но он остался невозмутим. Легкий бег, и она уже в багаже.       — Я не отпущу тебя.       — Ты псих!       Багажник захлопнулся. Нана набрала номер подруги с облегчением услышав ее возбужденный голос. Слава Ками, она жива… Значит, Ран не соврал. Значит, даже гопники знают честь.