Ликвидатор

Земля Джули робко нажала на кнопку звонка, не надеясь застать Иванова дома. Но спустя несколько секунд дверь открылась, взору брюнетки предстал измученный мужчина с потухшим взглядом. - Привет. Марья дала адрес, могу я войти и поговорить с тобой. Вампир уставился на девушку, не понимая происходящего. Он стоял перед ней, но был где-то далеко. Фарион поразили перемены, произошедшие в беззаботном ловеласе всего за несколько дней: слишком бледный и осунувшийся, в серых глазах тоска, чёткий след отчаяния на красивом лице. Потерянный мужчина, не знающий, как жить дальше; бессильный мужчина, который не в состоянии помочь любимой женщине; малодушный мужчина, упустивший свой шанс,.. тогда всё ещё можно было исправить. Джули тихо спросила: - Иван, всё в порядке? Брат Марьи вздрогнул, возвращаясь из мест, известных только ему одному. - Прости. Да, конечно, входи. Молодой человек проводил девушку в комнату. - Я пришла узнать о Сейме. Иван дёрнулся, как от удара. Джули удивлённо посмотрела на вампира. «Да что здесь творится? Сначала Марья ходит кругами, что на неё совсем не похоже, затем отправляет к своему братцу. Но и с ним, похоже, будут проблемы». Блондин продолжал молчать, ставя девушку в весьма неоднозначное положение. - Иван, ты меня знаешь, я не уйду, пока не получу того, что мне нужно. Мужчина тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам. «Спасибо, Берк, теперь и я должен выкручиваться и лгать». - Что ты хочешь знать? Не раздумывая, Джули перешла в наступление: - Что случилось с Сеймой? - Что ты знаешь? Брюнетка начинала злиться, ей хотелось крикнуть ему в лицо: «Да ни хрена я не знаю. Слепой котёнок в вашем подразделении. И ладно бы как в любой нормальной конторе, всё тайное через минут пять-семь становится явным посредством сплетен. Ведь большинство людей не умеют держать язык за зубами, а у кого-то вообще можно диагностировать словесное недержание и повышение значимости посредством выбалтывания самых горячих тайн в районе курилки. Но здесь все молчат, как партизаны. Невозможно работать». Но вместо этих мыслей выдала иной вариант: - Начни сначала. Иванов опустился на диван, обхватил голову руками, в каждом движении мужчины сквозили отчаяние и бессилие. Жалость охватила Джули, но отступать брюнетка не собиралась. Сначала информация, эмоции потом, иначе она будет до пенсии пытаться разобраться в делах, творящихся в подразделении Морана. - Я не могу тебе сказать. Так прописано в моём контракте. Узнай правду у Берка, - или Иван неудачно выразился, или упоминание Берка вызвало такую реакцию, но вампир с удивлением обнаружил, как Фарион опускается рядом с ним на диван, обхватывает голову руками, из груди девушки вырывается слабый стон. «Берк и правда – понятия несовместимые», - думала Джули, жалея уже не Иванова, а себя. И почему она думала, что узнаёт всё и сразу. Почему-то в этот миг Фарион чётко осознала: Моран никогда не был откровенным с ней. Хотя в глубине души она всегда знала это, как знала и то, что с Ричардом всё обстояло иначе. Отец скрывал часть правды, защищая, а сын скрывает, защищаясь. А кто сказал, что будет легко. Но с чего-то надо начинать. К тому же, Иванов ни в чём не виноват. - Расскажи, что можешь. Собрав волю в кулак, Иван выдал на одном дыхании: - Сейма в психиатрической лечебнице, могу дать адрес. От такого поворота событий перехватило дыхание, нечто мерзкое коснулось сердца. Сил хватило на одно слово: - Пиши. Мужчина поднялся, подошёл к письменному столу, вырвал листок из блокнота, быстро набросал адрес, дрожащими руками протянул бумагу брюнетке. Послышался звук открываемой двери, в комнате появилась Марья. Джули подняла усталый взгляд: - Ты тоже ничего не можешь мне сказать. Женщина с грустью произнесла: - Нет, мне жаль. Тебе нужно поговорить с Мораном. Уставясь в пустоту, девушка прошептала как будто самой себе: - В последнее время я только этим и занимаюсь, - Джули вдруг вспомнила странную реакцию шефа на известие об Игоре Коневе, - но лучше не становится. - Пойдём на кухню выпьем чаю. Джули с трудом поднялась с дивана и устало поплелась за Марьей. Иван не сдвинулся с места. В который раз он прокручивал утренний разговор с шефом, пытаясь уложить всё в систему, осознать и принять неизбежность. Разум понимал, но сердце отказывалось. Обрывки фраз болезненными осколками врезались в память. Раздавленный, потерянный вампир пытался понять поступок своего начальника. Возможно, он даже не имел на это права, но был не в силах остановиться. - Почему ты это сделал, Берк, почему? Ликвидатор молчал, продолжая взвешивать все «за» и «против» предстоящего разговора. Как же тонка грань между тем, что и как можно сказать сотруднику, объясняя, и тем, что и как говорить, не оправдываясь. Иван расценил молчание шефа иначе. Желая достучаться до Морана, Иванов упомянул факты, которые причиняли боль всем. - Берк… то, что ты сделал с Сеймой, было жестоко, - как трудно подбирать слова, когда нахлынувшие чувства мешают дышать, - безумно жестоко и дико, даже для тебя. Пусть бы ты сделал это с любым из нас, слышишь, с любым, но только не с ней. На несколько секунд вампир прижал пальцы к вискам, Моран молчал. - Ричард предупреждал нас… - Берк застыл, упоминание имени отца поразило, затронув что-то в душе, - ты намного сильнее его при так называемой трансляции образов будущего. А для нас это означает намного больнее. Странно, но Ричард никогда не говорил сыну ничего подобного. Признание Ивана стало откровением. - Когда ты и Сейма… - вампир замолчал, собираясь с мыслями, - в общем, в твои глаза смотрела только она, но нас всех в это время буквально выворачивало наизнанку, боль была невыносимой. С твоим отцом всё проходило в разы легче. Позже мы с ребятами говорили об этом: никто и никогда не испытывал такой боли, просто находясь рядом с тем, кто заставляет смотреть… Иван сжал руки в кулаки, голос, насквозь пропитанный отчаянием: - Мне и представить страшно, что пережила она. Моран не ожидал такого поворота событий, но ситуация требовала жёсткого контроля и сосредоточения сил, ликвидатор оставил тревожные мысли на потом. Тишину нарушил спокойный, холодный голос: - Ты не смеешь оспаривать мои решения, запомни это раз и навсегда. Я сейчас говорю с тобой только потому, что уважаю твои чувства к Сейме, не более. Иван посмотрел на шефа странным взглядом, в котором смешались осуждение, непонимание и полное отсутствие надежды изменить что-либо: - Она в психиатрической клинике, я видел её, точнее то, что от неё осталось. Отключив эмоции, Берк невозмутимо ответил: - Мне жаль, но разве ты предпочёл бы увидеть её останки, растерзанные кароном? – показное равнодушие тона чудовищно не сочеталось со смыслом сказанного. Иван в ужасе уставился на шефа. Моран ответил на немой вопрос: - А ты что думал? Сейма в больнице, во всех других вариантах развития событий она бы оказалась в тюрьме, затем суд и смертный приговор. И ты прекрасно знаешь, какой монстр убил бы её и каким способом. Иван судорожно сглотнул, не в силах поверить и воспринять услышанное. - Но благодаря вашему умению держать язык за зубами всё ещё может обойтись. Вампир прошептал дрожащими губами: - Так это не конец? - Нет, - короткий ответ показался Ивану приговором. Молодой человек в спешке покинул кабинет ликвидатора. Сидя на диване своей квартиры, Иванов продолжал казнить себя за малодушие. Он пришёл к ней в больницу, в отдельную палату, но остановился на пороге, не в силах сделать ни шага вперёд. Он так и не увидел лица любимой женщины, одиноко сидящей в кресле качалке и устремившей свой ничего не выражающий взгляд в далёкое прошлое. - Мне больно смотреть на твоего брата, - произнесла Джули, сделав глоток зелёного чая. - Он должен через это пройти. У Марьи не было подруг, и разговор с Фарион, сидящей напротив, давался с неимоверным трудом, а, может, дело было и не в подругах. Неожиданно судьба свела вместе двух разных женщин, подведя под весьма щекотливый общий знаменатель. Марья отрешилась от всего, рассматривая девушку, чем-то зацепившую Морана. Она рассматривала её трезво, непредвзято, без тени эмоций, как будто со стороны. Берк и Кайла – идеальная пара, а Берк и Джули… но именно рядом с Джули ликвидатор вёл себя неоднозначно, рядом с Джули его программа контроля начинала давать сбой. Марья пыталась сравнить их. Волна цунами, сметающая города, и маленький, беззащитный парусник; смерч, крушащий дома, и автомобиль, попавший в вихрь; лава, сжигающая всё на своём пути, и молодое деревце, растущее на обочине; машина, большую часть жизни пытающаяся избавиться от эмоций, и человек, эмоции которого способны захлестнуть тяжёлой волной стоящих рядом монстров. Да, сравнения не в пользу Фарион. Но почему Берка так неудержимо тянуло к ней. Джули достала записку, полученную от Ивана, загрузила карту в телефон и стала прикидывать маршрут до больницы, в которой лежала Сейма. И вдруг Марья поняла главное: хрупкая девушка терзает ликвидатора, пробуждая в нём качество, слишком опасное и болезненное для работы монстров - человечность.