На радуге

Струи хлестали со всех сторон водяными кнутами, заливая глаза, нос и рот. Как дышал Тор, оставалось только гадать. - Пусти меня! – Локи трепыхался пойманным лососем, но Тор держал крепко. – Болван! Недоумок! Пустоголовая скотина! Чурбан без глаза! Борода-а-а-а-а-а-а… Он падал со скоростью брошенного валуна, размахивая конечностями. Тор поймал его с восторженным смехом и понес дальше. «Убью, - решил Локи, отплевываясь от воды. – Превращу в лягушонка, а сам обернусь змеей. Славная будет охота… жаль, для Тора последняя». Прежде надо ощутить под ногами землю. Ливень не утихал, вода была сверху, снизу, сбоку, везде. Локи, даром что йотун, начал потихоньку замерзать, пальцы рук и ног онемели, зубы стучали. Он попытался достать из подпространства плащ, но льющаяся вода смывала сейдр. Чугунноголовый Тор, наконец, заметил, что младшего брата трясет вовсе не от разделенного восторга. - Возвращаемся, - проорал прямо в ухо он, - я тоже промок до нитки! Тоже до нитки? «Превращу в позолоченный ночной горшок и буду держать под кроватью!» Влетев в тронный зал и опустив Локи на подушки, Тор отошел, по-собачьи встряхнулся – раз, другой, третий. Во все стороны полетели брызги, зато сам Тор и его одеяние высохли. - Сейчас я тебя согрею… - Тор поднял глаза и наткнулся на ненавидящий взгляд. – Э… Славно полетали? - Ты, - процедил Локи, закутываясь в меховую накидку из подпространственного кармана, - будешь спать здесь. И жить здесь. И трапезничать здесь. И испражняться здесь! Или по эту сторону окна, или по ту, мне безразлично. Все двери в замке для тебя закрыты. - Локи, мы ведь повеселились, - Тор опустил молот на пол, сложил руки на груди и расставил ноги, - когда ты успел проглотить ежа? У тебя иголки изо рта вот-вот полезут. Полет для него был веселым приключением, а братец взбесился на ровном месте, как после ловушки мидгардского чародея Стрэнджа. Тот, другой Локи, падал в темноте полчаса… хотя что это по сравнению с полетом с Бивреста, в холодном мерцании далеких звезд, в немой тишине и оглушительной пустоте? Вечность спустя его затянуло в кротовую нору и вынесло прямиком на корабль Таноса. Преисполнившись спокойствия, Локи убрал кинжалы обратно в подпространство. Позволил настороженно улыбающемуся брату приблизиться и отвесил звонкую затрещину, чтобы искусственный глаз из орбиты вылез. - Уй! – взвыл Тор, схватившись за пострадавшую щеку. – Справа-то зачем?! Чуть глаз не выпал, тряхнуло так! Локи занес другую руку, – во благо равновесия, - и тут тряхнуло гораздо сильнее. Братья покатились по ступеням трона вниз; чары, поддерживавшие зеркало стоймя, дрогнули, и центнер металла и стекла заскрежетал, опасно накренился, собираясь упасть. Локи выбросил вперед руки в инстинктивном магическом жесте «ограда», Тор что-то неразборчиво прокричал. Зеркало остановилось и вернулось в прежнее положение. - Я бы поднял его одной рукой, - заявил Тор, вставая с пола. - Что ж не одним пальцем? - Почему ты не показывал этот фокус раньше? - Телекинез требует сильного выброса эмоций. Как при известии о смерти Всематери, как при падении здания на Ламентисе. В обоих случаях магия выплескивалась из Локи сама, он не мог направлять ее и контролировать. Но сейчас что-то изменилось: Локи чувствовал, что магия гудит в венах грозовым электричеством, она не скрылась до следующего раза, ее можно призвать и заставить подчиниться. - А что вызывает такой выброс? - С каких пор тебя интересуют мои фокусы? Если Локи способен перемещать вещи, – любые предметы в любой момент времени, а не только в особых ситуациях, - сила его сейдра неизмеримо возросла. Он скакнул через несколько уровней, стал великим сейдмастером, видела бы это Всематерь! - Мне интересно все, что связано с тобой, - Тор положил горячую ладонь на шею брата, явно пытаясь примириться. Локи окинул взглядом тронный зал, ища объект для эксперимента. Может быть, Мьелльнир подойдет? - Давай спустимся вниз, перекусим, отдохнем. Ты холодный, как сосулька, брат, - тебе нужно согреться. А здесь по углам ветер свищет, да духи павших рыщут… - Смотри! – перебил Локи, глядя в оконный проем. – Ты это видишь?! За окном шумели листвой зеленые кроны деревьев. Мир менялся прямо на глазах: от замка расходилась зеленая волна, поглощавшая бесплодные земли. Плющ и виноград ползли по стенам, сухие деревья превратились в высокий лес, пустыня покрывалась травой, из которой торчали головки цветов, сквозь раскисшую почву пробивались молодые деревца; их набухшие почки тут же раскрывались, выпуская листья. Тучи разбегались, как испуганная отара, открывая умытое дождем голубое небо, пронизанное лучами солнца. Воздух был свежим и кристально прозрачным, далеко на горизонте блестела узкая лента реки, возродившийся мир сиял водяными каплями и ослеплял яркими красками. - Что за колдовство? Кто все это сотворил? – Тор вытянул руку, указывая на стремительно растущие деревья. - Мы, - отозвался Локи, прислонившись плечом к оконной раме. – Ты в большей степени. Не забыл, что ты еще бог плодородия? Мы пролили семя в обители хозяина здешних мест, твоя природная магия и мой сейдр усилили друг друга, и после благословения земли при облете ритуал был завершен. Хлеба нынче уродятся… можно и яблоневый сад разбить. - Сомневаюсь, - Тор оглядел окрестности, приставив ладонь козырьком ко лбу, - ни птиц, ни насекомых; кто опылит сады и поля? - Была бы еда, а едоки найдутся. В мидгардских сказаниях ты держал ездовых козлов, съедал их по вечерам, складывал кости, а утром воскрешал с помощью молота. - Ха! Сказочки для детишек! У мидгардцев и радужные единороги в телевизоре водятся. - Кто знает, может, мы найдем здесь их скелеты. И, словно в ответ, через все небо от края до края протянулась тройная яркая радуга. - Давай горшочки цвергов поищем! Энтузиазм Тора нарушил благоговейное оцепенение. Локи снял меховую накидку, спрятал ее в подпространственный карман, оставшись совершенно голым (от него не ускользнул жадный взгляд брата). - Фальшивыми монетами будешь в пабах расплачиваться? – по-волчьи усмехнувшись, Локи шагнул к краю и раскинул руки. – Вперед, за золотом! - Локи!!! – закричал Тор вслед падающему сквозь листву брату. Верный Мьелльнир прилетел на помощь, но когда Тор нырнул вниз, на открытый простор вырвалась птица, темно-сизая сверху, с охристой пестрой грудью и брюшком, полосатой изнанкой крыльев и хвоста. Локи разрезал воздух серповидными крыльями, ища восходящие потоки. У него был опыт полетов благодаря соколиной накидке Фрейи. И все же носить оперенье сокола и быть соколом - две разные вещи. Как лететь в суперджете Мстителей и летать самому, туда, куда смотрят острые птичьи глаза. Локи восхищался соколиным зрением: он видел каждую травинку, каждый лепесток внизу, замечал движение солнца по небу, упивался оттенками цветов, не воспринимаемых гуманоидами, а еще у него был практически круговой обзор… весьма полезный, когда старший брат в ярости гонится за тобой, собираясь выдрать хвост. Залюбовавшись панорамными видами, Локи на время забыл о Торе и подпустил слишком близко. Перестав набирать высоту, сапсан прибавил скорость, но расстояние между ним и Тором неумолимо сокращалось. Металлический молот, подпитываемый силой Громовержца, превосходил птичьи крылья. Он не уставал, позволяя продолжать погоню часами, днем и ночью, в любых погодных условиях. Стоило подумать о погоде, как над головой прокатился удар грома. Тор собирался вызвать грозу. Локи вильнул, уходя от протянутой руки, и брат выругался, когда молот унес его вперед. Юркий, проворный, легкокрылый сокол метался в стороны, не давая себя схватить. Тор плотно висел у него «на хвосте», но молот был не столь маневренным - инерция движения мешала крутым виражам. Брат разразился площадной бранью, отводя душу, поймал прилетевшую невесть откуда секиру и с магическим оружием в обеих руках стал совершать пируэты гораздо ловчее. Локи тревожно заклекотал, выпуская стаю своих двойников, тут же разлетевшихся кто куда. Старый трюк не сработал: Тор не отставал, да еще из тучи сверху упали первые капли. Мокрое оперение превратит сокола в легкую добычу. Издав раздосадованный звонкий клич, Локи сложил крылья и камнем ринулся вниз. - Локи!!! Локи, стой! Остановись! Земля стремительно приближалась, но Локи вовремя вышел из крутого пике, заложил вираж, гася скорость, и упал в траву уже в обличье аса. Спустя несколько мгновений рядом на одно колено приземлился запыхавшийся Тор; почва вокруг секиры с молотом, сыгравших роль тормозов, пошла трещинами. - Славно полетали? – Локи лежал на боку, подперев голову рукой, и ухмылялся. Тор хмуро смотрел на него, широкая грудь вздымалась, затянувшееся молчание становилось тягостным. - Не ты один умеешь летать, - раздраженно сказал Локи, садясь на пятую точку, - что нахохлился, как ворона под дождем? Я впервые смог обратиться в сокола – настоящего, без иллюзий и артефактов. Это тебе не змеи с лягушками и не ярмарочные фокусы толпе на потеху. Хотя что ты в этом смыслишь… - Больше не падай на моих глазах, - Тор вырвал из земли секиру, обтер грязное лезвие о траву, - никогда. Одуряюще пахло клевером и тимьяном, несколько туч, согнанных сюда Громовержцем, уплывали на запад, полуденное солнце стояло в зените, нагревая луг. Локи посмотрел сквозь прищуренные ресницы в голубое небо, – совсем как в Асгарде с его вечным летом, - и улегся на живот. Разгоряченное лицо щекотали колоски мятлика. - Звуков тут не хватает: стрекота, жужжания, щебетания. Мы будто внутри картины застряли. В пейзаже акварелью – много воздуха, света, прозрачных и чистых цветов. Мирно, тихо, спокойно, как в склепе. Тор промолчал, тщательно протирая секиру краем плаща. - Ею ты убил Таноса? - Со второго раза – да. Эйтри ее выковал, а Грут – он разумное ходячее дерево – дал свою руку, чтобы насадить лезвие. - Почему ты не взял ее с собой на Ксандаре? – Локи разглядывал длинную корявую рукоять. Умеет же Тор находить друзей… Дружба с первого взгляда и до последнего вздоха хоть с деревом, хоть с камнем, хоть с человеком из металла. - Я был бы похож на дровосека, вышедшего из леса! Как ходить с ней в городе? Она же огромная! - Как твое самомнение? – не удержался Локи. - Знай ты о ней побольше, ты бы не смеялся, - Тор попытался разглядеть свое отражение в лезвии. Безуспешно. Полировать любимое оружие нужно, если хочешь зеркального блеска… - Расскажи мне. Будто в старые добрые времена, когда Тор с друзьями отправлялся майским поездом по семи мирам, а юный Локи, не прошедший инициации воина, оставался дома. Вернувшись, Тор рассказывал захватывающие истории о чужих обычаях, еде, напитках, оружии, брачных ритуалах и охотничьих традициях. Он описывал города-миллионники и маленькие затерянные деревеньки, Великие степи и Древние леса, привозил шкуры зверей и перья птиц, чаши с кубками для своей коллекции и иномирные камни для брата. Локи складывал из них пирамиду, и когда та доросла ему до пояса, настал долгожданный день третьей инициации. Младшего принца приняли в воинское братство, позволив ходить по Радужному мосту в другие миры. Наставники не знали о том, что их подопечный с пытливым, любознательным, бойким умом (и завистливой неугомонной душой, жаждущей славы) уже разведал тайные ходы, скрытые от взора Хеймдалля. - Она… опасней Мьелльнира, потому что сделана для разрушения. Во вселенной нет другого такого оружия: секира способна уничтожить все. Почти все. Ее выковали в давно потухшей кузне умирающей звезды, с черным сердцем и темными мыслями. Она создана из драконьих слез и змеиного смеха, рыбьего меха и зубов птиц, ледяного огня и сухой воды, жизни без смерти и милосердия Хель. Она могла прикончить Таноса сразу, если бы я целился в голову. Но мне хотелось, чтоб он знал, кто и за что его убивает. Такой выжигающей душу ненависти я ни к кому не испытывал – ни к Малекиту, ни к Хеле, ни к Суртуру. Я умолял дать мне Перчатку: одной смерти Таносу мало, он заслуживал тысячу смертей от моей руки. Он лишил меня всего – сломав тебе шею, переломил мне хребет. Я не знал, как и зачем жить дальше. Тор смотрел прямо перед собой, погрузившись в безрадостные воспоминания. - Танос мертв, остальное неважно, - жестом фокусника Локи вытащил из заветного «кармана» запотевший штоф с вином и протянул брату. – Оставь прошлое позади - ты нужен мне здесь и сейчас. Тор хотел выпить, а может, напиться до потери сознания. У Валькирии было такое же голодное выражение лица, когда она видела бутылку. - Нет, - Тор решительно тряхнул головой и вернул штоф владельцу, - у нас мало времени. Только здесь и только сейчас. Не хочу тратить краткие мгновения на пьяное забытье. Со всеми сегодняшними чудесами, – появление брата, возрождение мертвого мира, возвращение в беззаботную юность, когда они вместе бродили по лугам и лесам, - Локи забыл, что Тор рано или поздно уйдет. Он всегда уходил, а Локи вечно оставался. Это его, а не Канга стоило назвать «Тем, кто остается». Мисс Минутка стала бы его личной прислугой. - Курица или петух? – спросил Локи, сорвав колосок и зажав между двумя пальцами. - Детские забавы? Ладно, пусть будет петух. Локи резко дернул вверх – получился вздыбленный «хохолок». - Что я выиграл? – Тор с интересом приподнял бровь. - Меня. Здесь и сейчас. Тор быстро облизнул обветренные губы и сглотнул. Сначала Локи встал на четвереньки, соблазнительно (как он надеялся) прогнув спину в пояснице. Но Тор бросил на сырую, не просохшую до конца землю плащ, и приказал: - Ляг на спину. Хочу видеть твое лицо. В такой позе Локи чувствовал себя особенно уязвимым, а уж с братом, знавшим его тысячу с лишним лет, он будет все равно что с содранной кожей. Кровь прилила к лицу, Локи глубоко задышал, стараясь успокоиться. Они с Тором проделали друг с другом все, что не должны делать братья. Поздновато разыгрывать невинность. - С удовольствием посмотрю, как будешь отстирывать свой плащ, - Локи распростерся на красной ткани, как на парадной скатерти. Главное блюдо Дня Возрождения, дня возвращения тепла и расцвета природы, к столу подано, - еще бы запеченное яблоко Идунн в рот. Помнится, Тор на асгардских пирах целого вепря на спор до костей обгладывал. – Это ведь подарок Всематери, вытканный собственноручно. Пятна от травы выводятся плохо. - На память останутся, - Тор скинул доспехи, поддоспешную одежду, и навис над Локи, тычась головкой члена в бедро. – Прошу тебя, брат. Раз в жизни помолчи хотя бы час. - Всего-то? Тебя хватит только на… Тор заткнул ему рот поцелуем, сладким, как яблоко Идунн, игристым и покалывающим язык, как выдержанный сидр. Локи, по всеобщему признанию, не мог молчать даже ради спасения жизни. Но когда он отверз уста, выдав осмысленную членораздельную речь («да», «еще», «сильней, я не рассыплюсь» и «Тооооор» не считаются; милый лепет о детстве и юности, – «Любимый мамин цветок», «Незабудка? Почему не клевер или ромашка», «Мама не любила гадать», - под обрываемые белые лепестки и наэлектризованный взгляд Тора сложно назвать настоящим разговором), солнце уже закатывалось за горизонт. На фоне кроваво-красного заката порхала синяя бабочка. Красное и синее сочетались так же, как Тор и йотуны. Как пламя и лед. Как смех сквозь слезы, грустный шут, как наследник правящих династий и форма рядового аналитика ТВА. - А вот и местные опылители, - Локи толкнул брата в бок. Выдохшийся и выдоенный до последней капли Тор протестующе замычал. – Проклятые земли теперь благословлены. Если ночью мы хорошенько потрудимся, завтра должны появиться птицы. - Только не на рассвете, - буркнул Тор, зарываясь лицом в свой шерстяной плащ. Заходящее солнце золотило его блестящие волосы. Розовые облака медленно плыли по небу, ветерок то и дело пробегал по верхушкам подросших деревьев. Локи достал щетку из бука с щетиной вепря и начал терпеливо прочесывать спутанные светлые пряди. Вдохнуть в мертвый мир жизнь – чем не славная миссия? Для этого нужно регулярно спать с располневшим, сломленным, потерявшим себя братом? На такие жертвы Локи готов. Еще один локон Золотого принца просквозил сквозь грубую кабанью щетину деревянной щетки, и Тор одобрительно зашипел. Он обожал знаки внимания от Локи, будь то кинжалы в бок, разминание натруженных плеч или нежный уход за волосами. Странно осознавать, что Тор ставил кинжалы и заботу на одну планку: любое проявление чувств, лишь бы не безразличие. - Ты должен отнести меня назад, - Локи спрятал щетку в «карман», уставившись на брата. – Холодает. Я хочу спать в кровати, а не на сырой земле. - Не рассказывай, какой ты уязвимый, - Тор вздохнул и перекатился на спину, прикрыв лицо ладонями. – Я сейчас, ладно, Локи? Я сейчас. Дай прийти в себя.