Мне повторить, или обойдёшься?

Суббота, 28 декабря. Пасмурно, снег. Из головы всё никак не хотел выходить Бруно. Я до крови закусила губу и перевернулась на другой бок. Время было уже третий час ночи, все уже спят и видят десятый сон. Одна я маюсь дурью – мыслями об этом эгоисте. Всего пару часов назад я пришла домой, под удивлённым взором мамы прошла в ванную и помыла рот. Губы саднило, будто я целовалась с кустом роз. Внутри всё дрожало от обиды к парню. Перед глазами встала картина: Бруно и Вивьен на большой кровати предаются страсти. По щеке скатилась слеза. Никогда мне ещё не было так больно. - Что-то случилось? – появилась на пороге мама. Я лежала к ней спиной, поэтому видела на стене только тень её силуэта. Неужели мама… почувствовала, что я плачу? Или ей просто не спалось? – Понятно, - вздохнула она. – Жду тебя на кухне. Я умирающей улиткой приползла на кухню, на растерзание мамы готова была отдать всю себя. Родительница вручила мне в руки чашку горячего молока, поставила на стол банку светлого мёда и решительно сказала: - Выкладывай. Мне ничего не оставалось, как начать издалека. Сначала сказала, что все мужики козлы. Потом припомнила телефонный звонок, переход и встречи. Мама на всём протяжении рассказа не перебила и даже не хмыкнула. Я чувствовала, что от такого заявления: «Я люблю его!», она готова была улыбаться во весь рот. - Но буквально четыре часа назад он прижал меня к стеночке, - к полу, - и потребовал, чтобы я призналась, что люблю его. Не свинство ли это?! - Ну и что? – не поняла мама. – Твой папа тоже заставил меня выйти за него замуж обманом, и ничего! Живём душа в душу. - Это как? – нахмурилась я. - А вот так, - развела руками мама. – Не говорили мы вам всей правды. На самом деле отец твой жутко ревновал всех и вся ко мне. Мы с ним и расставались, и сходились, и снова расходились… Сил моих больше не было это терпеть! И вот однажды он приревновал меня к моей же маме! Я тогда жутко разозлилась, накричала на него, а он возьми да скажи, что у меня силёнок не хватит выйти замуж за такого «ирода». А я со злости и взболтнула, что хватит. Свадьбу праздновали, скажем так, на следующий день. Но, - потрепала она меня по голове, - как говорится: «от ненависти до любви один шаг». - От обиды до покоя вся жизнь, - проворчала. Мама усмехнулась. - Нет. Ты просто должна была соскочить с этой скользкой темы, увильнуть и остаться такова. Мужчина в этом вопросе не должен был настаивать на твоих взаимных чувствах, а сам признаться. - Вот-вот, - согласилась я. И рассказала про его невесту. Мама сурово поджала губы. Посмотрела на меня, потом на дверь своей спальни, потом на кольцо на безымянном пальце. - Знаешь, доча, при таком раскладе никакие правила логики, что я тебе только что рассказала, не действуют. Он богатый? Взаимностью тебе отвечает? Бери. Спасибо за дельный совет, мама!

***

До всемирного праздника остаётся слишком мало времени. Люди суетятся, покупая подарки и присматривая ёлку. Я тоже не тратила времени даром и пошла по магазинам, присматривать подарок для родных и подруги. Многие витрины уже пустовали, кто-то уже отметил новый год и сейчас спал на лавочке. И это в такой-то снегопад! Я потеплее закуталась в шарф, понимая, что пора уже купить другую дублёнку – эта совсем потрёпанная. На своё "везение", я встретила деда Бруно. Тот прогуливался по улочкам со своим верным белым догом и пыхтел трубкой, изредка поправляя очки или смахивая с плеч снег. Увидели мы друг друга одновременно. Прямо до столкновения. - Добрый день, - поздоровалась я, немного притормаживая, однако продолжая идти. Встречаться мне сейчас не хотелось ни с кем. - Добрый, мадмуазель. Погодка чудна сегодня, все улицы белы. Не находите ли вы это прекрасным? Из-за обычных соображений вежливости мне пришлось остановиться и повернуться к собеседнику. На лицо натянула самую приветливую улыбку. Акулью, можно сказать. Старичок выглядел немного необычно: белые усы он временами подкручивал, бледные синие глаза с маленькими морщинками вокруг, дряхлая кожа, но очень умный взгляд и аристократическое выражение лица. Он был одет в клетчатый берет и тяжёлое пальто, которое, наверное, носили в Англии лет так тридцать-сорок назад. Его пёс тоже не отличался оригинальностью – смотрел насторожено. Его морда обвисла, словно он тоже прогнулся под действием времени. Как же его зовут?.. Хальтс! - О, да. Прекрасней не бывает. Как поживаете? Простите, но Бруно так и не представил нас. - Точно. Ну что за сорванец? – каркающе рассмеялся дед. – Представиться позвольте, Малькольм, ваш новый покровитель. - Ну что вы, - махнула я рукой. – А я Надежда. Можно просто Надя. - Надежда всегда важна, - перешёл на философию Малькольм. Вот чёрт, холодно тут стоять и болтать ни о чём. - Простите, но я спешу, - попыталась отделаться от навязчивого старичка, однако тот не позволил мне (порода, как-никак). - Куда же вы спешите? Подождите минутку хоть. Сказать я вам хотел, чтобы сегодня вы ни в коем случае не появлялись на празднике в одном из банков. Спасибо, я и не собиралась. - И ни в коем случае не искали там Бруно, не уводили его в дальний угол и не требовали от него признания. И уж не пытайтесь даже обыграть Вивьен – уж она-то хозяйка всего и вся! Умница! Умеет готовить, говорит на английском, русском, французском! А как она играет на пианино… Не поняла… Такое ощущение, что дед пытается иронизировать. - И даже не пытайся надевать синие платье под цвет глаз Бруно. Ни в коем случае! Потому что Вивьен будет в бежевом. Ты меня поняла? – плавно перешёл на «ты» Малькольм. - Нет, - честно ответила я с кислой миной. Что он вообще от меня хочет? - Молодец, - улыбнулся старичок. – Я знал, что ты меня послушаешься, - и потащил меня к какому-то бутику, где на витрине висело синее платье. Вся семейка их такая! Эгоист на эгоисте сидит и эгоистом погоняет! Зато теперь я знаю, что дедок оказался очень даже лицемерным и расчётливым. И почему бы мне не воспользоваться этим, а?