Коза-Дереза

      Ближайший нож вместе с яростным воем озверевшей худосочной эльфийки летел к моей печени. Но я уже почти не робел при виде этих жутких железок. С низкого приседа кинулся навстречу врагу, ныряя ей под руку, будто собираясь обнять. Изогнулся, нелепо блокируя боком клинок, рубанувший по куртке, и с разворота врезал напавшей бабище вдогонку, по тощей спине. Полполоски «здоровья» как хуем сбрило, а битая с ног белобровая покатилась в траву через голову. Зайдясь в немом крике, зарылась смазливой рожей в дёрн. От двух же других «нападанцев» пришлось торопливо сбежать, выхватив таки пару резаных ран по груди. По титькам брызнула кровь и я с ужасом увидел в разрезе, как мерзко блеснул жир. Внутри он был не таким привлекательным, как снаружи… Эти были то ли чуть поумней, то ли здорово потупей — тоже норовили «прилипнуть», срывая дистанцию и ныряя под руки. Но и ко мне снизошло откровение: вместо киянки кулак треснул в рыло ближайшего неприятеля. Ударил не сильно, скорей просто толкнул, сбивая атаку и толкая назад, выигрывая секунду на взмах. А затем уж моё звенящее от напряжения тело сигануло в «акаку», слепой силой пробиваясь через собственный страх. Заставляло браво идти навстречу ножам, оставлявшим глубокие раны. И наглость на грани провала сработала! Враги под сумасшедшим напором быстро теряли здоровье, сдавая позиции. Взмах! Дробящий тычок… Взмах! Дробящий тычок… Удар и хруст перелома!.. Восхитительный влажный треск пробитого черепа!.. Враг катится по траве — бедняга, не вынес тяжести «аргументов», забрызгав кровищей киянку. Меня же более не терзал тошнотный позыв. Действительное смертоубийство перестало пугать, словно было невинной фантазией. «Обожаю этот ёбаный хруст!..» — с ликованием рычало в душе что-то голодное, вращая бельмами глаз. — «Ещё!..» Оставшийся «на ходу» эльф не сдавался, да и сбитая с ног эльфийка словно на допинге подскочила, норовя обойти и тыкнуть железкой в спину. Но теперь уж я не забывал про эти блядские фокусы и был готов к подобной херне, вертя башкой на все триста шестьдесят градусов. Не менжуясь, кинулся наутёк, занимая позицию поприятней. Какой-то час назад сказал бы себе, что «мужики, бля, не бегают!». Или принялся бы затирать какую другую, высосанную из пальца херню, прожив всю жизнь в обстановке спокойствия. Сейчас же, прекрасно наученный — нож в печень и паладин не вечен — не позорно бежал, а тактически отступал, выигрывая время. Если же старичку Самолюбию, закостеневшему в мире самоназначенных правил, окажется и этого мало, то сейчас я был бабой. Ага, сочной такой тёткой с тугими «бидонами» и упитанной задницей. А тёткам можно юлить и хитрить. Меня всегда это дико бесило, но ныне я охотно готов играть с такой карты… «Бля, да что я несу?..» — на губах вспыхнула кривая усмешка, когда кувалда пошла с разворота в голову цели. — «Какая, нахер, разница мужик или баба? Меня тут резать живьём собираются, а не на танец зовут!.. Очнись, пень старый — ты не дома, перед сраным «нубуком»!..» Подраненная эльфийка немного отстала. На каплю, но мне хватило, чтобы зашибить её другана. Первый удар подломил его коленную чашечку, а вторым — крутанувшись вокруг оси — я на противоходе свернула мудаку шею. Дурной мощи тычок не просто сломал врагу позвонки и проломил голову, но и сорвал с виска кусок скальпа, обнажив жёлто-кровавую кость черепа. Швырнул на землю уже мёртвое тело. А секунды спустя утихомирилась и подоспевшая белобровая с ободранной рожей. Тянулась ко мне перемазанными в «студне» клинками, но не преуспела. Помятая первым ударом в хребтину и сбросившая добрую толику прыти, она уже не так проворно вертелась. Поймала ещё парочку плюх и осела рядом с трупом собрата. Но меня слегка занесло — их беспримерное упорство пугало даже больше перемазанных ядом ножей. В запале я так разошёлся, что в сердцах напрочь размозжил эльфийке башку, забрызгав чужими мозгами свои груди и лицо. Стёр с рожи тёплые ошмётки, сухо сглотнув. Отбежал на пару шагов на обмякавших ногах, хватая ртом воздух и цепко сжимая оружие. По капле наконец-то вдуплял, чего натворил в состоянии «аффекта»! Теперь, когда крылатая баба с кладбища всё прояснила, это перестало быть просто игрой воспалённого воображения, а стало умышленным убийством. И у эльфов крови появилась ответная причина меня ненавидеть. Не заметно, что им эта причина нужна, но как факт — уже они могли с меня спросить на всю катушку. С пристрастием. Хотя бы потому, что отныне я ни на грамм не сомневался в реальности этого мира. А реальность может быть страшней всякого вымысла — «дома» об этом криминальная хроника говорила. Я отнял жизни бесстрашных длиннобровых безумцев, и примирения ожидать не приходилось. А вот что себя не заставило ждать, так это новая «гоп-компания», летевшая от шатров с острым желанием задать наглой «козе» пару вопросов. Правда, подмога опять была жидковатая и какая-то заторможенная: снова бежала малая группа, махавшая кинжалами, как придурошные разбойники из детских сказок. Нет, чтобы всем скопом накинуться и отмудохать обидчицу. «А может, они тут все действительно умишком поехали? В прямом смысле…» — промелькнуло в мыслях. — «Боли не чуют. Трупы насилуют…» Мегелон ведь говорил, что на Экзодаре вместе с дренеями о землю хряпнулись и син`дорейцы. Вот у субтильных эльфов и случилось массовое помешательство: с головой раздружились, ведут себя неадекватно. Вменять им в вину подобное поведение не было в планах, и я быстренько обыскал свежих покойников. Как обычно: немного медяхи, пара кусков хлеба, какой-то мусор, типа катышков из пупка, и — удача! — опять сапоги, но только кольчужные. Вкусного пузырька с лечебным зельем на этот раз не попалось, а возиться с обновкой на ноги времени не было, так что я кинулся прочь. Четверо свежих противников — даже таких бестолковых — это уже не «хуй собачачий». Если не затупят, то просто задавят числом. Но если по одному, то дело принимало совсем другой оборот!.. Странное копошение в траве насторожило и я в последний момент увернулся, чтобы не наступить на израненную Кракозябру. Животинка с жалким видом волочила порезанные щупальца по земле. Надо же, живая! От вида пораненной бедолаги в груди всё защемило виной: это ведь из-за меня её так. Неведомую странную хрень было жальче, чем эльфов… Не сбавляя хода, я подхватил питомца, одной рукой прижав его к телепавшимся титькам. Другой — перехватил колотуху поближе к навершию, чтобы оружие не так тряслось и раскачивалось. Коротко глянул назад и сразу же понял, что всё ещё мог бы оторваться от квартета преследователей. Даже подраненное, сочное тело дородной дренейки обладало ещё и длинными ножками. То есть можно было не просто трясти толстыми «булками», а делать это в стремительном беге. Но внутренний датчик уровня «вендетты» в крови не затыкался и требовал большего. Началась смертельно опасная карусель. Я намеренно не пытался сбежать, держа дистанцию. Переселив жалобно верещавшую Кракозябру на хвост, подпускал ближайшего и самого быстроногого. Всаживал ему наотмашь киянкой по роже или куда придётся — один даже «склеился» от такого удара — и снова бежал. Улёпётывал, набирая дистанцию и заходя для новой атаки. Когда осталось двое, можно было и «быкануть», кинувшись на вражин в лобовую. Но на этот раз даже особо вздрагивать не пришлось. Неприятели отчаянно мазали, вхолостую дырявя полы моей распахнутой куртки, но так ни разу и не достали, чтоб серьёзно, до тела. Оставили всего пару жгучих царапин и бесславно подохли под могучими взмахами, окропив кровищей траву. Я к этому времени был весь забрызган этой густой алой влагой, как хвостато-рогатая графиня Батори. Груди, живот, бёдра и член — да и лицо, видимо, тоже — покрывала дробная сетка подсыхающей крови. Раньше не избежать бы мне затяжной рвоты по этому поводу. Блевал бы дальше, чем видел. Но сейчас я был всего лишь перепуган и крайне — крайне! — доволен собой. Неказистая, невнятная на вид колотуха показала себя жутким оружием, мозжа неприкрытые мягкие ткани и дробя кости просто на «ура!». На мне же, кроме рассечённой кожи в паре мест на груди и запястьях, да жалких царапин, иных ран не нашлось. Столб в левом углу поля зрения вырос до половины. В общем, всё было на месте. Чего не сказать о моём сердце! В рёбра так барабанило, что казалось, будто они вот-вот хрустнут под напором обезумевшей радости. Чему веселюсь — хер его знает! Но по жилам как будто струился жидкий огонь давно позабытого удалого задора. В последний раз было так страшно и весело в далёких семнадцать годков, когда пацаны из соседней деревни пришли всей кодлой пиздить наших. Сейчас было жутко, непонятно и необычно, но хорошо и свободно… Я погладил израненную Кракозябру, подхватив её на руку. Потёрся щекой о беднягу.  — Извини, дружище, — усмехнулся питомцу. — Короче, многое приключилось, так что не держи зла… Вернёмся — попрошу у Проэнтиуса тебя подлечить. Будешь, как новенькая… «Осьминог», конечно же, ни слова не понял, но явно уловил интонацию — сквозь боль весело защебетал, смирно обвивая окровавленными короткими щупальцами титьки и пробуя держаться уже самостоятельно. Туго обвил тонкими кончиками набухшие от возбуждения соски, но не безобразничал, чуял, что не до того. Потому и я не стал его стряхивать, позволив Кракозябре ползать там, где ей вздумается. Поспешно склонился над ближайшим трупом. Быстрый осмотр убиенных, ничего, кроме бесполезных медных монет, каких-то драных тряпок да запечатанного конверта не дал. Я сгрёб всё это в Сумку и на всякий случай привалился спиной к дереву, собираясь с мыслями. Кое-как оглянулся и с озорством похлопал себя по ягодицам. «От кого до сих пор шифруюсь?» — промелькнула весёлая мысль. Благостное состояние переполняло, а победа разом с возмездием наполнили грудь таким душевным подъёмом, что захотелось если не взлететь под облака, то хотя бы отчебучить что-нибудь совершенно дурацкое. Учудить то, что прежнему занудному мне даже на ум не пришло бы. И раз уж я решил обживаться в новом «себе», то ухватился за эту ниточку, катая в башке странные мысли. Попробовал на минуту хотя бы отдаленно представить, как могла себя ощущать физически крепкая женщина, сживаясь с унизительным фактом своего изнасилования? Ясный хрен, что всё не так и не этак, но прислушиваясь к размышлениям, ожидая тошнотных порывов, я с удивлением понял, что раздражало во всём этом не то, что должно было. Прежнему мне встал бы поперёк горла факт, что какой-то урод посмел в меня — даже в мертвого! — тыкать своим вонючим членом. Но обновлённые телеса явно как-то влияли на мысли. Теперь я совершенно спокойно согласился с тем, что более не вижу в этом «тыканье» ничего оскорбительного. Отныне я владею привлекательным женским телом, которое природой задумано, чтобы принимать в себя семя. Если смотреть под таким углом, то урод, кончивший в меня — технически, в моё мёртвое тело — не оскорбил, а наоборот, выразил своеобразное уважение… В итоге я вообще расхохотался. Иронично, но чужая сперма меж «булок» даже отвращения не вызывала. Как оказалось, до белого каления, до дрожи в пальцах и скрежета на зубах бесил сам факт надругательства, намерение сделать это без спроса! Как раз вот от этого аж перед глазами белело — так захотелось без оглядки побежать обратно в лагерь эльфов и без разбора плющить кувалдой их белобрысые головы! Но пришлось быстренько придушить кислород чересчур раздухарившейся «девице» уже в собственной голове. Так недалеко было встрять в новую неприятность. Рассудительный брюзга снова взял вверх, осаждая горячую молодую кровь. Вместо импульсивной дурости «пойти да вломить», я вытащил из Сумки обрывки найденных тряпок и наконец-то вытер с задницы до сих пор липкую мокрядь. Сделал и разом почуял себя куда лучше. Опять пошлёпал по упругой жопе, с усмешкой косясь на неё через плечо.  — Не боись малая, никто тебя… — слова запнулись, и я опять нервно расхохотался над всё ещё пробивавшейся неуверенностью. — Тебя?.. Да ладно, чего уж там — никто меня без разрешения больше не выебет!.. Задумался на секунду и вообще заржал дурниной: живо представилось, как я встречу, не разглядев, такую же «бабу с сюрпризом» и она мне приглянётся. Как тогда запою? Вот будет хохма, если захочу прикинуться для неё женщиной… Губы ещё разок шепнули: «Женщина», и на щеках тут же вспыхнул невольный румянец, как у натуральной девки на выданье. Но и только. Я старательно покатал на языке это слово, впервые говоря его в собственный адрес. Усердно пытался нащупать в нём хоть что-нибудь для себя унизительное, но с приятным удивлением понял — небо не падает, гордость по швам не трещит, тошнота к горлу не подступает. Что так называться, что этак — особой разницы не оказалось. Говорить «мужик» было привычней. Говорить «женщина» было… приятней? Скорей, было куда более странным считать себя мужиком, при этом будучи в женском теле. А если уж въедаться дотошно, то я вообще классная баба на все девять десятых! А на остаточек — племенной жеребец, по факту наличия конского хуя. Мужик если и оставался, то где-то глубоко в мыслях — из привычной упёртости путал тёплое с мягким, не желая замечать очевиднейших перемен. Пока я вёл диалог с наиприятнейшим собеседником — говорил сам с собой — эльфы крови новой шайки по мою душу так и не выслали. Можно было ещё больше расслабиться, не забывая смотреть по сторонам да прислушиваться. Получилось без спешки надеть обновку. Старые кожаные сапоги полетели нахрен, под куст. Они были драные в хлам и вообще еле держались в куче на кое-где целых нитках из швов. А тут ещё я сподобился разглядеть, что в описании вещи была указана и примерная цена при продаже. Удобно, однако! Драные кожаные обноски стоили всего пару медяков и занимать ими место было бы глупо. Зато кольчужные «боты», такие же по цене, хотя и были потрёпаны — местами даже неплохо поедены ржой — но чуяли себя куда лучше. Собственно, это были не так чтобы сапоги, а скорее гетры, что прикрывали голени выше копыт. Но большего и не требовалось. Копытца мои оказались удивительно крепкими и при постукивании по ним мягкой медной монеткой глухо позвякивали в ответ, как стальные. А попытка их той же «копеечкой» поцарапать даже следов не оставляла. Подтянув застёжки, чтобы «гетры» не сползали с икр, я вскочил на ноги. С голой жопой, но во всеоружии! Кстати, о птичках и боевой потенции: я ж чуть не задохнулся от зависти, мечтая о «Даре Наару», но даже примерно не знал, что умею сам. Какие фокусы, колдунства? Я ведь тоже из рода дренеев, хоть и с золотистой «подсветкой» по коже — наверняка могу что-то этакое. И чем скорей разберусь во всей свалившейся на голову лабуде, тем меньше буду попадать в такие нелепые ситуации с пробежкой до собственного трупа. Во-первых, подыхать пиздец как больно и страшно! А во-вторых, неизвестно когда крылатая баба откажется меня воскрешать… Беглый осмотр поля зрения выявил много нового, на что я раньше просто болтяру забивал. Например, под зелёной полоской «здоровья» была такая же, но синего цвета. До сих пор она никак не менялась — хер знает, что за фигня, но явно что-то важное. «Внизу» тоже было на что посмотреть. Я с непривычки скосился вниз — со стороны выходило, что пялюсь на свои титьки — и быстро заметил полупрозрачный значок в виде золотого кубка. Приметил его уже давно, ещё в самом начале, и теперь он первым попал под мой взгляд. Стоило на него мысленно «надавить», как эта фигня сотворила в левой ладони небольшую книженцию! Я с перепугу дёрнулся, попытавшись выбросить «каку», словно взведённую гранату. Но книга как будто прилипла к коже, распахнувшись на случайной странице. Ничего не взрывалось, рук не отрывало, так что я сразу же сунул нос в написанное — что не убивает, то делает сильнее. Пробежал глазами и уже через пару секунд удивлённо хмыкнул. Книженция оказалась ежедневником или журналом заданий. Там были помечены запланированные дела, вроде убийства эльфов крови в помощь разведчику. Даже процесс выполнения отмечался. Опять же — довольно удобная хрень, хотя как она действует, даже ума не приложу. Убирался блокнот тем же путём, каким и доставался, так что я тут же глянул на соседний значок в виде книги. Интересно: «Золотой Кубок» призывает блокнотик, а «Книга» — призовёт кружку? Книженция тавтологично призвала другую книженцию, но куда более интересную. В ней действительно оказались помечены все те «колдунства», что были мне по возможностям! Первой, например, нашлась пометка о каком-то [Боевом Духе], повышавшем шанс попадания по цели на один процент. Нихренашеньки непонятно, как работает, но я весь загорелся. Ну, вот сейчас-то жахну! Но использовать это «колдунство» вообще не получилось, как ни пытался. А вскоре замеченное в описании уточнение «пассивная способность» кое на что намекнуло. Получается, этот [Боевой Дух] как-то сам включается? Да и хрен с ним, геморра меньше от всей этой тарабарщины. Главное, что я точно колдун-чародей, а не просто «баба» с кувалдой. Тоже пассивное [Воздаяние Света] обещало, что… Я сперва даже дважды перечитал, недоумевая над текстом. Но нет — ошибки не было. Этот навык «взрывал» моё тело после смерти, нанося повреждения всем вокруг! Так вот почему золотые татухи вспыхнули и погасли, вот почему обуглилась трава и одежда? Нихрена ж себе камикадзе… [Горн Света] — немного похоже на странное женское имя — оказался не таким ебанутым, как предыдущий, и просто призывал… горн, заодно повышая навык кузнечного дела. Я попробовал, старательно копируя жест Проэнитуса и махнув рукой перед собой. А спустя миг едва драные штанишки от радости не обмочил! Всё было точно — навык работал, из «ниоткуда» создав здоровенную наковальню, глухо бухнувшуюся в землю! На её прохладную твердь я и присел, вчитываясь в новые строки… Пассивный навык [Гроза Демонов] позволял получать за этих самых демонов на двадцать процентов больше опыта. Мелочь, но приятно. Ещё одна «пассивка» [Сопротивление Свету] повышала защиту от светлой магии на один процент. Фонариком меня теперь не убьют. Ну, и на сладкое — [Правосудие Света]. По применению эта байда с трёхсекундной задержкой давала пизды светлой магией всем вокруг меня! Вот это я понимаю!.. Немного ниже нашлось упоминание даже о владении языками: каким-то «всеобщим» и «дренейским». Полиглот, ёптыть… * * * На других страницах тоже было негусто, но факт, что там вообще что-то было, чуть не поджёг подо мной траву от негодования! Оказалось, что я всё это время умел использовать сраный [Свет Небес], лечащий, как и «Дар Наару». С перезарядкой всего в три секунды! Да с такой хернёй я мог бы кулаками перебить весь лагерь белобрысых скотов! Руки тут же зачесались опробовать новую штуку-дрюку, и я уже знакомым движением дёрнул ладонью. Внизу поля зрения начала заполняться едва различимая шкала, при виде которой я чуть не заорал от восторга, сжимая в ликовании пальцы. Можно было возвращаться за новой порцией мести к длиннобровым уёбкам! Однако стоило дёрнуться, и шкала тут же пропала, а «колдунства» не вышло. Пришлось похмыкать, почесать макушку и попробовать снова, но теперь не двигаясь с места и держа ладонь поднятой, словно балансируя на ней тарелкой с горячим борщом. Теперь шкала быстро и беспрепятственно заполнилась. Тело охватила золотистая дымка знакомого момента лечения. Глаз дёрнуло то, что от синей полоски разом отлетел солидный ломоть, а в книге «колдунств» значок [Света Небес] потемнел, принявшись отсчитывать короткий радиальный таймер. Вот оно как! Оказывается, не всё так просто. Второй тычок лечебного «колдунства» — для закрепления науки и в качестве извинения — получила печальная Кракозябра, мгновенно воспрявшая духом. Заслужила, бедолага. Животинка ожила и принялась суетиться, будто не зная куда деть распиравшую её радость. А я принялся почёсывать её безглазую голову, с важным видом — словно что-то в этом смыслю — глянув на второй доступный значок. Назывался он [Печатью Праведности]. Судя по описанию, эта волшебная канитель обещала наполнить меня священным — почти святым — духом на полчаса и усиливать все атаки при помощи света. В случае высвобождения — наносила врагу дополнительный урон от светлой магии. Чё это за херня, за что дёргать, чтобы её высвобождать, что лично мне за это будет и что вообще за светлая магия — в душе не… не понимаю. Зато я заметил, что [Печать Праведности] «стоила» восемь единиц какой-то маны. На манной каше, что ли работает? «Так-так… А [Свет Небес] сколько стоит? Ого! Аж семнадцать!..» — глаза забегали по строкам, выискивая нужное. — «Мана — это та синяя полоска, что ли? Нихрена ж тут расценочки на колдунство…» Попытка использовать [Печать Праведности] авиаудара не вызвала и просто в проблеске искр повесила рядом с картой значок с «молотком», явно давая понять, что боец готов к труду и обороне. Как печать разрядить и во что-нибудь ей долбануть, я так и не понял, но накрепко для себя уяснил, что воротить нос от этой малопонятной муйни больше не буду. Ещё вчера с ленью старого пердуна вяло отмахнулся бы от необычного и потому непонятного. Но сейчас загорелся нешуточным интересом! Мало того, что я мог реально творить эти «колдунские» фокусы, так они ещё и жизнь здорово облегчали. Не разобраться во всей этой кухне — всё равно что купить крутую машину и просто смотреть на неё со стороны, ни разу не запустив двигатель. Последним на очереди оказался значок с моим миниатюрным портретом. На него я «жмякнул» уже без опаски, получив на ладонь ожидаемо третью книжицу. В ней, на первой же странице и во весь лист располагался я сам, только миниатюрный, подписанный как «Кунилингус. Паладин 4 уровня»! А по краям находились квадратики, среди которых не составило труда узнать добытые в боях с молью и эльфами вещи. Я на всякий случай потыкал пальцем в имя, как в экранчик дареного дочкой телефона. Рассчитывал, что можно будет стыдное слово изменить. Но ничего не добившись, с задумчивым видом жмякнул в перчатки и потянул их наугад в сторону, смахнув в Сумку. Кольчужка тихо звякнула, выскакивая из квадратного гнезда, и перчатки с моих рук исчезли в реальности! Но стоило их вернуть на «куклу» в картинке, как перчатки вновь появились. Да и сама дренейка — то есть мой ростовой портрет — была не статичной, а будто живой, повторяла все действия. Её я с опаской тоже потыкал, ожидая, что почую на себе эти прикосновения. На картинке пухлые булки и титьки «козы» смачно подрагивали от касаний, но на мне это никак не отражалось, и рука принялась вертеть симпатичную дренейку по всякому, разглядывая со всевозможных углов. Я даже попробовал под свой хвост заглянуть с дурацкой усмешкой.  — Хороша чертовка, — хмыкнул под нос, чувствуя уже немалую гордость по поводу своей красоты. А чё нет-то? «Девка» я действительно ладная — так чего этого стесняться? На остальных страничках располагались мои показатели силы, ловкости, интеллекта и духа, магические и физические повреждения, уровни сопротивлений и количество брони. Было много чего ещё, невъебически непонятного, во что я пока решил не углубляться, потому как понимал едва ли десятую часть. Просто запомнил, что есть очень подробные ТТХ, которые следует изучить, если жизнь дорога. Последним в списке, но не по значимости стало оружие. Деревянная колотуха тоже имела много любопытных моментов, вроде скорости атаки или повреждений в секунду. Я сунул её в Сумку, туда же отправил один из эльфийских ножей, принявшись сравнивать показатели. Булава, как и следовало, оказалась куда неповоротливей, чем лёгкие ножики, но могла нанести — если в цифрах — куда большие повреждения. Эльфийские кинжалы, кстати, стоили неожиданно мало, сущие гроши, ради которых их даже не имело смысла собирать и загромождать Сумку. А вот то, что неудобную булаву можно было уложить в одну из ячеек, освободив руки — очень порадовало. Я охотно смахнул колотуху в «закрома». Потренировавшись быстро прятать и доставать оружие. Конвертик, добытый с эльфов, совсем вылетел из памяти. Его я принялся в руках вертеть в самую последнюю очередь. Распечатав, нашёл внутри набросанный от руки план местности с пометками. И какие-то непонятные каракули на отдельном листке — неразборчивые, но завитушка к завитушке, целая «портяна» текста. Всё это подозрительно походило на шифровку или депешу. Причём, какую-то откровенно идиотскую и ребяческую — видать, из-за каллиграфичного почерка. Не хватало лишь надписи на конверте «Коварный план злодейских злодеев». Но, сдаётся, нашим об этих бумагах узнать всё равно не мешало бы. «Нашим…» — я невольно усмехнулся, поймав себя на том, что дренеи мне уже откровенно симпатичны и приятны. Стоило бы рвануть обратно к лагерю выживших — может там действительно кто разберётся в этих каракулях? — но я ведь раненому разведчику обещал проредить вражеское поголовье. А в свете недавних событий и свежего осмысления — ещё и сам с большой охотой рвался в потасовку. «Точно, разведчик!..» — осенила догадка. — «Вдруг он понимает эти дурацкие письмена?..» Сорвавшись с места и придерживая рукой скакавшие вверх-вниз сиськи, я рванул от лагеря эльфов, высматривая приметные места, возле которых встретил раненого соплеменника. Оказалось, что «танцы» и беготня от белобровых увели довольно далеко от шатров, и нужного «козла» я нашёл очень быстро. Потрепанный мужик лежал под тем же деревом, всё такой же синий, но уже в ключе здорового для дренеев оттенка кожи. Короче, был куда бодрей, чем раньше. Но я всё равно жахнул в него [Светом Небес] — на всякий случай.  — Живая!.. — едва не выкрикнул он, заприметив меня. Обрадовался так, будто мы были родные брат и «братосестра». И ведь видно, что этот чёрт рогатый не прикидывается ни разу — действительно рад и переживал за меня.  — Да, ерунда, — я отмахнулся, от такого внимания чувствуя странное, приятное щемление в глубине живота. Если бы как раньше упирался по-мужицки, то наверняка «быканул» бы на бедолагу. Но спущенные с привязи «женские» струны в груди удивительно ласково отзывались на заботу, словно подпитываясь от неё. Вот и здорово — нехрен к каждому слову и взгляду придираться.  — Не ранена? — не отставал дреней.  — Говорю же — всё путём. Так, пырнули разок в печень, но я мигом назад — воскресился и давай их мудохать… Ты б видел, как мозги летели!.. Мужик вытаращился, раззявив рот, как будто увидел Годзиллу. «Чё? Что-то не то ляпнул?» — в моей голове промелькнула растерянная мысль при виде ошарашенного дренея.  — Т-ты… ты видела Проводника Душ?! — шёпотом крикнул он.  — Ну, — прямо кивнул я. — А чё такого-то? Дядька откинулся на древесный ствол и болезненно рассмеялся.  — Хвала Наару, герой в нашем стане! — как-то чересчур показушно воскликнул он. — Свет не покинул нас. Пока есть такие как ты — племя дренеев не сгинет!..  — Д-да ладно, чего ты завёлся? — замахал я руками. — Придурки с ножами услышат и понабегут…  — Бедная футанари… — «козёл» не унимался и мотал головой. — Высшие силы избрали тебя, пророча путь испытаний…  — Да заколебал уже! — рявкнул я громче. — Давай потом будешь псалмы петь? На вот, глянь-ка лучше на это… Кракозябра рванула вперёд, явно поважничав и посчитав, что речь шла о ней, но я на лету поймал непоседу, мягко прижав её к груди. Свободной рукой выдернул из Сумки конверт. Тощая пачка бумаг перекочевала к разведчику.  — Ну? Можешь что-нибудь разобрать? Дреней удивлённо вскинул брови, быстро пробегая взглядом по строкам.  — С трудом понимаю, — вскоре признался он. — Но здесь явно набросаны преступные планы бессовестных эльфов крови или что-то типа того. Какая наглость с их стороны действовать так открыто! Алдар должен это узнать!.. Проклятье… Если бы могли устранить предводителя этой шайки, то здорово помешали бы замыслам син`дорейцев хотя бы на время… Я присел на корточки напротив разведчика.  — Легко! — сказал, с надменным видом кивнув. — Где искать этого главаря? Дреней нервно сглотнул и целомудренно отвёл взгляд, а я запоздало вспомнил, что снизу-то почти голенький — пришлось экстренно ткнуться коленями в дёрн и спрятать за плотно сведёнными ляжками член, чтобы не смущать мужика.  — Я не могу просить тебя о таком… — затараторил дреней.  — Где искать? — мой вопрос был прежним. Мужик снова сглотнул и покивал.  — Эльфами в долине заправляет геодезист… Имени я не знаю, но мне удалось подобраться достаточно близко и разглядеть мерзавку. Её шатёр в центре лагеря — негодяйка почти не выходит из него, и всё время проводит какие-то изыскания. Уверяю, ты не ошибёшься, когда увидишь…  — Хорошо, — я кивнул, не дослушав. — Теперь уходи. Дреней промолчал, опустив глаза.  — Совсем хреново? — пришлось спрашивать очевидное. Разведчик опять не ответил, лишь сжав губы и покачав головой.  — Ладно, — я ткнул ладонью, снова окатывая мужика [Светом Небес]. — Схоронись так, чтобы тебя не было видно. Я скоро вернусь…