Коза-Дереза

      Прихлёбывавший пивко Риккум усердно пытался вогнать меня в краску погуще, а я, наперекор остаточкам щепетильности, будто губка впитывала эти «почти» оскорбления. Потому что сидеть без трусов, надменно роняя капли пива на залупу промеж грудей, но при этом ощущать себя жертвой явно было зачатком какой то душевной болезни. Вот уж правду говорят: «Либо крестик снимите, либо трусы наденьте». Потому то я и стараясь как можно полнее прочувствовать, каково же это, когда на голову льются потоки сальных колкостей и пошлых, недвусмысленных комплиментов. Пыталась, и офигевала от той простоты, с которой переходила всё новые, ранее недоступные рубежи. Думала, что будет сложнее, а оно вон как выходило: даже поза за столом становилась всё более «шлюховатой» что ли. Неужто я всю жизнь такой «деревянной» была, только сейчас очнувшись? Всего-то после третьей кружечки с приятной готовностью отметила, что не имею совершенно ничего против секса с позиции женщины. Наоборот, даже немножечко хочу этого! Опыт с Присциллой был очень уж приятным, так почему б не представить на её месте другую футанари? Любопытно, чёрт возьми, каково это, когда во влагалище входит чужой, разгорячённый от желания член… Коленки под столом с мечтательным предвкушением тихонько заёрзали, а я и сама не поняла, откуда только эта готовность взялась. Но храбрые помыслы, завитавшие в мыслях образами толстых хуёв, оказались очень по вкусу. Но ещё больше — прямо до сладкого зуда в районе лобка — понравился ультиматум, что выдали мои ощущения. Прихлёбывая местный «пивас», я уже точно знала, что однажды отдамся. Охмурю молоденькую футанари и так её огуляю, что бедняжка до конца своих дней запомнит меня… Но тому везунчику, а точнее — везучей засранке, сорвавшей Джек-пот, придётся основательно попотеть, прежде чем меня выебать. Нет, совсем уж упираться не буду — интересно же, чёрт возьми! — но пиздёнку мою всё равно придётся завоевать. Может быть, даже насильно влюбить в себя… Не знаю, в башке всё так быстро менялось и перестраивалось, что даже такое наверняка было возможно. Но уж точно не Риккум удостоится чести мой «вареник» распечатать. «Интересно, а когда в задницу — то это больно?» — промелькнула задорная мысль, словно тараном долбанувшая по тем жалким остаткам прежней меня… — «С Кракозяброй — вроде ничего так…» Как бы там ни было, а я взахлёб набиралась особого «ума», стараясь поменьше краснеть, и мысленно поддакивать рыжебородому. Представляла о себя то, что раньше даже на ум не пришло бы, намеренно вызывая ответные чувства и пробуя с ними справиться. Риккум с ухмылочкой говорил, что не в размере вся суть, и обещал, как умел, ярчайший оргазм. А я представляла, что обожаю, когда меня одновременно «дерут» сразу трое девочек с членами. Без понятия, как это делается — когда «тройничком» — но я в порнухе видала. Теперь дико захотелось узнать лично… Мужик между делом предлагал согреть за щекой дворфийский член, просто так, для знакомства. А я, заливаясь румянцем и прячась за кружкой, представляла, как сосу хуи у элекков, захлёбываясь потоками спермы. Опять же, как-то видела давным-давно в документалке про Африку слоновий хуище, который и воображала у ездовых дренейских «слоников». Пыталась в мыслях увидеть, как целую и облизываю горячее «мясо» громадного зверя, делая это с удовольствием. Полный пиздец — воображать что-то подобное! — но даже так это действовало, раскрепощая. Как-то чересчур уж хорошо справлялось с задачей… Дворф невзначай замечал, что на моём лице будет здорово выглядеть свежее семя. А я, едва не полыхая от стыда, представляла, что больше всего люблю сглатывать. Даже вспыхнула безумная мысль неприметно подрочить под столом, «сцедить» в кружку и как ни в чём не бывало выпить всё это прямо перед Риккумом, делая вид, будто прихлёбываю пивко… Наверное, именно душистое — настоящее, а не воображаемое — пивко тому оказалось виной, настолько раскрепощая. Это был бы форменный отвал башки наглухо больной извращенки. Пиздец, зашкаливший по всем показателям добровольного унижения. Самый идиотский метод «обучения» из всех возможных, если бы не одно страшное «но»: полное принятие всех этих ебанутых фантазий моим внутренним «Я»! Попытки хотя бы представить, что нужно делать какие-то усилия, воображая подобные пошлости, откровенно проваливались — какую бы гадость я не выдумывала, в ответ просто набухали сосочки и член. Видать, крылатая баба на кладбище была абсолютно права. Мне ни во что не нужно было «превращаться» — я и так едва поспевала догонять то, что каким-то чудом изначально сидело в башке! Бородачу всё равно ничего не светило, но его сальности понемногу начинали заводить. Ведь я действительно могла всё то, что он говорил. Могла запросто, могла просто потому, что футанари. А возможно, могла даже то, что воображала в качестве тренировки… * * * После четвёртой кружки забористого, душистого пива стало совсем хорошо и просторно — весь мир обняла бы. Мозги окончательно перестали дёргаться в тупорылых попытках усидеть на обоих стульях и расслабились. Разбирало веселье.  — Слышь, морда рыжая, — я намерено наклонилась вперёд, чтобы «дойки» легли на столешницу. Из уретры на доски потянулась ниточка смазки.  — Вот никак не пойму: ты просто баб кадрить не умеешь, или я взаправду такая классная, что у тебя шишка дымится?.. Ты ж дворф, а я — дреней. Странной не кажусь? Озвучить это получилось легко. Страха перед проснувшейся преувеличенной женственностью не осталось.  — Ну… — наконец-то захмелевший Риккум покачал головой. — Если по правде, то я б ещё там тебе предложение сделал… Ик!.. Но говорят… Мужик понизил голос и поманил пальцем. Я с интересом качнулась навстречу.  — Говорят, что вы, сучки, страсть какие ебливые. Ик!.. Я-то в своей силе уверен… — негромко сказал коротышка, взглядом указав на мой член, почти спрятавшийся между смятых столешницей титек. — Но боюсь, что с такой сочной девкой, как ты, точно не совладаю… Он откинулся назад и весело хмыкнул.  — Укатаешь бородача — тотем не поставлю… Ик!.. Я приложилась к пивной кружке. Во хмелю не сразу дошло, что «поставить тотем» — это буквально воткнуть его в землю, а не классическое «кинуть палку». Риккум же Герой-Шаман, с духами камлает. Трепло треплом, конечно, а кой-чего всё-таки умеет…  — Ладно, страдалец… Гони золотой, — я с ухмылкой протянул ладонь. — Если заплатишь — то так уж и быть, сниму трусы… Штаны, то есть, стащу и покажу задницу. А иначе вали нахер — задрал уже слюни пускать… «Ну, теперь уж точно отстанет. Не дебил же он, чтобы тратить деньги на такую ерунду…» — промелькнула мысль.  — Идёт! — мгновенно ответил Риккум, подхватываясь из-за стола. — Принимай сделку… Я с тупым видом удивлённо уставилась на непонятного коротышку — хотела поддеть мужика, прочуять, каково это быть недоступной стервозой, да «подделась» сама. Он, вроде, не шутил. Серьёзно, что ли, готов за такое заплатить? Вот идиот…  — Что такое, девчонка? — подзуживающим тоном заворчал Риккум. — Испугалась? Ик!.. Своего хуя стесняисся?.. «Не-е-е, а вот это ты зря…» — внутри всё снова расслабилось. Дворф ошибся, считая, что меня, как женщину, смущает мужская «деталь». Если б я была настолько забитой, то как бы детей завела? Да и сама провокация собутыльника оказалась уж такой очевидной и детской, что на неё нельзя было не купиться.  — Испугалась? Стесняюсь? Вот ещё!.. — я надменно хмыкнула, тоже вставая. Прихватила нижний край куртки одной рукой, а ствол члена, прижатый к пузу, взяла другой и, шевеля бёдрами, с тихим стоном вытянула из-под одежды разогретое мясное «полено». Озарившись ухмылочкой превосходства, со смачным шлепком грухнула этой «колбасой» о столешницу. На строганные доски плюхнулась целая пригоршня смазки…  — Видал? Да это будут самые лёгкие деньги в моей жизни. Если не зассал — гони монету, борода… Когда жёлтый кругляш перекочевала ко мне, ремень на штанах был уже расстегнут. Я обернулась и заёрзала бёдрами, стараясь подражать когда-то увиденному в кино. Аккуратно приспуская кожаные штанишки, обнажила «филей» перед всем трактиром. И хохотала в мыслях над тупостью ситуации. Да если б мне в прошлой жизни деньги платили просто за «посмотреть» — не золотом, а хотя бы «бумагой» — то я бы вообще голая бегала двадцать четыре на семь! Ну, в смысле «бегал» бы — я ж для жены покойной мужиком притворялась. Закостенелый, давний стыд наготы не выжил бы и секунды перед жаждой наживы.  — О-го-го!.. — засмеялся Риккум.  — Что такое? — я с удивлением обернулся через плечо, встряхнув попой. — Не нравится? Учти — сделка есть сделка…  — Да всё путём, — отмахнулся коротышка, залпом осушив свою кружку и шарахнув ею о стол. С кряхтением утёр усы. — Просто я только сейчас понял, почему дренейки в паладины идут. Ну, точно: делает вид, что спокоен. Да только по глазам видно, что попка моя ему реально по вкусу.  — Ну и? Просвети? — я усмехнулась, принявшись назло рыжему едва уловимо пританцовывать и вилять ляжками. «Видит глаз, да зуб неймёт?» — смеялась в мыслях, чувствуя, как упруго подрагивали тугие «булочки». Дворф криво хмыкнул.  — А чего неясного? В паладины уходите, чтобы на двуручные булавы не тратиться! — засмеялся он. — А тем более с таким дробящим «оружием», как у тебя. Малышка, слаще жопки я в своей жизни не видывал… Ладно, переиграл. Один-ноль, в его пользу.  — Отвали… — тут же фыркнула я. Жгучего стыда перед дворфом совсем не ощущалось — я без смущения потряхивала «булками» в полуметре от коротышки, довольно цокавшего языком. Но предпочла, чтобы пошлые шуточки откладывала, например, молчунья Присцилла…  — Постой!.. — будто вспомнив, дернулся Риккум, вскакивая из-за стола.  — А ну, сел! Руки!.. — я отскочила на шаг, пытаясь рывком вздёрнуть штаны. Толстая жопа влезать в одёжку не пожелала. Пришлось отступить ещё на шажок, подозревая собутыльника в недобрых намерениях.  — Рыжий, уговор был — только смотреть…  — Да в курсе, — хмыкнул мужик, после чего поманил ладонью. — Слышь, подруга, а ты сколько возьмёшь… ну, это, короче… сколько просишь, за то, чтобы сесть мне на лицо?  — Чё? — я обернулась и ошарашено уставилась на Риккума. Подтянула штаны, подошла к столу, и гулко топнул ногой по скамье. Схватилась ладонью за обмякший член, цапнув чуть повыше кольца-украшения и встряхнув хуем, словно дубинкой.  — Братан, ты не врубаешься? Могу только копытом по роже топнуть… Или яйца могу на лоб тебе положить. Членом по губам поводить… Тебя как, вообще ничего не смущает? Кудлатый дворф замер, сердито нахмурившись и почёсывая лохматую бородень. Удивлённо вскинул брови, будто опять впервые увидев мою «комплектацию». Почухал в затылке.  — Ну, так-то да, есть немного… — кивнул он и медленно опустился на место. — Слегка перебор, чтоб так сразу. Ик!..  — То-то же… Давай ещё по одной?.. Мужик махнул ладонью.  — Обожди… Тогда, это… Тогда дам десять золотых за то, что подрочу на твои «булки», а?  — Не… А ты не охуел, коротышка?! — меня как на пружинах подбросило.  — Тридцать золотых… — вскинулся дворф, будто это были торги на аукционе. Внутрях у меня всё закипало — тренировка тренировкой, но пора и честь знать!  — Всё, готов зубы урод… — ладони сжались в крепкие «гирьки». Тело словно само рвануло вперёд, норовя сигануть через столешницу и подружить кулак с морщинистой скулой оборзевшего недомерка.  — Шестьдесят золотых! — рявкнул дворф, вскакивая навстречу. Я так и замерла с занесенной рукой, задумавшись и наморщив нос. Хотела, чтобы меня добивались? Вот, уже и «первый звоночек», чёрт возьми! И, что самое забавное, Риккум реально предлагал отличные деньги просто за то, что мне пару минут придется для него позировать. Ведь мужик мог просто свалить за дверь и там передёрнуть: я б вообще ничего не узнала и осталась ни с чем. Видно, слишком явно раздумья эти читались на лице — бородатая харя дворфа расплылась в довольной победной ухмылке. «Да у тебя совсем крыша поехала? Одно дело воображать, и другое — действительно такой мерзостью заниматься…» — моя растерянная, умиравшая Гордость устаревшего образца безуспешно попробовала урезонить странный порыв. Но обновлённая Гордость — злая, голодная и довольная даже таким пошлым вниманием — с чавканьем жрала старые принципы. Беременела зёрнами размышлений и в ту же секунду в радостных стонах разрождалась новыми «старыми» мыслями, не оставляя от возмущения даже следа. «Да почему мерзость?.. Если выдержу это — то и со всем остальным, чтобы там ни было, справлюсь наверняка…» — мысленно хмыкнула я. — «Мне по спине сам Куркен хуем водил — пережила. А такое — уж и подавно…» Глянув на собутыльника, я протянула ладонь, говоря уже вслух.  — Семьдесят, без вопросов. Усёк? И гони деньги вперёд. Иначе — проваливай.  — Бля, а ещё недотрогой прикидывалась, — с усмешкой проворчал довольный Риккум. * * * Деньги снова перекочевали из рук в руки. Просто баснословная сумма за то, чтобы всего лишь позволить кому-то передёрнуть «затвор»! Но, у богатых свои причуды. Повозившись немного и пошатываясь на захмелевших ногах, я снова стянула штанишки до самых колен, оперевшись о стол. Глянула вполоборота, звонко шлёпнув по заднице ладонью.  — Устраивает?  — Угу, — торопливо закивал Риккум. — Зашибись…  — Ну, тогда ни в чём себе не отказывай, — сказала я, отворачиваясь и напоминая на всякий случай. — Но если притронешься хоть пальцем — челюсть сворочу…  — Да-да… Ик!.. — отмахнулся мужик, суетно расстегивая ремешки на одежде. — А ты это, подруга… На коленки не встанешь? В принципе, мне не жалко, но…  — С какой это радости?! — напряглась я.  — Да вымахала, бля, как каланча — хоть лестницу приставляй!.. Давай-давай, я деньги за что заплатил?  — Ну… ладно тогда… Опустившись коленями на скамью, я легла на стол титьками и замерла, оттопырив зад повыше. Свела вместе бёдра, чтобы «причиндалы» оказались скрыты от взгляда «клиента», и задрала хвостик почти вертикально вверх. Так сказать, сделал подарок «от фирмы» — пусть уж дворф полюбуется моей женской половиной, раз я ему настолько приглянулась. Риккум тем временем приволок резную деревянную табуретку, с грохотом взгромоздившись на неё. За моей спиной послышалось известное ритмичное копошение… * * * Как ни странно, нас никто не остановил. Официантки просто хихикали, суетясь неподалёку будто бы по делам. А я всё гуще заливалась краской от стыда. Из-за факта свершившейся идиотии, а не от вопиющей вульгарности. Дёрнул же чёрт позариться на золотишко и такую херню устроить! И ведь уже не соскочить — деньги в кармане, а позади назревал кульминация, Риккум всё громче пыхтел.  — Ну, когда уже? — моё терпение наконец-то лопнуло.  — Уже… почти… — довольно сопел коротышка. — Всё для тебя, малышка… Пыхтение резко оборвалось, рухнув до низкого и очень довольного ворчания. Тут же мне на задницу плюхнулось что-то горячее — да известно, бля, что! — жаркими всплесками падая на кожу. Густые капли побежали по «булкам», а Риккум довольно урчал, басовито порыкивая и в тон этому выталкивая из себя ещё и ещё. У меня сердце едва из груди не вылетело от страха и возбуждения, а в животе всё похолодело! Я на века запомнила, как в ягодицы ударило ровно четыре толстых струи, разбившихся об упругую плоть и побежавших вниз, на пол! Было жутко и… «Чёрт возьми! А ведь действительно ничего так…» — задрожали перепутанные мысли. — «Кто б мог подумать, что даже такое «внимание» будет приятным…» Бородач наконец отвалил и плюхнулся на свою табуретку. Довольный собой, заржал как придурок.  — Ну, каково? — наставительным тоном фыркнул он, возясь с ремнём на штанах и заправляя «хозяйство» обратно. Я с содроганием обернулась и глянула на белесую кляксу на своей заднице. Этот рыжий козлина реально хорошо постарался, залив всю мою левую «булочку» — с неё текло, густыми вожжами падая на пол. А ложбинка промеж ягодиц у самого основанья хвоста превратилась вообще в крохотное озерцо спермы! Я нервно сглотнула, изворачиваясь и краем глаза пытаясь увидеть эту мерзость. Вроде бы… Вроде, ничего такого особенного, всего пару ложек столовых. Из меня за полчаса смазки столько же натекает, пока я просто иду по дороге, телепая голой елдой.  — Неплохо… — с губ сорвалась неожиданная даже для меня самой охрипшая похвала. Я замерла от растерянности. Намеренная попытка ощутить хоть капельку омерзения не увенчалась успехом. Как и попытка понять, почему эта влага раньше казалась мне такой отвратительной. Сперма и сперма, семенная жидкость — ничего необычного. Я делаю точно такую же. Пахнет она странно — этого не отнять, но не тошнотно, а просто необычно. Даже как-то пикантно, что ли. И на ощупь приятная — тёплая, почти что горячая.  — Какая растрата… Ик!.. — хмыкнул Риккум, обходя стол и падая на скамью. — Всё это должно было оказаться в тебе, красавишна…  — Перебьешься, — проворчала я, погруженная в собственные мысли. — Не хватало ещё, чтобы мужики в меня хуями тыкали… Содеянное не откликнулся страхом в сознании, поэтому не оставалось ничего, кроме как «бить» до конца и идти до последнего — использовать подвернувшийся шанс на полную! Я нервно сглотнула, не веря собственным помыслам, и отложила на стол загодя приготовленную льняную тряпицу. Коснулась ладонью голой ягодицы и сгребла с кожи обильные белые сгустки. Вроде, и то же самое, что в пещере у Куркена. Но как-то по-новому, что ли… «Липкая и густая…» — любопытная мысль подтвердила догадку, будто я никогда не видела спермы. Впервые добровольно прикоснулась к чужому семени. И эта субстанция омерзительной больше не выглядела, что совершенно выбивало из колеи! Похоже, мне даже сильно страдать с новым мироощущением не придётся, раз я подобное уже переношу с лёгкостью. Чтобы понапрасну не дразнить Риккума — и себя заодно! — я наскоро вытерла руки и подтёрла остальные следы парой чистых тряпочек, бросив их под стол. Подтянула штанишки и села напротив бородача, сосредоточенно потягивая пивас из пузатой кружки. Пальцы у самого носа одуряющее воняли спермой. Запах действительно был скорей отвратительным, но парадоксально всё больше и больше нравился… * * * Мы нахлыздались пивищем так, что едва вставали из-за стола, раскачиваясь, как моряки на палубе в шторм. Риккум оказался не просто Героем-Шаманом двадцать первого уровня — очко! — но был великим мастером Выпить и Закусить. Бухал с таким самозабвенным азартом и выверенным профессионализмом, что не поддаться его заразительному примеру было попросту невозможно. Через некоторое время в таверну, на шум заглянули местные и быстренько надрались вдогонку, угощаясь со щедрой руки Риккума. Он поил всех, включая трактирщицу и официанток. А после того, как новеньким тоже захорошело, заварилась такая грандиозная попойка, что иные свадьбы скромнее справляли. Гудели мы почти до вечера, выжрав неведомо сколько алкоголя. Мягкий и как будто даже не хмельной напиток, почти не развивший спиртягой, так смачно бил по мозгам, что отнимались ноги. С пьяных глаз мне показалось, что вообще весь Экзодар приволокся выпить. Кажется, даже подтянулись парочка начинающих героев примерно уровня Риккума. Но тут я уже не уверена, померещилось это или было взаправду — в глазах плыло и двоилось, а в груди пело и плясало. Зато что случилось наверняка, так это моё спонтанное обнажение. Это отпечаталось ясно и чётко. Расхрабрившаяся от выпивки, я вообще сняла штаны, запулив их куда-то под потолок. Осталась в одной куртке и за десятку золотых предложила всем желающим подрочить на упругие «булки» озарённой футанари дренейки. Заодно сделала скидку для собутыльников — так уж и быть — совершенно бесплатно позволяла трогать за рожки и хвостик, если найдутся желающие… Риккум первым внёс «взнос», сунув жменю рыжья. Плюхая пивом из кружки, он с дурным смеющимся воплем: «За Орду!» нетвёрдой рукой кончил на меня ещё разок. Улучил миг, пока я отвлеклась, и отвесил по жопе смачную, звонкую «оплеуху», размазывая свежую сперму — аж брызги во все стороны полетели. Простецки вытер руки о своё пузо — вот же свинтус — и довольный жизнью развалился на скамье. Я решила простить эту рыжую придурь: у кого б крышу не сорвало от вида такой шикарной красотки? Просто сердито зыркнула, давая понять, что «если ещё раз — то больше ни разу», показав Риккуму кулак. Тот в притворном испуге вскинул ладони, зацепившись языками с какой-то молоденькой дренеечкой. Спустя пару минут наконец-то выцепил желанную «козочку». Упал перед ней на колено, пошептался о чём-то, а потом как ни в чём не бывало вскинул довольно пищавшую девчонку на плечо и поволок ее на второй этаж, с плотоядной рожей похлопывая ладонью по тугой попе. Я тоже не хотела отставать от знакомца — мозги совсем разомлели от вкусного пива и усердно высматривали соплеменниц посимпатичней. Но желающих передёрнуть на мои ягодицы нашлось на удивление много — народ даже стихийную очередь организовал. С романтичными помыслами пришлось обождать. Хер знает, сколько точно было охочих, но я следила только за тем, чтобы никто не «катался» зайцем и не попытался по-настоящему «вдуть». На остальное уже не обращала внимания. Похлопывания, поглаживания, хулиганские шлёпанья мокрых членов по «булкам» и, кажется, даже поцелуи в перепачканные спермой ягодицы пропускала мимо внимания. Обняла одну из декоративных колонн и просто разрешала играть с задницей, как угодно. Когда случился небольшой перерывчик, я вроде бы даже плясала, взгромоздившись на стол. Не помню, чтобы вообще хоть когда-нибудь танцевала, но дебют мой явно удался — в памяти прочно засели гром нестройных оваций и похотливые улюлюканья. Кто-то даже монетки бросал или вообще совал их мне в декольте… Потом мы с Риккумом подрались. Сперва — устроили состязание по армрестлингу, а затем я поняла, что за какой-то прокол долблю кулаком по его рыжей морде. Коротышка только кряхтел, очевиднейшим образом не дотягиваясь до моего лица, но его явно всё устраивало. Мужик просто пытался половчей поймать за голые ляхи… Затем была ещё какая-то хрень — о ней совсем темень в памяти — после которой народ похватал стулья и лавки, норовя кинуться в драку с Присциллой! Чёрт его знает как, но я призвала великаншу и шикарная девица ростом метров под пять произвела эффект разорвавшейся бомбы. Кто-то даже орал про вражеский штурм Экзодара и каких-то врайкулов… Опять провал в памяти — и вот Присцилла звонко смеётся, под шум рукоплесканий танцуя прямо в центре питейного зала… Ещё пустота — и её зажимает в угол троица совсем разомлевших дренеек и, вроде бы, одна синеволосая девица из ночных эльфов. Не дают сделать Присцилле и шага, нагло обняв ту за пышные бёдра и со смехом пытаются повалить на пол. Видела, как великанша, вся пунцовая от смущения, умоляющим взглядом просила о помощи. Помню, как задорно показала ей большой палец, одобряя выбор, и даже немного завидуя такой популярности. Спасать милаху Присциллку мне было некогда — я как раз лежала пузом на залитом пивом столе, приподняв кверху попу. А над ней трудился очередной претендент, жарко маструбируя на мои дрожащие «дольки». Кажется, небеса сжалились, одаряя удачей — на этот раз я встретила другую футанари! Ну, по крайней мере, миниатюрные титечки этой особы и её довольно широкие бёдра говорили, что она, скорее всего, не мальчик. А крохотный пенис, почти прятавшийся в узкой ладошке эльфийки, словно подчёркивал её женственность. Либо это был очень смазливый эльфийский мальчонка, либо молоденькая футанари. Я тогда решила, что это всё-таки девушка — слишком уж она сладко стонала. Так меня завела, что даже захотелось ей подыграть: кончик моего хвоста принялся мягко ласкать и поглаживать дрожащие руки и плоский животик девицы. Ягодицы приподнялись ещё чуточку выше, упругими полукружьями целуя и подпирая раскалённый от возбуждения «перчик». Девушка, тоже немало так «пьяненькая», сумела за жаром похотливого чувства разглядеть это безмолвное разрешение. Замерла на секунду, восторженно уставившись огромными глазами на мой зад. Обняла ладонями мясистые «булки», будто пытаясь смять их или натереть спермой, словно лосьоном. Я даже усмехнулась, слыша её удивлённый вздох: жопа у меня весьма толстая, но всё равно упругая, как барабан — есть чем восхищаться. Кроха наклонилась вперёд, прижимаясь членом промеж ягодиц и помогая себе тонкими пальцами. И если б не восторженный галдёж вокруг и не градус в мозгах, она бы наверняка зарыдала — большие глазищи были на мокром месте. Но моя благосклонность оказалась сильней, и девчонка принялась размеренно двигаться взад и вперёд. Взялась с жаром мастурбировать свой умилительный пенис моей пухлой попой. А я на какую-то долю секунды даже поняла Тхавенарт — смотрела на едва не рыдавшую тощую эльфиечку и понемногу проникалась материнскими чувствами. Ну, как этой глупышке можно было отказать? Я недолго колебалась, прежде чем принялась негромко постанывать, подначивая и стараясь угодить этой смазливой мордашке. Кажется, была готова даже совершенно простить, если девушка в запале забудется, проникнув в меня по-настоящему… Эльфийка оказалась то ли патологически честной, то ли просто неопытной, но даже не попыталась воспользоваться моим добродушием. Стремительно ускоряла движения, звонко колотя промежностью в мою упругую задницу, и быстро взлетела до пика. С звонким стоном — вот же голосистая! — она принялась резко и мощно толкаться, «извергая» всю свою нежность. Всего несколько пылающих капелек семени брызнуло мне на спину, так что я едва уловила этот момент. Но стонала для длинноухой глупышки уже от души, в меру умений помогая ей почувствовать себя сексуальным гигантом… Когда желающих передёрнуть на сочные дренейские булки совсем не осталось — все кто мог, были пьяные «в сопли» — я окинула замыленым взглядом округу. Шлёпнулась мокрой жопой на скамью, подтягивая кружку с пивасом. С откровенной завистью глядела и слушала, как радостно пищала в углу Присцилла. Даже стало немного обидно: когда мы были с ней наедине, в пещере — я ощущала всё до мельчайших подробностей, а теперь, совершенно не чуяла ласкающих великаншу пальцев и языков. «Ну, почему она не меня на руках подбрасывает, как ребёнка?» — пыхтели обиженные мысли. — «У той дренейки даже члена нет — почему её, а не меня?..» Под боком что-то ойкнуло, едва различимое на фоне развесёлого кутежа. Я оглянулась — кто там хочет коммисарского тела? — и сквозь марево хмеля с трудом рассмотрела ту самую тощую эльфиечку непонятного пола.  — Чего тебе? — буркнула, наваливаясь на худое плечо соседки. — Денег уже не верну… Длинноухая головёшка замоталась из стороны в сторону, давая понять, что никаких претензий нет. На моих губах появилась улыбка, и я ещё ближе прильнула к худосочному телу, навалившись на него обнажёнными сиськами. «Кстати, а почему я голая?» — промелькнула мысль. — «Ай, да и плевать…»  — Значит, тебе… Ик!.. Тебе понравилось? — мои губы почти прижались к длинному ушку. Женоподобное эльфийское чудо коротко глянуло на меня и интенсивно закивало головушкой, выражая крайнюю степень согласия.  — А… а вам со мной было хорошо? — донёсся едва слышный шёпот. Я на секунду задумалась.  — Хм… Это будет зависеть от того, мальчик ты или девочка… Хмельной собеседник непонятливо глянул, видимо, что-то для себя уясняя, и поник, прошептав одними губами:  — Девочка… Стройняша замолкла, а через миг умилительно запищала, когда мой язык лизнул острое ушко. Ловкие даже во хмелю кожистые «усики» потянулись к лицу девицы, лаская мягкие губки. Ладони обняли тонкую талию, поймав рванувшую прочь эльфийку.  — Мне очень понравилось, — прошептала я, целуя незнакомку в дрожащую жилку на шее. — Ты ведь хочешь ещё?..  — Угу… — та покорно поникла, будто я собиралась её живьём съесть, и пунцовела, как уголёк.  — Тогда, пять золотых. Так и быть — сделаю скидку, — пальцы на моей левой руке потёрли друг друга. — Заплати и можешь делать с моей попой всё, что захочешь… Я куснула нежную девичью шею. Прижалась губами к самому уху.  — Всё, что угодно… — прошептала с истомой. Девчонка сладостно взвизгнула, когда мои зубы сомкнулись на мочке её дрожащего уха. Но не двинулась с места и не ответила.  — У тебя… Ик!.. У тебя нет денег? — догадалась я. Эльфийка согласно кивнула.  — Но ты всё равно меня хочешь? Новый кивок.  — Вы очень красивая и такая большая, — пробормотала девица. — Мне ни разу не доводилось видеть таких… таких роскошных футанари… Последние слова я вообще едва разобрала. Усмехнулась, прильнув к девушке.  — Льстить не пытайся, — ответила ей. — Со мной такая фигня не сработает. А если хочешь чего-то… Ик!.. То заработай.  — А? — встрепенулась девчонка, а спустя миг ошарашено вытаращилась. Я опустила поперёк её бёдер вялую «колбасу» члена, уложив пенис девушке на ладони. Слегка напряглась, нагнетая в горячий «рукав» жаркую кровь, и наслаждалась бесподобной реакцией ужаса.  — Да ладно, не делай вид, будто видишь его впервые… Если хочешь поиграть с моей попой — то сперва лезь под стол и соси… — промямлила я, падая лицом девушке на плечо. Запоздало допёрла, что за такое откровенное домогательство и сама в рыло могла получить — возможно, даже с ноги и даже от этой тихони-стесняши. Но незнакомка не оскорбилась. Она была на той шаткой границе, за которой ещё один глоток пойла означал полную потерю всяческих рамок. Держалась лишь на чувстве стыда, но ещё самую малость — и мою задницу от своей отличать перестанет. Да и не такой уж недотрогой она оказалась: со страхом в глазах приподняв на ладонях бугрившийся венами «конский» хуище, она совершенно безропотно стекла под стол. Я раздвинула ляхи, чтоб девчонке было с чем позабавиться, и та упала промеж моих ног на коленки. Не удержалась, пьяно ткнувшись личиком в причиндалы. Тотчас отшатнулась — аж стол вздрогнул от удара эльфийской макушки. Кроха явно переоценила уровень своих сил. Но, отдаю должное, она попыталась. Жарко вздохнула, опаляя кожу горячим дыханием, и наклонилась поближе, явно не зная, с чего же начинать. Обескуражено взвешивала мои большие, а на фоне тонких девичьих пальцев — просто огромные яйца. Качала в руках набухающий член. Её декольте, открытое взгляду, взволнованно колебалось, миниатюрные титечки дрожали от возбуждённых вдохов и выдохов, руки подрагивали всякий раз, как мой член враскачку вздымался.  — Т-тётя… Э-это же не шутка и не какие-то чары? — бормотала пораженная девушка. — Вы же не элекк? У-у вас такой «х-хобот» … Вскоре, мать-природа распростёрла и над ней свои чары — эльфийка быстро избавлялась от робости, с нарастающим интересом исследуя моё горячее «мясо». Кончиком пальца водила по дугам и развилкам одной из вздувшихся вен, странно поглаживая и будто почёсывая. Пачкала руки в сочившейся смазке, неумело втирая липкую, маслянистую влагу в крайнюю плоть. Даже пыталась дотянуться кончиком языка до головки, в ужасе пялясь на тёмно-багровый вал «мяса». Взгляд девицы становился всё горячей и распутней.  — Позаботься о нём, милая, — усмехнулась я, опустошая недопитую кружку. Эльфийка, будто зачарованная, медленно кивнула и крепко обняла член, запечатав в кольцо из ладоней. Яйца тяжко провисли, переполненные «соком» разврата, а девчонка принялась гонять по стволу крайнюю плоть, неумело и топорно двигая её взад-вперёд. Член стремительно наливался несгибаемой крепостью, выпрямляясь. Спустя ещё пару секунд он колыхался на уровне девичьих ключиц. А затем и вовсе прижался к шее эльфийки, упав ей на плечо и «глядя» девчонке за спину влажной щелью уретры. Ладони незнакомки сжимали ствол с обеих сторон, крепко сдавив горячую крайнюю плоть, и двигали колечком из пальцев вниз по длине, упираясь в основание члена. А затем шли вверх, доя обильный поток смазки. Я слегка напряглась, нагнетая в своего «монстра» кипящую кровь и заставляя яйца немного поджаться — всплеск полупрозрачной, чудно воняющей влаги выплеснулся девчонке на грудь, тягучими нитями соединив уретру и мягкие титьки.  — Боги… — послышался шокированный, до крайности возбуждённый выдох. — Т-тёть, и как мне это сделать?..  — Ладно… Падай на пол… — брякнула я, толкнув девчонку бедром. — И титечки покажи… Остальное сама… Ик!.. сделаю… Дрожь возбуждения промчалась по моему невероятно длинному, раскаленному «конскому» члену, стоило только увидеть нарастающий страх худосочной девицы. Громадный пенис часто мешался — иногда его попросту неудобно носить — но ради таких вот прелестных перепуганных глаз я готова была подрасти ещё на полметра. Сползла под стол, с пьяным смехом наваливаясь на девицу. Едва не своротила «укрытие», схватив лодыжки эльфийки и дёрнув их вверх. Худышка испуганно вскрикнула, так мило пытаясь прикрыться подолом коротенькой юбочки, но хмельные ладошки едва поспевали за пьяными мыслями. В тени под столешницей — как в берлоге у зверя — блеснула вспотевшая, гладкая кожа. Стройные бёдра дернулись, норовя заслониться… и я увидела стоявший торчком крохотный пенис. Весь напряжённый, перетянутый нитями тоненьких вен, он возбужденно подрагивал, заставляя пару милых яичек дергаться следом, на доли секунды обнажая алую щёлку влагалища. Словно райский цветочек… Эта девчонка была такой же как я, да вот только… Мой член, как подрубленное дерево, упал ей на живот, шлёпнув мокрой головкой по нежной груди. Тяжёлые яйца погребли под собой скромное «мужество» оробевшей девицы, обжигаясь встречным восхитительным жаром. Эльфийка была перепугана. Даже в хмелю она была на рубеже паники, вздрагивая от малейших касаний. Но даже так девушка хотела меня просто безумно, пожирая глазами, полными ужаса. Я ощущала мошонкой, как её смехотворный стручок дрожал и пульсировал, промеж моих монструозных тестикул, желая скорейшей разрядки.  — Т-так горячо… — прошептала девчушка, переводя взгляд на багровое «мясо» головки, истекавшей смазкой ей на ключицы. А у меня едва не отнялся дар речи. Мысли беспорядочным валом понеслись в бездну желания. Обезумевший внутренний голос шептал, что тело этой юной особы давно уж готово, чтобы принять моё благодатное семя… Это стало бы огромной ошибкой. Это было бы ужасающей травмой для этой бедняжки. Я едва сумела пробиться сквозь ворох фантазий, переполненных похотью. Сдвинула руки пониже, кладя их девчонке на бёдра. И резко свела стройные ножки, запирая бугрившийся венами член в тисках подтянутых ляжек эльфийки. Навалилась всем телом на девушку, вжимая мошонку в её стройную попу. И чуть не заныла в восторге! Унизительно-крохотный пенис эльфийки позволил почуять себя сексуальным чудовищем, но объятия бёдер были просто волшебными! Крепкие мышцы обнимали так тесно и нежно, будто член мой оказался в исполинском влагалище. Да что там: всё её хрупкое тело было одним сплошным удовольствием! Юная футанари была в шоке. Со страхом таращилась на мой член и кусала пальцы, стараясь заглушить довольные вздохи. Прижатая к полу горячим детородным «снарядом», она резко и часто дышала, ударяя дрожащим животиком в мою напряжённую плоть. Крохотный пенис девчонки подрагивал, будто пытаясь сбежать от довлеющих на него переполненных спермой яиц. Сосочки на обнаженных крохотных грудках наливались упругостью, вытягиваясь мягкими «кнопками». Тело мелко подрагивало, сотрясаясь одной резкой волной в ответ на пульсации моего члена. Я откинулась немного назад, насколько позволяла теснота под столом, и потянула член сквозь идеальные бёдра, как через золотое сечение. Невольно задержала дыхание, от того, насколько же это было это прелестно! Эльфийка всхлипнула и изогнулась, будто на что-то решившись. Обхватила руками убегающий член, будто это её лучший друг после долгой разлуки. Прижала полыхающий возбуждением ствол к своей почти плоской груди, запирая сладко воняющий мускусом хуй промеж едва очертившихся холмиков титек. Потянулась всем телом, прильнув к стволу дрожащим животиком и сжимая набухший уретральный канал. Непослушные губы девиц раскрылись, будто чужие, выпуская на свободу робкий, неловкий язык. Влажная полосочка-мускул потянулась со страхом к елозившей взад и вперёд мокрой залупе. С каждым толчком я двигалась всё быстрее, становясь всё более чуткой и влажной. Трясла задом и сиськами. Потекла от желания, заливая девичьим «соком» толстые яйца, звонко и мокро колотившие эльфийку по попе. Распалялась жарче и жарче, млея от сладости всего-то тесно сдвинутых бёдер. Эльфийка же словно теряла остатки рассудка, с каждой секундой всё смелее лаская мой член. Взасос целовала головку, истекавшую «маслом», и настырно совала язычок прямо в уретру. Горячие комочки сосков, такие же мокрые, как и нежные грудки, мягко чиркали по чувствительной крайней плоти, пролетая едва ощутимо, но оставляя за собой горящие дуги блаженства. Я хотела только её, только эту девчонку-тростинку. Хотела всю её, без остатка. Содрогалась от ужаса, представляя, что стала бы навечной рабыней пышечки Шандрис, , сделав что-то настолько прекрасное с ней. И наслаждалась «недолюбовью» с тесными бёдрами, проталкивая тупую «шляпку» головки промеж ладошек и сисек тощей безымянной эльфийки. Терпела чудесную боль от волшебного трения, кусая милашку за икры и целуя сладкие пяточки. Когда длинноухая томно заныла, вцепившись зубками в складки кожи на члене, я даже не ощутила этого мига. Но едва не растаяла от сладкого ощущения нежности, когда её крохотный пенис выстрелил брызгами эякуляции! Он ударил горячими каплями в натянутую кожу мошонки, превратившись в раскалённый пруток. Густые, тягучие капельки — так мало, что почти ничего — оросили мои спермахранилища, выражая крайнюю степень восторга. Эльфийка была на седьмом небе от счастья, зажмурилась и кусалась, как разъярённая кошка. Мой оргазм налетел, словно шторм, взорвавшись внезапным иверженьем восторга. А я ведь хотела ещё, лишь начала и желала всё до капельки, намереваясь отнять у эльфийки её томную сладость. Но член упруго вздулся толстыми венами, и девчонке в лицо ударила тугая струя густой липкой влаги, миновав взмокшую длинноухую голову только случайно. С моих губ сорвался задавленный, хриплый стон наслаждения, в ответ на который почему-то взорвалась буря оваций, а в глубине живота напряглось нечто невероятно приятное. Всплеск семени рваными брызгами пролетел пару метров и щедро разлился по полу, опадая уже вялой «верёвкой» спермы на груди худосочной партнёрши. Мои стенки влагалища в эту секунду сжались так туго, что из попусту взмокшей вагины брызнуло не намного слабее, зажурчав где-то под задницей. Поток смазки хлынул по яйцам, заливая дрожащие причиндалы эльфийки. Отдуваясь и довольно пыхтя, я осела. Словно от разрядов крошечных молний, ритмично дрожала всем телом в ответ на толчки спермы из члена. Руки и ноги ослабли, едва позволяя сохранить вертикальную позу, но удары оргазма не спешили упускать свою власть. Взмокшие ножки девчонки были свободны. Но вот её разум оказался в плену. Замыленым взглядом я едва могла видеть, как эльфийка качнулась вперёд, вцепляясь ладошками в тёмно-багровое тело толстого хуя, всё слабей и слабей «плевавшего» спермой уже ей на лицо. Всякая сдержанность, всяческий страх, что могли в ней остаться, были окончательно стёрты из памяти потерявшейся девушки. Губы её с великолепным бесстыдством целовали истекавшую слизью уретру, язык безвольно лизал нежную кожу, сгребая обильные белые сгустки. Тонкие пальцы втирали «молоко футанари» в дрожавший от пульсации орган, прижимая его к трепетавшей груди. Глаза эльфийки были полны восторга, а губы рождали нежные, страстные звуки. Перепачканные белым ладошки то ласкали меня, то порывались мастурбировать её собственный крохотный пенис… * * * Потом был снова провал. Я совершенно не помню, что было дальше, но помню, как сидела за тем же столом, вальяжно потягивая пенное пиво и слушая хвалебные пошлости. А под столешницей суетилась худышка-эльфийка, с завидным старанием начисто вылизывавшая мои причиндалы. Немного погодя опять появилась Присцилла. Тоже хоть убей, а не помню, как это случилось. Вот «тут» — новое соревнование по армрестлингу между мной и Риккумом, а «здесь» — вся пунцовая от смущения великанша уже перетаптывается за моею спиной. Захмелевший народ с памятью, как у рыбки, опять заорал про непонятных «врайкулов»… Недоразумение длилось недолго. Ещё один небольшой провал в череде минувших событий — и вот Присцилла бегает по таверне, ловко перешагивая через столы и хохочущих посетителей. Теперь на руках у неё — разомлевшая я, потонувшая лицом промеж трясущихся исполинских сисяндр. Телепаюсь, как довольная жизнью тряпичная кукла, пытаясь обнять это сокровище, и с дурацкой ухмылкой вдыхаю сладкий аромат нежной кожи странной девицы. Шлёпаю членом её по животику. А Присцилла мечется из угла в угол, словно не желая делиться любимой игрушкой с другими детьми… Снова провал — и великанша снова отплясывает. Мелодично смеётся, и даже поёт, кружась в танце и окутывая посетителей блаженной морозной прохладой… Ещё кусочек пустоты промеж воспоминаний — и в хламину пьяный Риккум со слезами на глазах трясёт меня за грудки. Умоляет познакомить со «Снежной Богиней»… * * * В котором часу я выползла из-под стола, без понятия. Странно, что вообще сумела подняться. Хмель улетучился самую малость, позволяя лишь кое-как сохранить адекватность суждений. Но я уже всерьёз опасалась, что вскоре и меня саму поволокут в койку, как Риккум уволок ту девицу. В голову полезли странные — и даже страшные — мысли как будто с «чужого плеча». Я с какого-то перепугу начала представлять, как меня пьяную будут драть всем трактиром. Или всем Экзодаром!.. «Хм-м-м… А было бы клёво…» Когда от таких мыслей промеж ног опять стало мокро, пришла пора экстренно ретироваться. Ибо меня не то что поволокут — я сам с охотой «поволокусь». «Пьяная баба — пизде не хозяйка» — это не с потолка взято. Так что напоследок беглый взгляд по округе — «ушла» ли Присцилла? — и поскорее наружу, к распорядителю полётов. Только шмотки не забыть надеть. Ни Риккума, ни той послушной тростинки-эльфиечки на моём пути не случилось, и свинтить удалось никем не замеченной. По крайней мере «ещё по одной!» в спину никто не кричал. А когда всё ещё гудевший трактир остался далеко позади, наконец-то выпустив из своих пут, то от хмельной лёгкости захотелось то ли спеть, то ли попросту радостно завопить. Сделать хоть что-нибудь, чтобы все поняли, как же мне хорошо на душе. Наученная бражником-дворфом, я завопила, как душевнобольная: «За Орду!..» и с разбегу плюхнулась на спину грифона. Скомандовала так, будто бросала дивизию в бой. Очухалась уже на Кровавой заставе, продрогнув и слегка протрезвев. Скатилась в солому под бок гордой «звероптицы», где и заснула.