С искренней любовью

Инадзума, Райден, указ об охоте на глаз Бога... это было так давно. Несомненно, Инадзума до сих пор существует и процветает во главе со своей правительницей, которая спустя столько времени осознала свои ошибки и теперь налаживала дела в стране, помогала местным жителям вернуться в свои дома, выстраивала с нуля экономику региона. Прошли годы, но каждый день Чжун Ли начинался одинаково: прокручивание всех этих событий в миллионный, а может быть уже и в гораздо бо́льший раз. Наверное, его не особо должны были волновать дела другой страны, но иначе он просто не мог: дело-то было не в них. Пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей, которые ни на секунду не выходили из его головы, Чжун Ли сел за рабочий стол и облокотился на спинку стула. На столе был беспорядок, который никогда не было сил разобрать, но острой нужды в этом и не было — в гости все равно никто заходить не планировал. Завтра все начнется сначала: работа, прогулки, посиделки с мадам Пин за чашкой чая, такая банальная повседневность... но его радовала стабильность хотя бы в этом. Жаль, что остальное время приходилось проводить наедине с собой. Секундная стрелка давила на виски, и Мораксу казалось, что от этого мысли в голове становятся еще тяжелее. На столе лежала кипа бумаг, а в углу был свернут небрежный клок бумаги, на который, по иронии судьбы, всегда падал взгляд мужчины. Чжун Ли старался не прикасаться к нему: знал, что снова расплачется. Впрочем, это было объяснимо: он был влюблен. Наверное, только это чувство для него могло быть настолько болезненным и окрыляющим, вызывать бурю эмоций и убивать все живое внутри одновременно. «От того, что я это избегаю, моя боль не исчезнет...» — с этой импульсивной мыслью Чжун Ли развернул давно помутневшее письмо, на котором виднелись поплывшие от впитавшихся слез буквы. Ему нужен был Чайлд, даже если от него остались лишь слова, которые уже были прочитаны тысячу раз до. Хотя бы так. "Дорогой Чжун Ли. Как бы банально ни звучало, если ты читаешь эти слова, значит это письмо стало нашим последним разговором. Только не смейся, но... последним моим желанием было доставить это письмо консультанту в ритуальное бюро, на что люди сёгуната только посмеялись надо мной... Наверное, выглядело так, будто я заранее готовлю себе похороны, хах... В любом случае, надеюсь, они сдержали свое слово. Я так наверняка и не узнал, сколько лет ты действительно прожил до встречи со мной, скольких ты встречал и скольких терял (ведь жизнь людей так быстротечна, правда?), скольких любил, ненавидел, презирал. Человеческая жизнь для тебя — как будний день для обычного человека, а все те люди, что встречаются на твоем пути — не более чем случайные прохожие на улице для меня. Но здесь-то мы и отличаемся: твое появление в моей жизни разделило мою жизнь на от и до, хоть ты поначалу и казался мне самым обычным человеком (не обижайся, потом я все-таки понял, что ты всегда был особенным). Я понял, что любить можно не только себя и тех, с кем связан кровью. Это очень приятно. Это окрыляет и дает сил жить, но осознание того, что все имеет конец — как взлететь ввысь и сложить крылья. Падая вниз, разбиваясь, чувствовать переломанные кости и изнывать от боли. А ведь еще недавно казалось, что «крылья» даны лишь для того, чтобы лучше видеть дорогу впереди и никогда больше не терять из виду тебя... Я ни о чем не жалею, мой дорогой друг. Я верю в судьбу и предназначение, значит, все должно было быть так, как есть. Все моменты, проведенные с тобой, были одними из немногих случаев, когда я действительно жил и был счастлив. Не потому что так надо, а потому что я так чувствовал. Ты сделал так много для меня, а сам, наверное, даже не догадываешься об этом... Мне неловко об этом просить, но прошу, сделай мне последнее одолжение: присмотри за моей семьей и позаботься о себе. Прости, что не смог сказать это раньше, прости, что не смог уберечь тебя сам, прости, что так и не смог рассказать о своих чувствах к тебе. Прости за то, что все вышло так сумбурно и я даже не успел попрощаться, прости, прости меня... Я слышу шаги, поэтому я не могу писать слишком много. Однажды мы обязательно встретимся снова, мой несостоявшийся возлюбленный, С искренней любовью... твой Чайлд." Стрелка часов остановилась. «Какой же ты наивный, друг мой, раз думал, что я так просто тебя забуду...»