Althaea officinalis в сентябре

Рифленая подошва подвела, не удержала, нога соскользнула с края канавы в застоявшуюся темную воду. Гарри выругался без особой злости, присел на рыжеющую, в явно наметившихся проплешинах траву, с трудом развязал на совесть затянутый узел на шнурке. Было тепло и по-сентябрьски прозрачно, но пальцы устали и плохо гнулись после того, как он вытянул из земли десяток длинных, одревесневших корней с мощными боковыми отростками. Влажная солончаковая почва, на которой только и росла эта трава — не трава, цветок — не цветок, налипала на корни, держала их крепко, как мать любимое дитя, отпускала со всхлипом. Althaea officinalis… Он высушил заклинанием ботинок, надел снова, завязал жесткий от воды и грязи шнурок, поднявшись, потопал ногами, проверяя, удобно ли. Накопать надо было еще много, зима впереди. Неподалеку, за кустами боярышника, увешанного багряными слезами, стеной стояли стебли алтея. Высокие — Гарри по грудь, — они уже отцветали, бросая осени последний отчаянный вызов мелькавшими кое-где блекло-алыми розетками. Гарри пропустил между пальцев жесткий ворсистый лист. По губам скользнула улыбка — почти отталкивающая неприветливость растения вызвала у него какие-то смутные ассоциации. Он снял с пояса лопатку, увеличил и принялся подкапывать корни, откладывая, насколько можно, момент, когда придется, чертыхаясь и обливаясь потом, снова тянуть неподатливый алтей из земли, перехватывая скользящие в ладонях стебли. Ничего, не в первый раз… Althaea officinalis… Glycyrrhíza… Thýmus… Melilótus… Méntha… Plantágo… Алтей, солодка, тимьян, донник, мята, подорожник… Он вспомнил тот день, когда обнаружил в одной из лавчонок Лютного этот заказ. Самый обычный, ничем не примечательный, рядовой до оскомины. Что-то заставило его вернуться, прочитать листок еще раз, спросить, кто делает этот заказ, часто ли, на какой адрес. Может быть, вера, может быть, аврорская интуиция, может быть, почерк, показавшийся смутно знакомым. Без веских причин он бы не стал вот уже третью осень истреблять растение, находящееся в Англии под угрозой уничтожения. Но эти чертовы корни так трудно копать, особенно если есть проблемы с дыханием… Алтей очень хорошо помогает при воспалении горла. Гарри спустился к мелкому прозрачному ручью. В отличие от матовой, похожей на черный зрачок воды в канаве, ручей весело отражал высокое бледное небо и редкие облака. Отражение было ярче и лучше, чем действительность, заставляя верить, что вокруг царит весна, а не ранняя задумчивая осень. Было жаль разрушать это живое чистое зеркало, но корни обязательно нужно было очень быстро промыть. Потом Гарри нарезал их на куски длиной в ладонь, чуть запнувшись на первой «с» заклинания. Корзинка наполнилась доверху, оттянула руку. Гарри довольно улыбнулся. Этого точно хватит на зиму. Алтей хорош домашней заготовки; торговцы часто пересушивают его, чтобы лучше хранился, а пересушенные корни теряют в пользе. Он лизнул косточку на указательном пальце, где откуда-то взялась розовеющая царапина. На языке остался вкус алтея — терпкая сладость, слишком яркая для этой осени. Трава донника, трава тимьяна. Лист мяты и лист подорожника. Корень алтея, корень солодки. Забытая богом деревушка на границе с Шотландией. Дом на отшибе, почти в лесу. Аврорская интуиция, детская вера в чудо. Почему он раньше считал таким трудным запоминание ингредиентов? Он поставил корзинку на крыльце, у самой двери, там, где обычно оставляют молоко. Спустился по четырем неровным ступенькам, подошел к калитке, не торопясь. Не то чтобы он чего-то ждал… Но корзинку забирали. В тот же час — он проверял. Может быть, его окликнут следующей осенью. Естественно, по фамилии, как на уроке. Естественно, без малейшей любезности. Естественно, недовольно. — Поттер!.. И можно будет обернуться, посмотреть, убедиться — все так, как он однажды предположил, пусть никто и не поверил в его предположения. Все будет хорошо. Нужно только подождать.