Однажды и навсегда...

Один день из жизни. Моей жизни. День, который перевернул всё… — Эй, пацан, ты живешь здесь? — около подъезда, на лавочке, сидит немолодой мужчина. — Возможно. — Может знаешь, Матвея Алексеевича? — Да, когда-то он жил здесь. — Значит, больше не живет… — Нет. Года три или четыре назад он умер и сейчас в квартире живет его сын с семьей. — Умер…- эхом повторяет мужчина. — Да. Я точно не знаю, маленький ещё был, но он чем-то болел. Кажется, рак. А вы? — Я? — Да, вы его друг? — Да… Мы… Извини, спасибо за информацию. Не знаешь случайно, где его похоронили? — Нет. Вы у сына спросите. — Обязательно, — мужчина спрятал лицо в ладони и беззвучно заплакал. Плечи его тряслись, а я не мог двигаться. Стоял и смотрел. Его было жаль. — Вы зайдете со мной? У сына Матвея Алексеевича, недавно ребенок второй родился, поэтому его жена должна быть дома. Её Вера зовут. Идёте? — Да, — мужчина встает и с трудом передвигая ноги, заходит следом в подъезд. — Я провожу вас до квартиры, — мы стучимся в нужную нам дверь. — Кто? — Вера, это Сергей. Тут, к Матвею Алексеевичу, приехал друг. Хотел бы узнать, где похоронили… — Здравствуйте. Вы… Николай?— Вера шепчет в приоткрытую дверь. — Да, — говорит мужчина и опускает голову. — Проходите на кухню. Только тихонько, я сына недавно уложила. Сергей и ты проходи, чаем угощу. Мы идем на кухню и Вера, прикрывая дверь, суетится с чашками и заваркой. — Знаете, Николай. Он вас ждал. Всегда. И перед смертью, его отпустили домой, лечение не помогало…уже будучи в бреду, шептал только ваше имя. Он вас очень любил. Когда был в сознании ещё, попросил написать для вас письмо. Сам уже не мог, писала я. Отдам его вам, потом. Сейчас заварю вам чай, который любил Матвей Алексеевич. Мой муж, Борис, до сих пор его покупает. И когда ему особенно грустно, он заваривает именно его. — Улун…золотая корица… — Да. Верно. Боре нравится, что его можно заваривать несколько раз и он только вкуснее. Я сидел и молчал. В глазах Николая стояли слезы и такая тоска с печалью… — Николай, расскажите, куда вы пропали…что же случилось? Почему, всё так… Боря искал вас. Пятнадцать лет искал, а после смерти отца перестал… Нашего старшего сына зовут Колей, в честь вас. Матвей Алексеевич настоял. Ему уже пять, он сейчас в садике. А младший у нас — Матвейка. — Мне…можно в ванную? — Конечно. Вера и я сидели и смотрели друг на друга, когда из ванной, включив воду и думая, что никто не слышит, раздались рыдания Николая. Он выл, скулил…а потом тишина. Минут через тридцать мужчина вышел из ванной. — Дайте письмо. Я пойду. — Нет. Вы ещё задержитесь. Через пару часов муж придет с работы. Он мне не простит, если не увидит вас. Раздался детский плач и Вера побежала к ребенку. - Что же я наделал…как же больно... Ох, Матюша.. Николай говорил быстро, вспоминая мелкие детали, возвращаясь назад и убегая вперед. А я, боясь спугнуть нахлынувшие воспоминания, сидел открыв рот от услышанного и молчал. Даже свой чай не пил, чтобы не прерывать поток откровений. Человек напротив, смотрел в окно и в его глазах по мере повествования вспыхивал огонь, загоралась радость или их охватывала печаль… — Я встретил его, когда он только женился. Случайно, на улице. Он врезался в меня, читая на ходу какой-то конспект. Такой смешной был…в очках, волосы в разные стороны и огромный шарф вокруг шеи. Я подумал, чего это он его напялил, ещё только октябрь… *** — Извини. — Давай помогу, — я опустился рядом с очкариком на корточки и помог собрать с грязного асфальта разлетевшиеся листки, — вроде всё. Он поднялся и сняв очки, начал их протирать. Смотрел на меня удивленно, а я…не смог оторваться от его глаз. Меня молния насквозь прошила. До сих пор помню то ощущение…покалывание в кончиках пальцев и отнявшиеся ноги… У него были…как-бы сказать…переливающиеся глаза. Я никогда таких не видел. Белый лёд с синевой неба и зелёными искринками. Первое, что пришло в голову –его глаза цвета воды в Тихом океане. Мне было всего шестнадцать. И я…влюбился с первого взгляда в его глаза. Он меня приворожил ими. Затянул. Глубоко и, как оказалось, на всю жизнь. — Меня Матвей зовут, — очкарик снова напялил на нос очки и протянул руку. А я…не мог шевелиться, но его улыбка вывела из дурацкого транса. Он улыбался так, что мне показалось, я смотрю на солнце. Глаза болели от яркого света, который она дарила. Боже…мне снесло крышу. Я протянул наконец-то руку и моя ладонь прикоснулась к огню. Рука плавилась, но я не мог разжать пальцы. Меня ударило током в сердце, прямо в сердце. *** Николай заплакал и сжал свою правую руку в кулак. — Я чувствую этот огонь столько лет...Чувствовал рядом с ним и чувствую сейчас, когда его уже нет на этой земле… *** — Коля… Николай. — Приятно познакомиться, Николай. Спасибо за помощь. Может, угостить тебя мороженым, в знак благодарности? Любишь холодное и сладкое? — Не люблю мороженое. Но от большого клубничного коктейля не откажусь. — Хм, клубничный? Ну, идем. Попробую исполнить твое желание. Он провожал меня до дома, уже поздно вечером, видите ли я маленький, а мир вокруг страшный и злой… И я не знаю как, но поцеловал его. Сам, первый. Просто ткнулся в его губы, на которые смотрел весь вечер и пропал. Это был особенный поцелуй. Не первый, но особенный. Самый важный в моей жизни. А Матвей ответил, целовал мое лицо и шептал: «Как же так, как же так, Коленька? Почему же раньше не встретил тебя…». Это уже потом, когда моих родителей не было дома и у нас случился первый секс. Самый первый для меня, самый правильный…он признался, что недавно женился. И я принял его таким, разрывающимся на части между мной и женой. Мы встречались тайком целый год. Целый счастливый год! Он стал всем. Понимаешь? Всем. Такой добрый, славный, мудрый в свои двадцать два… Я так привязался к нему. Он был моим кислородом… А потом его жена родила сына… Матвей встретился со мной, даже не помню где…его глаза потухли и мой мир рухнул в пропасть. Я оглох слушая его слова, перестал видеть, глядя на него. «Я выбрал сына. Мы не можем… Прости». Он вырезал моё сердце тупым ножом и унёс с собой. На долгих шесть лет. Николай снова плакал. Такими горькими слезами…я слушал его с комом в горле. Это было слишком для меня… — А спустя шесть лет он появился неожиданно, на пороге моего тогдашнего офиса. Я только устроился на работу. Уж не знаю как нашел, возможно родители помогли. Взял за руку и увел с собой. Вот так просто, увел в нашу совместную жизнь. В прямом смысле — жизнь. Без него, в ней не было смысла. Жизни не было. А как я был рад познакомиться с Борькой. Он, как и отец был взрослее сверстников и такой умненький. Только он знал о наших…очень близких отношениях. Мы так здорово проводили время втроем! А в 14, Борька захотел жить с нами. Его мать, помнится, рвала и метала. Но ничего не могла сделать… Я так рад, что моя жизнь, в то время, была настоящей. Больше такого я не испытывал. Никогда. Я ушел. Через восемь лет счастья. Так надо было. Это было начало двухтысячных, общее порицание и невозможность быть полноценным, если ты «педик». Угроза была и шантаж. Матвей мог легко потерять свой важный пост, потерять все регалии и степень… Сейчас, я понимаю, как всё было глупо…но тогда, грозили опозорить не только Матвея, но и Борьку. И я исчез. Мне было нечего терять, лишь мою жизнь и сердце, оставшееся руках Матюши… Я плохо прожил эти годы без него. Один, скитаясь по городам. В поиске чего-то, утоляющего душащую меня тоску… Можно сказать и не жил…сквозь туман алкогольного похмелья, в памяти, каждое утро всплывало лицо, с глазами цвета океана. И смотря на солнце в зените, мне чудилась его улыбка. Всё это время я жил в аду. Тысячи, миллионы раз я хотел вернуться...но, каждый раз, меня остановливало то, что я боялся. Боялся его ненависти в глазах. Боялся его холода от предательства. Чем ещё, можно считать мой побег? А сейчас все-таки решился. Не мог больше, мне нужен был глоток кислорода. И вот, я здесь. А его нет. Опоздал. Мои глаза заволокла пелена слез. Я и не видел, что Борис давно стоял сзади и слушал. Его рука легла на плечо Николая и сжала. — Здравствуй, папа Коля. Николай поднял красные от слез глаза, вскочил на ноги и обнял Бориса. — Прости меня, мне так жаль. Прости. Я тихонько вышел из кухни, потом из квартиры. И долго стоял около окна в своей комнате, разглядывая прохожих. Жизнь такая, порой, тяжелая… Видел, как Николай, вышел из подъезда, сжимая в руках бумажный листок. Видел, как он читал и листок дрожал в его руках. А потом он упал на колени, уткнувшись лбом в грязь асфальта и рыдал. Долго рыдал. Я стоял в тихой теплой комнате и слезы катились по моим щекам. Часто, потом, встречал Николая. Он приезжал к Борису и своим внукам — так он говорил. Видел его до тех пор, пока мы не переехали в другой город. Надеюсь, Николай счастливо проживает свою жизнь рядом с сыном и внуками, своего единственного любимого человека. Я вырос. Мне уже давно не пятнадцать. Но эта история, повлияла на все, что было после, в моей жизни. А в ней было многое. Поцелуй одноклассника, влюбленного в меня. Наш откровенный разговор и в итоге, наша дружба, вот уже десять лет. Моя жена, солнечный свет её улыбки, до сих пор, гоняет мурашки по моему телу, когда прихожу после работы домой. И две прекрасных дочки — моя жизнь, моё будущее. Я, часто думаю об этой истории, случайно рассказанной мне, отчаявшимся человеком. Спасибо ему. Возможно, без него, я не увидел бы солнца в моей жизни и не понял, что это солнце моё.