Кулинарный сюрприз

      Кот Нуар заглянул в мою комнату непривычно робко, с некоторой опаской ожидая, что за неосторожный Катаклизм его погонят веником, но заметил восстановленный костюм Пингвина и облегченно выдохнул. Однако, не увидев обещанного подноса с выпечкой, он слегка нахмурился и перевел вопросительный взгляд на меня.       Я хитро прищурилась и поманила его за собой.       – Мы спустимся вниз? – с тревогой спросил он.       – Ага.       – Но там ведь твой отец!       – Точно.       – И мама!       – Угу.       – И у нее в руках снова будет эта страшная скалка!       «У тебя тоже скоро будет такая в руках, Котенок», – с предвкушением подумала я, но портить сюрприз не стала.       Вспомнив о скалке, Кот занервничал еще больше, но я не дала ему сбежать.       – Неужели лучший герой Парижа струсил?       – Лучший? – оживился он.       – Конечно. Вы с ЛедиБаг – лучшие.       – А кто лучше, ЛедиБаг или я? – вдруг спросил Кот Нуар.       Я оценивающе взглянула на него и неопределенно качнула головой.       – Спроси у своей Леди.       – Но я спрашиваю у тебя. Кого ты считаешь лучшим? – настаивал он и вновь развернул меня к себе за плечи, пытливо уставившись мне в глаза. Кажется, для него это и правда был важный вопрос. Что ж, тогда…       – Все считают лучшей ЛедиБаг, – медленно сказала я, наблюдая за его реакцией. Его уши опустились и взгляд почти потух, но снова загорелся, стоило мне продолжить. – Но я считаю, что без тебя она была бы обречена, Котенок. Так что мой ответ – Кот Нуар.       Парень замер и с таким восторгом на меня посмотрел, что мне стало даже неловко, поэтому я высвободилась и продолжила путь, предварительно цапнув его за руку, чтобы не отставал.       – Ты правда так считаешь? – радостно переспросил он.       – Правда, – улыбнулась я, ни капли не лукавя. Без него я не смогла бы стать той ЛедиБаг, которую знает весь Париж. Если бы от него не было такой мощной поддержки, я бы струсила еще в самом начале и придумала бы способ отдать Камень Чудес более отважной Алье.       Мы спустились в квартиру, а после – еще ниже, на первый этаж, в святая святых нашей пекарни. На кухню. Кот восхищенно огляделся и настороженно замер под прицелом двух пар любопытных глаз.       – Вы чего там встали? – добродушно улыбнулся папа, предупрежденный о необычном госте, и приглашающе махнул могучей рукой, отчего Кот непроизвольно пригнулся. – Проходите. Будем готовить круассаны. Не все же вам только лопать.       – Вообще они готовятся три дня, – сказала мама. – Но у нас как раз есть наготове все этапы, так что ты попробуешь все за раз, Кот Нуар. Ты готов?       Напарник растерянно взглянул на меня, на моих родителей, потом широко улыбнулся и с энтузиазмом кивнул.       – Отлично! Тогда иди мой руки и приступим.       Наверное, Кот Нуар впервые в жизни мыл руки в супергеройском костюме. Я вообще ни разу этого не делала – как-то не до того было во время битв. Напарник безропотно выполнил поручение и во все глаза уставился на родителей в ожидании начала приготовления таких полюбившихся ему хрустящих круассанов. Я тоже на всякий случай ополоснула руки, хотя и делала это совсем недавно, но пекарскую привычку не искоренишь. Пусть я и появлялась на кухне не так часто.       И мы приступили. Сперва облачились в фартуки, шапочки и перчатки, потом родители по очереди объясняли этапы, Кот внимательно слушал и следил за их руками, а после пытался в точности повторить, и у него даже неплохо получалось. Не обошлось, конечно, и без казусов.       Один раз Кот неудачно махнул хвостом, уронив одну из мисок с мукой, потом поскользнулся на выроненном от неожиданности масле, и сам же во всем этом извозюкался, за что мама отправила его отмываться, крикнув вдогонку:       – Хвост тоже с мылом чтобы помыл, а то вдруг ты им тесто заденешь! – и, подумав добавила вполгоса: – Впрочем, я просто обмотаю его пищевой пленкой. Не все же тебе Коту Нуару костюмы придумывать, Маринетт.       Мама подмигнула, и мы рассмеялись. А вернувшемуся Коту, точнее, его хвосту, было совсем не до смеха. Он извивался и уворачивался от прозрачной пленки и даже попытался спрятаться за меня. Однако я его поймала и помогла маме как следует его обернуть.       Когда с этапами первого дня было покончено, папа убрал получившееся тесто в холодильник и достал оттуда другое, уже выдержанное в течение ночи.       Когда стали его раскатывать, Кот не рассчитал силу и расплющил тесто так, что то стало почти прозрачным, и в нем даже образовались дыры. Заметив две особо крупных, он приподнял получившееся полотно и взглянул сквозь них на меня.       – Как тебе моя новая маска, Маринетт?       – Кот, – я отвлеклась от своего кусочка теста и взглянула в его сторону. – Положи его на стол, а то уронишь. И вообще, как ты умудрился сделать его таким тонким? Оно же сейчас порвется!       Нуар, получив еще два укоризненных взгляда от моих родителей, тоскливо вздохнул. В итоге ему пришлось скатывать его в ком и пытаться снова. Со второй попытки у него получилось, как надо.       Потом, когда мы раскатали и сложили тесто особым образом, папа снова поменял его, но уже на то, которое пролежало в холодильнике две ночи. Началось самое интересное – закручивание круассана, и Котенок повеселел. Он увлеченно делал одно изделие за другим, не обращая внимания на ироничные, но понимающие взгляды от родителей, старательно выверял каждое движение, дабы ничего не испортить. А чтобы не потерять свои творения, он нарисовал острым когтем на каждом из закрученных им круассанов крохотные ушки. Но перед приготовлением нужно было ждать еще около трех часов, поэтому мы взялись за макароны.       Их готовить было на порядок сложнее и намного проще что-то испортить, так что у Кота очень скоро накопилась целая горка неудачных макарон. Он грустно вздыхал, но решительно брался за следующую небольшую партию, пробовал снова и снова, и в конце концов у него все-таки получилось. Он выглядел настолько счастливым, словно не десерт приготовил, а нашел логово Бражника и стащил у него Камень Чудес.       К моменту его триумфа как раз можно было продолжать готовить круассаны, так что мы, отложив тарелки с готовыми разноцветными макаронами, переключились на них. И снова он наблюдал за их приготовлением, словно дорвавшийся до пестреющих картинками книжек ребенок. Ему все было интересно, и он радостно подпрыгивал на месте, когда, приоткрыв дверь духовой печи, замечал изменения в цвете выпечки.       – Маринетт, смотри, они потемнели! Их уже можно доставать?       – Нет, еще рано. Да еще даже десяти минут не прошло. Ты куда так торопишься?       – Мне не терпится их съесть! Я впервые в жизни готовлю, Маринетт!       – Для первого раза у тебя неплохо выходит, Кот Нуар, – сказала мама.       – Думаю, в тебе есть задатки хорошего пекаря, – сказал папа.       Я только кивнула, соглашаясь, и с широкой улыбкой наблюдала за его восторгом. И тот стал особенно велик, когда заветные круассаны кошачьего приготовления были наконец выставлены наружу остывать. Кот крутился вокруг них, как заведенный.       – Думаю, эту партию можно выставить на продажу, – сказала я, попытавшись забрать из-под его носа поднос, и хихикнула, когда напарник ударил меня лапой и зашипел. – Шучу, Котик.       Мама неодобрительно покачала головой.       – Нет, пожалуй, мы лучше возьмем твои, Маринетт. А ты, Кот Нуар, можешь забрать все то, что сегодня приготовил.       – Эй! – возмутилась я, но родители были непреклонны, и мне пришлось смириться.       Я думала, что осталась на сегодня без выпечки, однако, когда мы снова поднялись в мою комнату, Кот все-таки поделился со мной своими творениями. И они были великотлепны.