Раздеть сталкера

Тэхён не сразу смог подняться — затёкшие от напряжения и неудобной позы конечности категорически отказывались следовать сигналам мозга. Шатаясь, он как попало натянул на себя валяющуюся вокруг одежду, а потом доковылял до кухни, чтобы ополоснуть в раковине хотя бы руки и постараться пригладить торчащие волосы — и это оказалось максимумом, на что он был сейчас способен. Тут уж было как-то не до наведения марафета. Звонки терпеливо повторялись, словно вовсе не подгоняя, а лишь в очередной раз напоминая о нахождении гостя за дверью. Тэхён так вымотался морально и физически, что даже не смог обозначить внутри какие-либо отчётливые эмоции: на страх уже не осталось сил, а стыд за последнее время стал обычным делом; так что, в конце концов доковыляв до коридора, он без колебаний повернул дверную ручку. В одном Тэхён был уверен твёрдо: если штангист снова заведёт разговор про тюрьму, он точно выцарапает ему глаза. С этой мыслью и распахнул перед гостем дверь. Снаружи его встретил пристальный, пробирающий до костей взгляд. По спине Тэхёна тут же пронёсся табун мурашек, и он замер, не зная, что говорить и как себя вести. Недавняя безэмоциональность, вызванная усталостью, вмиг исчезла без следа, стоило только ему вновь оказаться напротив соседа. С минуту они молча смотрели друг на друга, потом Чонгук, не дождавшись приглашения, сделал шаг внутрь квартиры и прикрыл за собой дверь. На его губах мелькнула довольная полуулыбка. Хозяин не стал возражать и дал гостю пройти, попятившись назад. От осознания, что штангист пришёл к нему среди ночи с таким таинственным лицом, Тэхён почувствовал внеплановое повышение температуры тела — кровь под его кожей стала горячее и слегка ускорила своё движение. Оставалось лишь догадываться, какую цель мог преследовать сосед, ведь уже и без того успел проучить Тэхёна сполна. Было сложно сконцентрировать внимание на лице пришедшего — уж слишком сильно хотелось скользнуть глазами ниже и как следует рассмотреть его с ног до головы. В целом гость выглядел как обычный человек — никто и подумать бы не смог, что за этой маской приличия скрывается такой отъявленный извращенец. Но вот одежда… Она была уже другой, не той, что утром; и если свободные спортивные штаны оказались ничем не примечательными, то вот чересчур облегающая футболка не позволила так просто отвести от себя взгляд. Она была белой и настолько сильно обтягивала грудь и руки штангиста, что по нему можно было изучать строение мышц на уроке анатомии. Тэхён сглотнул, обведя глазами упругие изгибы груди и остановившись на двух бусинках сосков, отчётливо видневшихся под тканью. Неизвестно, сколько времени он простоял так без движения, таращась на них. Гость пошевелился первым: распрямившись и чуть вздёрнув подбородок, словно всё происходящее было простой обыденностью, он вдруг поднял руку и протянул Тэхёну его бинокль. — Хороший бинокль, — как ни в чём не бывало сообщил он. — Всё отлично видно. Тэхён с трудом отодрал свой взгляд от чужих сосков. Будто вернувшись в реальность после пятиминутного перерыва, он поспешно оценил положение, глянув на протянутый бинокль и пропустив через мозг услышанные слова. Казалось, все существующие рекорды позора уже были побиты за минувший день, но Тэхён всё равно почувствовал жгучее смущение. Память с радостью напомнила, какими страшными и похабными вещами он занимался, пока штангист разглядывал каждый сантиметр его голого тела. Собственные стоны ещё стояли в ушах, а бесстыдные сообщения всплывали перед глазами. Во рту пересохло. Волна разогревшейся крови медленно поползла вниз по животу. Чёрт, лучше не стоит об этом вспоминать. Он с трудом смог избавиться от впечатляющих картинок и вернулся мыслями к Чонгуку, что застыл напротив с протянутой рукой. Тэхён встрепенулся и неуверенно потянулся за биноклем. — Надеюсь, вы вдоволь насмотрелись, — не зная куда себя деть, процедил он и не сумел скрыть в голосе пробившиеся нотки укора. — Сердишься? Я ведь просто пытался понять тебя, — невозмутимо ответил сосед, пожав плечами, а затем кивнул в сторону кухонного стола. — Угостишь чаем? «Какого х…» — в сердцах. Спасибо, что не вслух. Беззвучно распахнув губы, Тэхён так ничего и не ответил — лишь моргал через раз, вылупившись на штангиста. Наконец осознав, что застыл как истукан прямо у него на пути, Тэхён спешно сделал шаг в сторону. Принимать гостей и устраивать чаепития он, честно говоря, совсем не планировал. Особенно Чон Чонгука. Особенно в такой поздний час. Сердце невольно ускоряло свой ритм, и Тэхён никак не мог запретить себе волноваться. Ситуация сама по себе была не из рядовых и обыденных. Волнение обволакивало его, как облако ядовитого дыма. Чонгук тем временем разулся и сделал несколько шагов внутрь квартиры: осмотрел коридор и кухонную зону, мельком кинул взгляд в сторону гостиной. Затем не торопясь устроился за столом, повернувшись к Тэхёну вполоборота и опершись на гладкую поверхность локтем. По странному выражению лица невозможно было определить, что у него на уме, да и взгляд по-прежнему оставался чертовски неясным. Тэхён почему-то догадывался, что этот чай его гостю нужен так же сильно, как собаке — пятая нога; но всё равно засеменил к кухонной столешнице и завозился с чашками. Одно было предельно ясно — уходить сосед не спешил и явно искал повод задержаться. — Прости, я без вкусняшек, — сказал штангист и виновато вскинул руки, а на его губах расплылась совершенно странная улыбка. Тэхён старался не отвлекаться от приготовления чая — лишь украдкой опустил взгляд и скользнул им между ног гостя. Нельзя было не отметить, что одна вкусняшка у него там точно завалялась, которую Тэхён не отказался бы облизать. К счастью, эти наблюдения не были озвучены вслух, однако в его собственном паху снова ощутилось давление. Тэхён отчаянно старался силой мысли прогнать его оттуда. После последних приключений его яйца напоминали два выжатых лимона, а член висел грустной тряпочкой — Тэхён был уверен, что исчерпал все запасы своей потенции и до конца года у него больше не встанет. Не тут-то было: одно только присутствие штангиста в комнате действовало получше любой виагры. Тэхён прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на чём-нибудь не возбуждающем. — Может, у тебя найдётся что-нибудь? — раздалось за спиной. Тэхён вздрогнул и не сразу понял суть вопроса, ведь давно потерял нить разговора где-то между своих попыток противостоять возбуждению. — Что?.. Чонгук подпёр ладонью подбородок, не переставая улыбаться. — Есть что-нибудь вкусненькое? Растерявшись, Тэхён бессмысленно блуждал глазами туда-сюда, стараясь припомнить скудный ассортимент своего холодильника. Наконец он промямлил: — Н-немного риса, маринованная редька… Чонгук поморщился. — Я предпочитаю что-нибудь… послаще. — Выделив интонацией последнее слово, он вновь растянул губы и одарил собеседника многозначительным взглядом — тем фирменным, из-под полуопущенных ресниц. Возможно, от всего пережитого стресса у Тэхёна начался приступ отупения, но он реально не знал, как расшифровать эту странную ухмылочку и выжидающую позу, поэтому только пожал плечами с извиняющимся видом. Сладкого действительно в доме не было, даже последние конфеты он доел сегодня днём, пока был на нервах. Дабы дать себе немного времени и собраться с мыслями, Тэхён вновь сосредоточился на чае. Не нужно было обладать глазами на затылке, чтобы понять: всё это время штангист его пристально разглядывал. Тэхён пытался не думать о том, что ещё каких-то полчаса назад валялся на полу и его волосы до сих пор торчали в разные стороны; что футболка измята, будто её достали из неприличного места, а штаны и вовсе в спешке натянуты наизнанку. Обречённо выдохнув, он налил гостю чаю, заодно плеснув и себе. Лишним не будет — может, поспособствует успокоению. Одну чашку Тэхён поставил на стол перед сидящим, а сам предпочёл остаться возле кухонных шкафчиков, там и попить чай. Волнительная пауза затянулась. Нужно было как-то завести разговор, чтобы вскоре выяснить самое главное: искупил ли Тэхён свою вину перед соседом и может ли наконец выдохнуть с облегчением. — Так что… — Он приземлил свою чашку на блюдце и топтался у столешницы, не решаясь подойти к гостю ближе. — Что вы там пытались понять?.. С помощью моего бинокля. Чонгук откинулся на стуле с самым спокойным видом. — Разве не ты сам просил понять тебя? А как понять человека, если ни разу не побывал на его месте. — А-а-а, понять и простить, всё ясно… — Тэхён просиял нелепой счастливой улыбкой. — Что же, если вы меня уже поняли, значит… осталось только простить. Гость склонил голову чуть набок. — Кажется, в том списке был ещё один пункт. Вся радость на лице Тэхёна моментально погасла, сменившись стремительно округлившимся взглядом. Он едва не подавился чаем: только чудо помогло ему не показать штангисту своё смятение и моментально сориентироваться. Что бы ни случилось — нужно всё отрицать. Этот принцип не раз выручал его в жизни. — Никаких пунктов там больше не было, я вас уверяю. Чонгук выглядел так, словно происходящее его страшно забавляло — сидел за столом расслабленно, без спешки попивал свой напиток и даже на минуту не стирал с губ ухмылку неизвестного значения. От услышанного он с напускным удивлением приподнял брови. — Разве? Ведь ты сам сказал: меня нужно понять — это первый пункт, — с этими словами он загнул один палец, а затем задумчиво почесал затылок. — Каким же был второй? Кажется, что-то там про трах… — Нет! Нет! — запаниковал Тэхён и испуганно выставил вперёд руки, будто умоляя его не продолжать. — Ничего подобного я не имел в виду! Это просто такая фигура речи, понимаете… Чонгук с ухмылкой отхлебнул свой чай. — Очень интересная фигура… Тэхён мгновенно разволновался — настолько, что даже временно забыл про опасно маячащее на горизонте его штанов возбуждение. Вот же чертовщина, штангист решил припомнить ему прошлые грешки! Целая вечность могла уйти на то, чтобы разбираться с каждой из фраз, которые он там в панике наболтал ему у двери. И если чего-то хотелось сейчас Тэхёну меньше всего, так это отвечать за свои утренние оплошности. Не ровен час, сосед по новой разозлится и придумает для него ещё какие-нибудь испытания… Тэхён спрятал взгляд и попытался сделать глоток чая, но дрожащие пальцы не могли удержать чашку. Щёки стремительно раскраснелись, уши заполнил пульсирующий шум, пот проступил на лбу — Тэхён прекрасно знал, к чему всё идёт, и с ужасом ожидал худшего. Пока штангист предъявлял за прошлые безумные фразы, Тэхён был почти готов осыпать его новыми. Слишком много впечатлений: недавняя публичная дрочка, сексуальный штангист в его квартире, фотографии которого можно использовать как практическое пособие для лечения импотенции; неожиданное чаепитие, его странные улыбочки и, чёрт, воспоминания об утреннем позоре… По ходу, в конце этого безумного дня Тэхён решил собрать комбо волнительных событий. Его сердцебиение ускорялось с каждой секундой — крах был совсем близко. Решив, что терять ему всё равно нечего, и весь стыд, пережитый за сегодня, всё равно ничто не переплюнет, Тэхён вдруг зажмурился и выпалил абсолютно неожиданное: — Я вовсе не специально говорю подобные, ну… фразы. Проблема в том… — Он помялся. — У меня есть одна особенность — когда я сильно нервничаю, то начинаю говорить всё, что думаю. Удивление на лице Чонгука на мгновение показалось очень искренним. — Вот как?.. — Да-да, с самого детства!.. — Тэхён утвердительно закивал. — Знаете, стоит лишь переволноваться, так и несу всякую нелепицу. Так что не судите строго… Он выдохнул с некоторым облегчением. Может, если сосед будет знать правду, он не станет принимать близко к сердцу всё услышанное, а значит, Тэхён опозорится перед ним чуть меньше. От этой мысли его внутреннее цунами из эмоций даже немного стихло, и он наконец смог допить свой чай, не расплескав его при этом по всей кухне. Штангист почёсывал подбородок и выглядел глубоко впечатлённым. Тэхён уж было подумал, что опасность миновала, и позволил себе немного расслабиться, прислонившись к столешнице поясницей и обтирая ладонями влажный лоб. Однако долгожданное спокойствие продлилось недолго. После некоторых раздумий Чонгук вновь подал голос. — Говоришь то, что думаешь? — уточнил он ещё раз, и Тэхён кивнул с самым невинным видом. Сосед сощурился. Его подозрительное выражение лица почему-то не сулило ничего хорошего. — Получается, в тот момент, когда я стоял в этом самом коридоре и говорил, что сдам тебя полиции… Ты умудрялся думать о том, чтобы переспать со мной? Ну, вообще-то, так всё и было. А кто виноват в том, что рядом со штангистом невозможно думать о чём-либо другом? Явно не Ким Тэхён. Он лишь невинная жертва его красоты и сексуальности. Громко сглотнув, Тэхён неловко забегал глазами по комнате. Он рассчитывал на понимание и сочувствие, а после и на некоторую лояльность, чего греха таить; но о подобном повороте сюжета даже не задумывался. Тэхён выдавил из себя неестественный смешок, будто ничего забавнее ещё в жизни не слышал. — Да что вы, конечно же нет… то есть да!.. — Он на автомате исправил себя, а потом вздрогнул, испуганно уставившись на соседа. — То есть нет… — Закрыв лицо ладонями, Тэхён обречённо простонал и… сдался. — Боже, да я уже две недели думаю об этом круглосуточно, что мне какой-то там момент… Чонгук пристально смотрел на него. С каждой секундой молчания его взгляд становился глубже и темнее. О чём он в этот момент думал — оставалось лишь догадываться, но вряд ли это было что-то доброе и безмятежное. Тэхён воровато глянул на него сквозь собственные пальцы и без особой надежды добавил: — Я, конечно же, совсем не это хотел сказать… От затянувшейся тишины в комнате нагревался воздух. Тэхёну было страшно даже дышать — вжавшись в столешницу, он тайком косился на штангиста: тот не двигался и выглядел потерянно, и в неподвижном молчании между ними Тэхён словно различал звуки сверчков, раздающиеся в чужой голове. Очередной обращённый на него взгляд недобро блеснул, а низкий голос, прервавший паузу, заставил вздрогнуть: — Очень интересно… И о чём же ты думаешь сейчас? Тэхён мысленно пожелал себе вечного покоя и светлой памяти, затем вдохнул поглубже и без колебания выплеснул на собеседника вереницу слов: — Ну, например, о том, как мечтаю получить ваше прощение… И совсем немного о своём хроническом стояке, о паре сосков под одной проклятой белой футболкой и огромном желании облизать вашу вкусняшку, а лучше заглотить по самые гланды… Он отшатнулся, ещё сильнее вжавшись в край столешницы, готовый забраться на неё с ногами, лишь бы отодвинуться как можно дальше. Глаза распахнулись так сильно, будто всё озвученное было для него не меньшей неожиданностью, чем для собеседника. — Я… я… — едва различимо пролепетал он. — Дай угадаю: вовсе не это хотел сказать? Чонгук вдруг снисходительно рассмеялся — это выглядело так очаровательно, что Тэхён абсолютно неуместно забыл обо всём и заворожённо уставился в его лицо. Он соврёт, если скажет, что эти улыбка и смех — не самые прекрасные из всех, которые ему довелось наблюдать в своей жизни. — Вижу, твой недуг действительно прогрессирует, — добавил сосед, не переставая улыбаться. Тэхёна очень вдохновил тот факт, что гость развеселился. — Так вы меня прощаете? — с самой чистой и наивной надеждой в голосе пропищал он. — Пока не уверен. С этими словами Чонгук потянулся к чашке, чтобы сделать несколько финальных глотков, затем откинулся на стуле, сцепив пальцы на затылке и расправив локти в стороны. В каждом его движении прослеживалась вальяжность и будто некоторое издевательство над собеседником — словно спешить было некуда и в этой комнате вовсе не решалась сейчас судьба человека. А тот самый человек так и застыл на месте ни живой ни мёртвый, безотрывно следя за каждым движением штангиста и каждой эмоцией на его лице. Хотелось получить от него более развёрнутый ответ, но тот лишь молчал с невозмутимым видом, покачиваясь на стуле. В конце концов он поднялся с места. Температура вдыхаемого Тэхёном воздуха росла буквально на глазах — ползла вверх, как ртуть в градуснике, пока он наблюдал медленное приближение гостя. Тот шагал неспешно, но уверенно, с каждой секундой сокращая спасительное расстояние между ними. От неожиданного поворота событий у Тэхёна спёрло последнее дыхание. Не успев собраться с мыслями, он затараторил, будто надеясь с помощью болтовни остановить соседа и спастись от этой волнующей близости. — А… а когда же вы будете уверены?.. — запинаясь, пробормотал он. — Ведь вы и так уже изрядно поиздевались и отомстили, неужели этого мало?.. Чонгук лишь приподнял уголок рта и продолжил приближаться, пока Тэхён едва делал вдохи, практически слившись со столешницей воедино. — Я выполнил все ваши требования и сполна искупил вину… — добавил он, а голос с каждым словом терял громкость. На всякий случай Тэхён зажмурился. — А если так подумать, я и не был ни в чём виноват. Это вы меня соблазнили… Тихий смешок раздался практически возле самого уха. — Правда? Значит, подашь встречное заявление? Боже, он подошёл вплотную — Тэхён ощущал его тёплое дыхание на своей взмокшей коже. Приближаться к людям на такое критически близкое расстояние — очередной пункт в списке запрещённых приёмов. Дрожь прокатилась по телу, жар вновь предательски сконцентрировался внизу живота. От штангиста пахло лёгким цитрусовым одеколоном и ещё чем-то необъяснимым: Тэхён назвал бы это «запахом привлекательного мужчины». Запахом сильного, красивого, сексуального мужчины, от которого просто невозможно не опьянеть. — Я думал, мы обойдёмся без заявлений… — выдохнул Тэхён, боясь шевельнуться, и опасливо приоткрыл один глаз. Гость остановился буквально в десятке сантиметров, опёрся одной рукой на столешницу и разглядывал его с самым бессовестным видом в мире. Пялился без стеснения, изучал лицо и несколько раз задержал внимание на губах, отчего Тэхёну на автомате захотелось их облизнуть. Что-то изменилось в штангисте с их прошлой встречи — да, он казался всё таким же сдержанным и спокойным, как скала; но где-то внутри, за его глазами, разрасталась натуральная буря, и этого нельзя было не заметить. Невозможно было не почувствовать. От него исходили едва уловимые волны напряжения, будто показная непоколебимость давалась ему всё сложнее. От этого странного напряжения Тэхён задрожал сильнее и всё-таки облизнул губы. В его мозгу началась революция, в штанах — народное восстание; но штангист и не думал увеличивать расстояние между ними. Наоборот, сократил последнее до минимальной величины, склонившись ещё ближе к покрасневшему уху. Тэхён готовился скончаться от множественных оргазмов — как следствие одного только прикосновения. К слову, у него уже стоял. — Я хотел просто проучить тебя, — низкий шёпот раздался у самой ушной раковины, отчего Тэхён еле удержал внутри тихий стон. — Но, признаюсь честно, твоё представление меня очень впечатлило. Я даже растерялся и забыл о своей изначальной цели. — Так сильно растерялись, что даже н-назвали меня сладким мальчиком, — дрожащим голосом выпалил Тэхён и прикусил губу. Пережитое потрясение от переписки со штангистом всё никак не давало ему покоя. — К вашему с-сведению, это было очень пошло. Чонгук слегка отстранился, но только чтобы впиться пристальным взглядом в чужое лицо. Весь его вид — глубина глаз, недвусмысленный изгиб губ и на миг застывшая поза — словно говорил: «Ещё слово, и я оттрахаю тебя прямо на этом чёртовом столе». Тэхён уже успел пожалеть обо всём вышесказанном. От дикой смеси возбуждения и смущения его щёки пылали, а от давления в паху сводило мышцы. Тэхён не знал, куда деть собственный помутневший взгляд, свои растёкшиеся мысли и всего остального себя — тоже. Осознание подстёгивало: если штангист опустит взгляд немного ниже, то тут же столкнётся с его бодро торчащим журавликом. Если Тэхён не умрёт сегодня от возбуждения, то точно отдаст Богу душу от позора. — Тебе не понравилось? Чонгук прикоснулся к его подбородку, мягко провёл пальцами — не спеша, со вкусом — после чего слегка оттянул нижнюю губу. Тэхён уже готов был потерять сознание и в измождении прикрыл веки: справиться с подобным спектром ощущений оказалось выше его сил. Сердце грохотало как бешеное, член не уступал по твёрдости каменному истукану и от каждого слова только сильнее и нетерпеливее дёргался в штанах. Возбуждённое напряжение искрило в воздухе, и Тэхён едва удерживал связь с этим миром. — На самом деле, — продолжил Чонгук и медленно провёл подушечкой пальца по его губе, — я пока ещё не пробовал… каков этот мальчик на вкус. Убрав руку, он наклонился к лицу Тэхёна. Горячее дыхание осело на дрожащих губах. Тот остолбенел, и даже разбушевавшаяся кровь в его венах и артериях замерла на мгновение, будто не веря происходящему, пока Тэхён готовился получить самый потрясающий поцелуй в своей жизни. И даже если через секунду он умрёт от сердечного приступа — лучшей кончины нельзя было и желать. Между их губами миллиметры, и до ядерного взрыва под рёбрами Тэхёна буквально три… два… один… Один… Один… От недостатка кислорода начинала кружиться голова, под веками расходились цветные круги, но… ничего не происходило. Тэхён жмурился и боялся смотреть на штангиста: вдруг тот просто исчезнет и всё окажется проклятым сном? Такой насмешки от судьбы Тэхён точно не сможет пережить. Лучше до конца своих дней простоять на этой кухне вот так, ничего не видя. — Ох, прости, я снова отвлёкся… — вдруг произнёс Чонгук, отстранившись, и глаза Тэхёна распахнулись стремительно. Сосед выглядел, как и прежде — буквально воплощение выдержки и спокойствия, словно ещё десять секунд назад не стоял ни к кому вплотную и в ничьи губы возбуждённо не дышал. У Тэхёна отвисла челюсть, а тот спокойно продолжил: — На самом деле я зашёл только чтобы сказать, что жду тебя завтра в восемь. На тренировке. — Что?!.. — тут же вылетело в ответ, и причиной недоумения и разочарования в голосе Тэхёна стал вовсе не абсурдный смысл прозвучавшей фразы. Он думал только о фантастически прекрасном поцелуе, который уже практически ощущался на его губах, но в последний момент ускользнул, словно сосед решил самым жестоким образом посмеяться над ним. Тэхён неверяще моргал, а тот, в свою очередь, только пожал плечами с самым невозмутимым видом. — Ты столько наблюдал за мной. Это явная тяга к спорту. — Я не… Я не… — Будь добр, не опаздывай. — Чонгук подмигнул ему, будто они — всего лишь давние приятели, и никакого возбуждения не витало между ними ещё минуту назад. — И спасибо за чай. Он улыбнулся самой бессовестной улыбкой на всём Земном шаре и отступил назад на пару шагов, после чего развернулся в сторону коридора, явно намереваясь уйти. Тэхён не мог поверить собственным глазам и ушам, как ни старался. Штангист реально сейчас возьмёт и уйдёт, оставив его абсолютно ни с чем — возбуждённого и разочарованного?.. Конечно, Тэхён наслышан о мстительности Чон Чонгука, но подобная жестокость, по его скромному мнению, просто переходила все возможные и невозможные границы. Если так подумать, Тэхёну стоило испытать облегчение: он снова наговорил штангисту всякого, но отделался лёгким испугом и его даже не оттрахали прямо на кухонном столе. Не то чтобы он не хотел, просто как-то не был готов, да и без того сегодня натерпелся… Однако, вопреки малейшей логике, Тэхён именно поэтому испытывал вовсе не облегчение, а горькое разочарование: его не оттрахали прямо на кухонном столе! И даже не поцеловали — лишь подразнили и оставили ни с чем. Было уже как-то плевать, если честно, на чёртову готовность. Сосед перед ним — предмет самых влажных фантазий и по совместительству оживший греческий бог; он выглядит сногсшибательно, от него так притягательно пахнет, а эти соски под футболкой просто просят, чтобы за них укусили. Настоящий, живой Чон Чонгук на расстоянии вытянутой руки, а значит, Тэхён готов к чему угодно. В любой момент, каждую секунду. Он не мог позволить себе остаться ни с чем. — И вы вот так просто уйдёте?!.. — получилось гораздо громче, чем Тэхён планировал, но коротнувшая нервная система давала о себе знать. Гость обувался, повернувшись спиной, поэтому его лица не было видно, но по странно шевельнувшимся ушам Тэхён смог догадаться, что тот широко и нагло улыбался. «Веселится, гадёныш», — вспыхнуло в мыслях, а кулаки воинственно сжались. — Уже поздно, — буднично ответил Чонгук. — Завтра рано вставать. Тэхён вдохнул поглубже. — А как же второй пункт? — Его голос дрожал, но уже не от неловкости и смущения, а исключительно от искреннего негодования. Наверное, с целью задержать человека, который нравится, обычно произносят какие-нибудь более привлекательные фразы. Чего уж говорить: флирт никогда не был сильной стороной Ким Тэхёна. Штангист на пару секунд замер и только после этого повернул голову к собеседнику, склонив её чуть набок. — Ты же сказал, там не было никакого второго пункта? В который раз Тэхён не мог понять, как этому проклятому артисту из погорелого театра так блистательно удавалось играть свою роль: в любой непонятной ситуации он оставался стабильно безэмоциональным, словно они болтали о самых обыкновенных вещах. Наверное, любой другой на его месте давно разнёс эту квартиру и закопал бы Тэхёна под её обломками. Но его до сих пор не убили, не посадили в тюрьму и даже не вытрахали из него всю дурь — стоило благодарить судьбу на коленях и помалкивать в тряпочку до конца своих дней. Эх, если бы Ким Тэхён обладал способностью помалкивать, проблем в его жизни было бы гораздо меньше. К слову, он был не прочь опуститься на колени, вот только совсем по другому поводу… — А что если… всё-таки был? Наступила пауза. На негнущихся ногах Тэхён приблизился на несколько шагов. Чонгук же медленно распрямился, развернувшись к нему всем телом. Расстояние между ними сократилось до пары метров, и с полминуты они смотрели друг на друга молча. Тэхён взволнованно бегал глазами от лица штангиста к полу под его ногами — и обратно; пока в сознании назревал новый взрыв: как только его рот откроется в следующий раз, оттуда точно вылетит очередная порция непозволительно откровенных фраз. Честно говоря, никакие приличные фразы даже и не шли на ум — казалось, Тэхён не смог бы их придумать при всём желании. «Ты должен мне как минимум поцелуй», или «Хотя бы поцелуй, потом можешь идти», или «Возбудим и не дадим, вообще-то, очень подлая тактика» — эти мысли крутились в голове, но вслух не озвучивались — рот бесцельно открывался и тут же закрывался. Штангист тоже не спешил подавать голос, сканируя Тэхёна цепким, нечитаемым взглядом, а тот был готов поклясться, что, несмотря на кажущуюся серьёзность, в этом взгляде прослеживалась едва различимая тень насмешки. Как пить дать, пока Тэхён стоял здесь и проживал внутри все существующие и несуществующие виды эмоций, сосед мысленно смеялся над ним и потешался над всей ситуацией в целом. Что же, ладно, пусть веселится. Тэхён не обидчивый. В конце концов они набрали воздуха в лёгкие, очевидно, созрев на продолжение диалога, и уже было открыли рты — оба одновременно. Увы, слова так и не успели сорваться с губ, ведь именно в этот момент за дверью ванной комнаты вдруг раздался отчётливый скрежет. Чонгук удивлённо замер и повернул голову, стараясь определить источник шума. Тэхён же продолжал смотреть на него безотрывно, тараща бешеные глаза. «Мисс Тотл, вас не учили, что вот так вмешиваться в чужой разговор — признак дурного тона?» — пронеслось в его голове. — «Ещё и в такой неподходящий момент…» Пальцы сжались в решимости. — Что это за звуки?.. — Гость моргнул. Растерянный жест руки указал в сторону ванной. — Кто знает… — еле слышно пролепетал Тэхён. — Наверное, м-мыши… А потом счёт пошёл на секунды: Чонгук даже бровь изогнуть в недоумении не успел, не успел раскрыть рот, чтобы переспросить; как Тэхён в два шага оказался к нему вплотную, вцепился в футболку и… воспользовавшись чужим замешательством, рывком притянул к себе. «Хуже уже всё равно не будет», — подумал он и впился поцелуем в чужие губы, или, скорее, набросился на них, как умирающий от жажды на стакан воды. Пусть штангист прямо сейчас прихлопнет его на месте, Тэхён всё равно успеет получить свой поцелуй, а значит, прожил эту жизнь не зря. Он слишком сильно настрадался за последнее время и заслужил это чёртово мгновение, даже если оно станет для него последним. На удивление его не прихлопнули и даже не оттолкнули: Чонгук не двигался, лишь слегка расслабив губы и позволяя себя целовать. Тэхён проявил напористость и решил, что не остановится до тех пор, пока полностью не удовлетворит своё глубокое неудовлетворение — раньше этого момента его не отдерут от штангиста даже всемером. Крепче сжав пальцы на злосчастной белой футболке, Тэхён прижался ближе и полностью провалился в процесс. Было невозможно поверить, что это происходило наяву. Сегодняшний день побил все рекорды по количеству фантазий, воплотившихся в жизнь. Тэхён едва ли мог определить, сколько прошло времени, когда он вдруг ощутил рядом с собой шевеление, и вскоре не успел даже ахнуть, как оказался прижат лопатками к стене. Явно решив перехватить инициативу, Чонгук резко схватил его за горло и затолкнул язык в рот. Тэхён на мгновение остолбенел и зажмурился. Было страшно открывать глаза — вдруг он просто упал в обморок, сложившись прямо на полу коридора, у стройных подтянутых ног своего гостя, и всё происходящее теперь ему лишь мерещилось? Однако пальцы штангиста, настойчиво цепляющие резинку его штанов, казались реальнее чего угодно. Поцелуй углубился, чужие руки поползли по бокам, лезли под футболку, опускались на поясницу — были везде и всюду, пока язык продолжал исступлённо вылизывать рот. Выдохи в губы становились более резкими и рваными, грёбаный воздух — поделенный на двоих в лёгких — густел и накаливался. Тэхён не справлялся с ощущениями: когда ладони штангиста спустились на его ягодицы и сжали их сквозь ткань домашних штанов, он тихо застонал и откинул голову на стену, стукнувшись затылком. Из глаз полетели звёздочки, а Чонгук тут же воспользовался моментом: скользнул языком по его шее, прикусил взмокшую кожу на подрагивающем кадыке и влажно очертил губами линию челюсти. — А ты совсем бесстрашный, — прохрипел он где-то возле уха. Его голос был низким, дрожащим и будто совершенно незнакомым. — Значит, не боишься наказания? Тэхён не смог бы ответить даже при всём желании, ведь сразу оказался заткнут требовательным, размашистым поцелуем. Штангист прижал его ближе, обняв за поясницу и моментально скользнув руками под резинку штанов. Сжал обнажённую задницу настолько сильно, что Тэхён от неожиданности распахнул губы, рвано вскрикнув прямо в чужой рот. Чонгук лишь довольно ухмыльнулся. На этом он, конечно, не остановился — продолжил терзать поцелуями кожу, спускаясь по шее к ключицам, а Тэхён жадно хватал ртом воздух, роняя стоны и цепляясь онемевшими пальцами за упругие плечи. Мысли ласкали сознание, заставляя довольно прикрывать глаза: соседа даже не пришлось приглашать дважды. Он завёлся буквально с пол-оборота и быстро взял инициативу в свои руки, а такого нельзя было представить даже в самых смелых фантазиях. Кто бы мог подумать, что однажды штангист будет вжимать Тэхёна в стену в его собственном коридоре и толкаться бёдрами, прижимаясь пахом к стояку? Что будет так горячо выдыхать в его шею и ожесточённо сминать ладонями голые половинки, словно какие-то мячики-антистресс. Между ними всё сильнее распалялась и искрила неприкрытая страсть. Чонгук был возбуждён, в его дыхании чувствовалось нетерпение. А Тэхёну хотелось кончить от одной только мысли, что именно он стал причиной такого состояния соседа. — Закрой… — вдруг прохрипел тот и резко отстранился, указав в сторону гостиной. — Закрой шторы. Его лицо вспотело и раскраснелось, глаза поблёскивали чернотой самых далёких уголков космоса, и Тэхён едва удержался на ногах — то ли от глубины этого взгляда, то ли от неожиданной потери опоры. Споткнувшись о собственную штанину, он покорно засеменил в указанном направлении. Плотная ткань с шорохом заскользила, прикрывая широкое окно. — З-за нами кто-то наблюдает?.. — пискнул Тэхён. — Не думаю. — Штангист стоял прямо за спиной, отчего его слова оседали на шейных позвонках. — Но в любом случае… Дальнейший просмотр только по вип-подписке. Закончив со шторами, Тэхён несмело покосился назад. — По вип… что?.. К сожалению, он не успел ни обернуться, ни договорить: в это же мгновение Чонгук схватил его за предплечье и потянул на себя — с такой лёгкостью, будто Тэхён был сделан из картона или пенопласта. А уже в следующую секунду припечатал к стоящему рядом рабочему столу — сильная рука удерживала за шею и вжимала в гладкую поверхность щекой, пока вторая стягивала штаны с откляченной в неловкой позе задницы. Тэхён лишь беспомощно кряхтел и скользил по столу пальцами. Его половинки, истерзанные в коридоре штангистом, смущённо краснели в полумраке комнаты. Оценив картину, тот довольно прищёлкнул языком. — Только посмотри, — произнёс он загадочным голосом. — Эта попка так и напрашивается на наказание. Тэхён пытался промычать нечто наподобие того, что не смог бы посмотреть на собственную задницу даже при всём желании, но секундного запала не хватило и на одно слово. Весь воздух моментально выбило из лёгких, а мысли — из головы; когда по комнате разлетелся звук первого шлепка. Кожу на ягодице обдало колючим жаром. Следующий шлепок не заставил себя долго ждать и оказался ещё звонче: Чонгук от души зарядил ему ладонью. Тэхён заскулил от двойственности ощущений и постарался извернуться, но чужая рука крепко прижимала его к столу. А потом мучитель удовлетворённо выдохнул и шлепки посыпались беспорядочно. — Вот что бывает с непослушными мальчиками, — приговаривал он, продолжая хлестать раскрасневшуюся задницу. — Очень бесстыдными и похотливыми… Тэхён несдержанно стонал: было уже сложно разобраться — от боли или наслаждения, или от всего этого вместе взятого. Его яйца напряжённо поджались, а возбуждённый член беспомощно болтался где-то у края стола. С головки стекала тягучая капля смазки и тянулась блестящей ниточкой до самого пола. Задняя часть тела была объята натуральным пламенем, а шлепки всё не стихали. Что же, теперь он точно не сможет сидеть всю ближайшую неделю. Вот если бы Тэхён действительно наблюдал за птицами, таких проблем у него бы не возникло. На момент, когда штангист наконец успокоился, несчастные ягодицы успели окраситься в выразительно-алый цвет. Теперь болезненными казались не только прикосновения — даже простое движение воздуха по коже казалось для Тэхёна невыносимой пыткой. Очевидно крайне довольный проделанной работой, Чонгук наклонился и оставил на одной из половинок лёгкий укус, чем вызвал у лежащего новый вскрик-полустон. На этом процесс экзекуции был завершён, но главные приключения Тэхёна только начинались. Хватка на его шее ослабла, а после и вовсе исчезла. Но, даже получив свободу, Тэхён не смог подняться: уморённый, обмяк на столе, сравнявшись с его прохладной поверхностью и лежал так с полминуты, надеясь восстановить беспорядочное дыхание. Его задница пылала, мозг плавился, а член дрожал, сочась возбуждением, пока сам он с обречённым предвкушением ожидал дальнейших действий мучителя. Долго ждать не пришлось — вскоре Чонгук присел на колени за его спиной, пару раз провёл ладонями по настрадавшейся заднице, обхватив целиком и будто оценивая объёмы, а затем раздвинул припухшие половинки в стороны. Открывшийся вид заставил его присвистнуть: розовое отверстие Тэхёна непрерывно сжималось — прямо в такт с его сбитыми вдохами. — Ох… — низко проговорил штангист. Звук его голоса осел мурашками на коже. — Тебе так сильно не терпится? В ответ раздалось лишь бессвязное постанывание. Каждое произнесённое соседом слово проносилось разрядом вдоль позвоночника и отдавало пульсацией в члене. На глазах Тэхёна выступили слёзы — разве он мог когда-нибудь подумать, что однажды ему захочется плакать от возбуждения? — Жаждешь получить наказание за свои проделки? — продолжил Чонгук и дразняще надавил на отверстие подушечкой пальца. — Хочешь, чтобы тебя хорошенько оттрахали прямо в эту тугую, сочную дырочку? Видимо, этот вопрос был риторическим, потому что он даже не попытался дождаться на него ответа. Уже спустя секунду Тэхён ощутил его горячий выдох совсем близко и взволнованно заёрзал, но в цепких пальцах, удерживающих его ягодицы, сил было больше, чем во всём Тэхёне вместе взятом. Рот беззвучно раскрылся, а глаза едва не вывалились прямо на стол, когда Чонгук вдруг наклонил голову и размашисто лизнул его мошонку. «Ёбаная моя жизнь…» — только и успело промелькнуть в растёкшемся сознании, а штангист уже успел вобрать в рот его яйца и посасывал их с нескрываемыми звуками удовольствия, оттягивал губами и всасывал глубже. А затем, вдоволь наигравшись, скользнул языком выше и обвёл края сжавшейся дырочки. — М-м-м, а мальчик действительно очень сладкий, — довольно выдохнул Чонгук, шире раздвинув пальцами половинки. — Как бы у меня не начался диатез. «Просто заткнись, просто заткнись», — мысленно умолял Тэхён, стараясь унять дрожь в коленях. — «Иначе я, нахрен, сейчас отправлюсь к праотцам». Штангист мучительно долго дразнил, издевательски касаясь отверстия кончиком языка, прежде чем наконец проник им внутрь, подарив измождённому Тэхёну долгожданное ощущение заполненности. От многообразия эмоций тот лишь беззвучно распахивал глаза и губы, пока чувствовал внутри проворные скользкие движения — тем временем последние капли рассудка грозились навсегда покинуть его голову. Чонгук же воодушевлённо продолжал своё занятие: пихал язык глубоко и шевелил им внутри, заставляя Тэхёна елозить на месте и издавать неразборчивый писк. Оставалось лишь благодарить этот мир за то, что сосед не мог вылизывать его задницу и разговаривать одновременно. Будь у него ещё один язык, он точно приправлял бы процесс своими пошлыми словечками, что вряд ли бы закончилось чем-то хорошим для изнывающего от возбуждения Тэхёна. Готовый буквально выть от давления в паху, он хотел было опустить ладонь и просунуть её вниз, чтобы дотянуться до собственного члена — казалось, одного движения хватило бы, чтобы кончить; но мышцы предательски онемели. Тэхён был полностью обездвижен в руках штангиста, словно тот поразил его парализующим ядом — подобно грёбаному тропическому пауку. Язык не останавливался, трахая его распалённую дырочку с большим аппетитом, по мошонке стекала чужая слюна, комната заполнилась звуками причмокивания и хлюпанья. Тэхён едва удерживал себя в сознании. Наконец оторвавшись от его задницы, Чонгук распрямился и завозился сзади. Не прошло и десяти секунд, как Тэхён ощутил тяжесть его тела: сосед прижался к нему со спины, недвусмысленно толкаясь стояком между горящих ягодиц — даже слой одежды не помешал заметить, каким твёрдым успел стать его член. Футболка Тэхёна оказалась стянута и полетела ко всем чертям — спустя мгновение губы штангиста уже пересчитывали позвонки где-то между его лопаток, а руки активно оглаживали бока, заползали под грудь, цепляли пальцами соски. — Было вкусно, мне понравилось, — раздалось прямо возле уха, и от лёгкого укуса за мочку Тэхён крупно вздрогнул. — У меня тоже есть кое-что для тебя. Комната закружилась: штангист потянул его за локти, вынуждая подняться. Когда Тэхёну удалось сфокусировать расплывшийся взгляд, он уже сидел на полу, прислонившись спиной к боковине стола, а пах соседа находился в сантиметрах от его лица. Тэхён выразительно сглотнул, подняв глаза вверх. — Кажется, ты хотел попробовать вкусняшку, — прохрипел Чонгук, бессовестно растянув припухшие губы — после тесного общения с задницей Тэхёна они успели заметно раскраснеться. Нездоровый блеск в глазах придавал его лицу оттенок безумия. — Сейчас самое время для дегустации. С этими словами он оттянул штаны вместе с бельём и немного приспустил вниз, оголив возбуждённый орган прямо перед лицом сидящего. Тэхён неслышно ахнул, после чего выдал новую череду горячих выдохов и взволнованных вдохов: болезненное возбуждение скручивало узлом всю нижнюю часть его тела. Чонгук выжидающе смотрел на него сверху, пока его член призывно покачивался. На головке уже блестела прозрачная капелька, и сосед двинул бёдрами вперёд, обхватив стояк пальцами. Водя гладкой головкой по чужим губам и размазывая по ним предэякулят, он с откровенным наслаждением наблюдал за дрожью Тэхёна и будто нарочно растягивал момент, прислушиваясь к его беспорядочному дыханию. Тот неуверенно высунул кончик языка, прикрыв от нестерпимого шквала ощущений веки, и штангист одобрительно похлопал по его губам членом. Но, несмотря на тень издевательства во всём его виде и поведении, он тоже был чертовски распалён, и это было всё сложнее скрывать. — Покажи мне, как ты орудуешь своим язычком, — прошептал Чонгук, и в его голосе послышалось нетерпение. Ладонь заползла в чужие волосы. — Пришло время раскаяться во всех своих провинностях. Тэхён глянул на него совершенно опьянённым взглядом, а затем сильнее высунул язык, с лёгким стоном лизнув уздечку члена. Кое-как подняв руку и обхватив непослушными пальцами твёрдый ствол, он провёл по нему сверху вниз, не забывая наблюдать за лицом соседа. Тот реагировал на каждое прикосновение: напряжённо выпускал воздух сквозь сжатые зубы, подавался вперёд бёдрами и на автомате сжимал волосы на затылке Тэхёна. О да, ему самому уже не терпелось — Тэхён мог засчитать данный факт как высший балл в свою пользу. Мельком улыбнувшись этому осознанию, он опустился к самой мошонке и принялся покрывать член влажными мазками, двигаясь от основания к головке. Чонгук запрокинул голову, а из его груди вырывались глухие поощрительные стоны, ведь Тэхён отсасывал ему с завидным старанием. Скользкая головка то пропадала между пухлых губ, то снова появлялась, блестя от слюны; ствол напрягался под тонкими пальцами, вены вздувались, Чонгук всё выразительней постанывал, прижимая голову Тэхёна ближе, словно предлагая взять поглубже. — Вот так, очень вкусно, — приговаривал он, пока Тэхён с громким чмоканьем вылизывал его член. — Вот как умеет твой горячий ротик… А Тэхён ещё думал, что это он слишком много болтает во время секса. У штангиста, судя по всему, вообще не было в планах заткнуться. Дабы немного перевести дыхание, он ненадолго выпустил член изо рта и вдруг поднял вверх лукавый взгляд. Сосед недовольно завозился, прикусив губу. — Получается, — дразняще произнёс Тэхён, выдохнув в самую головку и растянув губы в улыбке, — вы всех так наказываете, кто провинился перед вами? Член в его ладони ощутимо дёрнулся, а Чонгук несдержанно зашипел — очевидно, всякого рода разговорчики его изрядно возбуждали. Он слегка подался вперёд и задвигал бёдрами, жадно елозя членом по чужим губам и высунутому языку. А Тэхён хитро улыбнулся одними глазами. Ему страшно нравилось наблюдать соседа в таком состоянии. Штангист обвёл пальцами его подбородок и линию челюсти, затем произнёс: — Если бы не твоя симпатичная мордашка, у меня бы даже не возникло идеи поиграть с тобой. Ты бы уже давно разбирался с представителями закона. — Он усмехнулся. — Ну а твоя попка, конечно, сыграла в твою пользу лучше любого адвоката. — Получается, мне повезло, что моя мордашка оказалась симпатичной… — Тэхён глянул на него с мелькнувшим на дне зрачков задором. — И что я нарвался на такого извращенца, как вы… Следом его глаза расширились. Видимо, гормоны ударили в голову слишком сильно, раз Тэхён вдруг почувствовал себя бессмертным. Однако, сказанного было уже не вернуть, поэтому он снова вобрал в свой болтливый рот член — чтобы болтать поменьше — и лишь опасливо покосился на лицо соседа. Тот ничего не ответил, но уголок его рта загадочно приподнялся, а пальцы сильнее сжались в волосах Тэхёна. И вот тогда тот вообще пожалел, что однажды в глубоком детстве научился разговаривать. Чонгук вдруг начал интенсивнее двигать бёдрами, взяв процесс в свои руки. Движения становились размашистее и резче, отчего приходилось заглатывать член всё глубже, и Тэхён, растерявшись от такого поворота, только смотрел на штангиста и непонимающе хлопал глазами, будто хотел что-то сказать. Тот, судя по всему, в эту минуту не был настроен на диалог, поэтому полностью проигнорировал выпученные, испуганные глаза Тэхёна, когда тот начал хрипеть и мычать от уверенно растущей глубины проникновения. Чонгук лишь дёрнул губами в ухмылке и толкнулся ещё сильнее. Тэхён уже конкретно паниковал. Он хотел было отодвинуться назад, но его затылок оказался крепко прижат к боковине стола. Он пытался помотать головой, промычав соседу свои возмущения, но тот не давал такой возможности, придерживая его за затылок и размашисто засаживая член в рот — гораздо глубже, чем Тэхён готов был взять. Ничего не оставалось, как беспомощно ухватиться за чужие бёдра и расслабить горло, покорно принимая наказание. — Какой старательный ротик, — приговаривал Чонгук, толкаясь до самого основания и от наслаждения закатывая глаза. — Оказывается, он умеет не только болтать. Он игрался с ним бесконечно долго — по ощущениям Тэхёна, целую вечность: то полностью вытаскивал член, давая перевести дух, то снова входил на всю длину, без стеснения трахая в самое горло. А потом задерживался внутри без движения, наслаждаясь влажностью и узостью стенок, отчего Тэхён давился, кашлял и заходился жалобным мычанием, смаргивая копившиеся в глазах слёзы. В конце концов, собрав все возможные усилия, он оторвал онемевшую ладонь от бедра штангиста и опустил её на собственную ширинку. Возбуждение было таким сильным, что он несдержанно застонал — тем самым запустив вибрацию по чужому члену, который тут же дёрнулся у него во рту. Чонгук зашипел и начал толкаться сильнее. Нырнуть под резинку штанов не нашлось сил, поэтому Тэхён сжал ствол прямо сквозь ткань и прогнулся в спине от удовольствия — насколько позволила его прижатая со всех сторон поза. Он прикрыл влажные глаза и сделал несколько толчков вперёд, не выпуская член из крепкой хватки. Один, другой, третий — Тэхёну не нужно было много. Он мечтал об этом слишком долго, поэтому спустя несколько секунд застонал ещё громче, уже содрогаясь в оргазменных судорогах. В лучших традициях жанра — вот так откровенно и бесстыдно обкончался, пока штангист как заведённый трахал его рот. Видит Бог, Тэхён и так держался до последнего и если бы сейчас не кончил, у него точно снесло бы крышу окончательно и безвозвратно. Наконец штангист отстранился, а Тэхён едва не повалился набок, кашляя и хватая губами долгожданный воздух. Глаза ничего не видели от слёз, а глотку саднило — сегодня она тоже, наряду с бедной задницей, героически расплачивалась за грехи своего хозяина. Чонгук опустился на колени совсем рядом — Тэхён смог ощутить его сбитое, возбуждённое дыхание. Но даже в таком состоянии штангист не сумел удержаться от насмешки. — Так быстро? — с издёвкой произнёс он. — Неужели настолько впечатлился? Тэхён не нашёлся с ответом, лишь виновато обмякнув у стола и пробурчав что-то бессодержательное. Штангист наклонился к его лицу и медленно провёл языком вдоль линии челюсти к самому уху — как бы намекая, что отдыхать ещё рано, ведь приключения только начинаются. Ладонь опустилась на чужие гениталии, сжав их сквозь штаны — аккурат в том месте, где красовалось мокрое пятно. Тэхёна подбрасывало от каждого прикосновения. — Или мой член оказался настолько вкусным, что ты спустил в штанишки, едва прикоснувшись к себе? С этими словами Чонгук широко мазнул языком по его губам и подбородку, слизывая размазанную по ним слюну, а затем ловко толкнулся в приоткрытый рот. — Какой сладкий мальчик, — говорил он в коротких перерывах между поцелуями. — Твоя попка выше всех похвал, но, признаюсь честно, эти мягкие губки сводят меня с ума не меньше… Штангист целовал его жадно, глубоко и, по ощущениям, бесконечно долго — в тот момент Тэхён едва ли мог ориентироваться во времени и пространстве, ведь после оргазма его сознание всё ещё блуждало где-то между мирами. Требовательные руки расползались по его телу, собирали капельки пота с горячей кожи, лапали везде, где хотели. Вскоре Тэхён с удивлением обнаружил: штаны с него уже стянуты и отброшены куда подальше, а его журавлик по новой воспрянул, полностью готовый к следующему раунду — чего нельзя было сказать о его хозяине. Спустя секунду его подняли в воздух и водрузили на плечо, отчего комната опять закружилась перед глазами. В следующем осознанном, более-менее разборчивом кадре Тэхён уже лежал на своём хорошо знакомом ковре у большого окна гостиной. Его поставили раком, уткнув лицом в мягкий ворс, и Тэхён едва ли мог видеть что-либо или говорить, пока Чонгук за его спиной наслаждался открывшимися видами: исследовал их глазами и руками, не забывая прокомментировать свои впечатления вслух. По раздавшимся позади тихим шорохам можно было понять, что тот снял с себя футболку и откинул её в сторону. Из-за неудобной позы Тэхён не смог полюбоваться этим процессом и лишь разочарованно прикусил губу. А затем позади что-то выразительно зашелестело и щёлкнуло, и тогда на помятом лице Тэхёна, плотно прижатом к ковру, расползлась совершенно необъяснимая и отчего-то крайне довольная улыбка. И как бы он ни старался, промолчать оказалось выше его сил. — Скажите, уважаемый спортсмен, — пролепетал Тэхён, чуть повернув голову вбок, — вы всегда берёте с собой смазку и резинки, когда забегаете к соседям на чай? Ответом послужил короткий смешок. — Только если перед этим они показывают мне в окне свою сладкую попку, — с этими словами Чонгук наклонился и коротко лизнул его сжатое отверстие. Тэхён простонал, дёрнувшись от неожиданности. Сознание снова заполнилось туманом, в тёмных дебрях которого выделялось лишь одно отчётливое чувство: возбуждение, тянущее между ног и отдающее разрядами тока прямо в трепетно прижатый к животу член. Его задница, отшлёпанная до пылающей красноты, а после тщательно вылизанная, теперь была неприлично отклячена прямо перед лицом штангиста и находилась в полной его власти. Тэхён завозился и заёрзал в томительном нетерпении, за что получил ещё один лёгкий шлепок — совсем невесомый, будто для закрепления всего пройденного материала. Между ягодиц приземлилась прохладная капля смазки. Тэхён услышал, как штангист стянул с себя штаны. — Ну, так что ты понял в процессе нашей воспитательной работы? — произнёс он, пристроившись сзади. Его головка дразняще проезжалась по дырочке, размазывая гель. — Какие уроки для себя извлёк? Тэхён едва мог дышать от возбуждения и желания наконец приступить к финальной части своего наказания — наверное, это был единственный раз в жизни, когда он совершенно не был настроен на болтовню. Однако сосед явно ожидал ответа, продолжая водить и пошлёпывать членом по его заднице, вместо того, чтобы наконец вставить его внутрь. Тэхёну хотелось просто обматерить его всеми известными словами, но он таки выдавил из себя несколько более цензурных слов, истратив последние остатки вежливости. — Теперь я знаю, что бывает, если следить за людьми в бинокль… — промямлил он. — И точно не буду больше ни на кого смотреть. Ни на кого, кроме вас… Последнего предложения в планах не было: от удивления Тэхён запнулся и так широко раскрыл рот, что едва не наелся коврового ворса. Чонгук за его спиной снисходительно фыркнул, после чего помолчал пару секунд и надавил членом на медленно раскрывающееся отверстие. — Сладкий мальчик быстро учится. Головка скользнула внутрь, Тэхён выразительно застонал, и в тот миг оборвались последние провода, связывающие его с этим чёртовым мирозданием. Ночь превратилась в безудержный секс-марафон. Тэхёна трахали на полу, на кровати, у стены, на столе, под столом, даже в воздухе, держа за бёдра и с глухими шлепками насаживая на член. Тэхён стонал, кричал, скулил и дышал загнанно; просил большего, молил не продолжать, а затем поскорее продолжить; растекался в руках Чонгука и осыпался прямиком в его умелые ладони. Тэхён не считал свои оргазмы — уже после второго он едва был способен вспомнить цифры и правила их сложения; но одно мог отметить точно: спустя минуту после очередного семяизвержения его верный журавлик поднимался снова, чтобы принять ещё один бой. Казалось, рядом со штангистом Тэхён был обречён на пожизненный стояк. Силы давно кончились и теперь стремительно уходили в минус, зато лимит энергии Чонгука, напротив, казался неиссякаемым. Он закидывал голову назад, чуть морщась от удовольствия, жадно вдыхал потяжелевший воздух, ритмично двигал бёдрами, втрахивая Тэхёна в очередную поверхность. Он ненасытно сжимал его бока, ляжки, сдавливал пальцами шею, засаживая ему по самое «не хочу» — делал с ним всё, что заблагорассудится, и трахал до тех пор, пока тот совсем не смог держаться ни на руках, ни на ногах, и едва был способен собрать взгляд в одной точке. И только тогда Чонгук наконец вышел из него. Тэхён бесформенной тряпочкой повалился на ковёр. Ещё пара таких марафонов и одного из них точно вынесут отсюда вперёд ногами — несложно догадаться, что это вряд ли будет штангист. Тот тем временем успел заботливо уложить Тэхёна на спину и присесть сверху, разместив колени по обе стороны от его головы. Устроился прямо над лицом, стянул презик и протолкнул головку члена в приоткрытый рот. Тэхён покорно обхватил орган губами, а сам хватался за последние ниточки сознания, пока Чонгук интенсивно дрочил, доводя себя до пика. Наконец на язык выплеснулась тёплая солоноватая струя: штангист зажмурился, изогнулся всем телом и утробно простонал — так выразительно, что Тэхён мысленно попросил его заткнуться, пока его затасканный журавлик вновь не восстал с того света. Потом сосед толкнулся чуть глубже, всё ещё постанывая — как бы приглашая Тэхёна высосать всё без остатка. По языку ещё прокатывались чужие оргазменные судороги, и Тэхён послушно принял член глубже, всё высосал с большим старанием и тут же проглотил. Чонгук же растягивал удовольствие и размеренно толкался в его рот до тех пор, пока эрекция не начала спадать. Наконец вытащив член, он наклонился, чтобы поцеловать Тэхёна и слизать с его подбородка капли вытекшей спермы. Затем, немного отдышавшись, он опустился на ковёр и устроился на боку: подпёр голову ладонью и принялся изучать взглядом распластавшегося рядом парня. Тэхён долго не шевелился. Видок у него был, мягко говоря, не очень: примерно как у человека, которого неистово трахали несколько часов подряд — заёбанный во всех смыслах этого слова. Влажные волосы свалялись и теперь торчали какими-то непонятными клочками, ресницы слиплись от слёз, по всему телу виднелись засохшие капли спермы, а потрёпанный журавлик лежал на боку, сиротливо сморщившись. Под пристальным взором становилось вконец некомфортно, поэтому Тэхён таки нашёл в себе силы перекатиться на живот. Голова казалась неподъёмной — он уткнулся подбородком в ковёр, слегка повернувшись в сторону штангиста. Тот был раскрасневшимся, взлохмаченным и взмокшим, но в его глазах всё так же прослеживался некий странный блеск, отметавший малейшие намёки на какую-либо усталость. Его шея и грудь были покрыты яркими засосами и укусами, соски были истерзаны до болезненной красноты и даже на подтянутом прессе виднелись розовые борозды от ногтей. Что уж говорить, Тэхён тоже оторвался по полной, облизав и искусав соседа с ног до головы. Как известно, с личной жизнью у него никогда не клеилось, поэтому второго шанса оказаться в постели с таким привлекательным парнем могло больше никогда и не выпасть. Нужно было брать от этой ночи всё. Ну и отомстить за свою бедную задницу и несчастный растраханный рот — вообще святое дело. — Скажите, уважаемый… — вдруг проскрипел Тэхён, еле шевеля губами. Штангист сразу же перебил. — Меня зовут Чонгук, — буднично сообщил он. — Приятно познакомиться. Тэхён моргнул. Действительно, отличное время для знакомства. — Скажите, уважаемый Чонгук, — снова начал он. — Теперь-то я прощён? Тот вдруг вздохнул, запрокинул голову и обвёл многозначительным взглядом потолок. — Ну-у… Даже не знаю… — Тэхён неверяще приподнял брови, а сосед протянул руку к его спине. Провёл пальцами вдоль позвоночника, скользнул во впадинку ниже поясницы, затем разместил ладонь на одной из алеющих ягодиц и недвусмысленно её сжал. — Думаю, я всё ещё в процессе… прощения. Его бровь с вызовом приподнялась, проклятый уголок рта заговорщицки дёрнулся. У Тэхёна вся жизнь пролетела перед глазами. В тот момент он твёрдо решил, что больше никогда не возьмёт в руки бинокль. Он хотел было вытаращиться в откровенном шоке, раскричаться и на всякий случай отползти подальше от ненасытного извращуги, но не успел даже наполнить лёгкие воздухом: его отвлёк выразительный шорох, раздавшийся совсем рядом — на полу, прямо у края ковра. Сердце упало в пятки, когда Тэхён повернул голову и столкнулся с парой любопытных глаз. За мгновение весь ужас этого мира отпечатался на его лице. — Мисс Тотл?! Да как вы открыли дверь?..

***

Мисс Тотл не могла не отметить, что с момента появления в их квартире нового соседа, её хозяин стал слишком часто пропадать по утрам (а в выходные ещё и по вечерам), хотя раньше его из дома и палкой было не выгнать. На вопросительные взгляды он либо неловко отмалчивался либо выдавал бессвязный набор слов про то, что ему уже давно пора приобщаться к спорту. Мисс Тотл соврала бы, сказав, что была расстроена регулярным отсутствием своего хозяина, ведь посидеть в одиночестве и тишине, не слушая его бесконечную болтовню — да о подобном подарке судьбы она не могла и мечтать! Пусть же занимается своей физкультурой сколько угодно, никто не против. Еда в тарелке была вкусной и свежей, пол тёплым, тишина блаженной, поэтому вскоре мисс Тотл искренне полюбила эти приятные часы одиночества и наслаждалась ими сполна. Очередным утром она прогуливалась по комнате, только что расправившись с завтраком. Хозяина дома не было, нервная система отдыхала, шторы на окне были слегка приоткрыты, позволяя дневному свету проникать внутрь — казалось, ничто не могло помешать чудесному отдыху и нарушить установленную идиллию. Мисс Тотл заползла на ковёр и обратила внимание на бинокль — в последнее время он редко использовался хозяином и практически всегда лежал на одном месте: на полу у окна. От нечего делать мисс Тотл подползла ближе, вытянув шею и повнимательнее рассмотрев некогда любимую вещь своего хозяина. Ничего примечательного — бинокль как бинокль. Лежал себе и лежал. Мисс Тотл, будучи по природе своей довольно любопытной, не отказалась бы разок взглянуть на тех самых больших птиц, о которых столько времени судачил её хозяин, вот только объективы бинокля были направлены вовсе не на небо, а точно на окно нового соседа. Какое разочарование. Однако мисс Тотл не спешила уходить, а как бы между прочим сощурилась и заглянула в круглое окошко окуляра. Развернувшаяся в доме напротив картина буквально повергла её в шок. Честное слово, если бы у мисс Тотл только был дар речи, сегодня она бы его лишилась. Новый сосед, совершенно голый и блестящий от пота, распластался на одном из тренажёров, ухватившись за его верхние перекладины руками… Его грудная клетка интенсивно вздымалась, глаза закатывались к самому потолку. Мисс Тотл неверяще моргнула: её хозяин располагался прямо сверху и воодушевлённо скакал на его бёдрах — такой же мокрый и распалённый, и, что немаловажно, тоже абсолютно голый. От увиденного мисс Тотл повело в сторону — если бы она только могла упасть, то непременно бы повалилась с ног. Отпрянув от бинокля, она развернулась и стремительно поползла в сторону ванной комнаты. Лучше до конца дня просидеть там в темноте, чем подвергать свою психику подобным испытаниям. Что ни говорите, но ей точно никогда не понять подобной физкультуры.