- - -
Эмир сидит у себя на кровати, на коленях лежит деревянный художественный планшет, сверху лист бумаги прикреплённый маленькими кусочками малярного скотча. Парень выводит на бумаге образ девушки из параллельной комнаты, она на удивление согласилась скинуть художнику свою фотографию и стать моделью для новой работы. С каждым движением карандаша короткие волосы становятся ещё темнее и гуще, а скулы грубее и ярче. Эмир действительно устал от отсутствия вдохновения, его рука уже привыкла незамысловатыми движениями, привыкла выяснять пропорции и зарисовывать людей на листы бумаги. В последнее время он вообще это делал без какого либо желания, просто день за днём набивал руку, что бы не потерять свои умения. Он рисовал все что, видел: спящего Шастуна, который вновь уснул на кровати соседа под какой-то турецкий сериал, предметы обихода и красивых людей их училища. Однако это опять не то, опять не те линии, не тот взгляд и не тот образ. Эмир отстраняет от себя готовую работу и обречённо выдыхает, встречаясь взглядом с такими же мёртвым черно-белыми глазами. Эмир меняет лист на новый, а готовую работу откладывает в сторону, её нужно отдать девушке с картины. Кашоков прикрывает глаза и убирает деревянный планшет в сторону, он так устал от этого места. Всё слишком быстро изменилось, у него даже не было времени что бы влиться в новую жизнь и успокоиться. Слышится стук в дверь, Эмир готовится к тому что прямо сейчас в комнату зайдёт Антон Андреевич с очередной банкой энергетика в руках. Однако этого не происходит, точнее не совсем то что ожидал художник. Шастун и правда заходит, только лицо спрятано под капюшоном, а руки в карманах худи. Это несвойственное для активного подростка поведение, не на шутку пугает Эмира, заставляя последнего напрячься. - Шаст, всё нормально? Что произошло? Художник подрывается с места и двигается к своему соседу, Эмир подходит вплотную и смотрит на него сверху вниз. Лицо напротив покрыто царапинами и ссадинами, из носа тонкой струёй течёт кровь. Кашоков сжимает челюсти и помогает Шастуну сесть на кровать. - Рептилойд? — немой вопрос в глазах, Антон молча кивает. Эмир кидает на кровать карандаш, который до этого лежал за ухом и развернувшись бежит к выходу, не обращая внимания на хриплые попытки его вразумить. Он найдёт, найдёт этого ублюдка и прикончит.- - -
Рустам небрежно отмахивается рукой на очередную шутку товарища и улыбается прикрыв карие глаза. Антон Шастун — нахал, который не может нормально следовать правилам договора сегодня опять получил по заслугам. И знаете что? Рептилойду его не жаль, вообще. Жаль его соседа, которому приходится жить и мириться с таким хамоватым поведением Антона. Компания сворачивает в необходимую комнату, Рустам кидает в их сторону «Сейчас вернусь» и направляется к уборной, которая как на зло находится рядом с комнатой Шастуна. Кабардинец проходит по коридору и смазывает с костяшек кровь, всё же следы от его «драки» с Антоном, хотя это скорее было избиением, нужно было смыть.- - -
Искать долго не приходится, цель Эмира идёт прямо перед ним. Художник понимает это по походке и угольно чёрным волосам. Кашоков сейчас очень зол, этот человек посмел ударить Шастуна, руководствуясь нечестными правилами договора. - Эй ты, ублюдок! — Кашоков сейчас вообще не думает о том что творит, его не волнует с кем и когда он разговаривает. Ярость прожигающая грудную клетку, диким зверем рвётся наружу, у Эмира происходящее в голове не укладывается. Его беззащитный сосед не может дать отпор такому животному как Рептилойд, ну ничего, зато Эмир сможет. Фигура спереди замедляется, Эмир же не сбавляет шага и добавляет нахальное «Да, я это тебе, Рептилойд». Обидчик Антона останавливается окончательно и на пятках разворачивается к источнику чересчур уверенного в себе голоса. Кашоков останавливается всего в нескольких метрах от объекта своей ненависти. - Теперь слушай меня сюда — самый настоящий приказ, Рустам ему повинуется и слушает сложив руки на груди. — Если ты, сволочь такая, считаешь что можешь диктовать свои правила и унижать тех кто морально и физически слабее, ты ошибаешься. Ты просто жалкое ничтожество, не способное говорить с людьми нормально. — Кашоков двигается ближе, на лице Рептилии нет никаких эмоций кроме поднятых бровей. — Ещё раз я увижу тебя рядом с Шастуном, я за себя не ручаюсь, я... Не успевает горящий изнутри Эмир договорить как его моментально тушат всего одним безумно банальным вопросом. Рептилойд хватает за воротник бежевой рубашки и прижимает Эмира к холодной стене. Рустам склоняется ниже и смотрит прямо в глаза наивного художника. В глазах сияет злобная искра, парень цедит каждое слово сквозь сжатые зубы. - А то что? Я хочу увидеть твой гнев, давай. — в ответ тишина, Эмир в ступоре, как и предполагалось. — Тебе даже сказать нечего, ты просто жалок. Такой светлый защитник в этом месте, сдохнет в первый месяц, тебя тут и закопают. Эмир чувствует как сердце колотится от страха, а колени дрожат, Рептилойд действительно смог его потушить за одно мгновение. Кашоков старается сохранить злобный вид, но получается плохо, видно его испуганный взгляд. Рустам хмурится и опускается ещё ниже, буквально вдыхая это в лицо. - Запомни, я диктую в своём окружении свои правила, и если люди взаимодействующие со мной не будут им следовать, они будут наказаны. Прямо как твой дружок. Не лезь не в свое дело, ты меня понял? — вжимает в стену ещё сильнее, невольно давя костяшками на горло. Художнику ничего сказать, кроме того что кабардинец напротив приятно пахнет сигаретным дымом. Эмир пугается отсутствия воздуха и судорожно кивает, хватаясь за запястья парня напротив. Рустам слышит из коридора отдалённое «Рустам, ты идёшь?» и оттолкнувшись от стены отстраняется от Эмира. - Тебе повезло что меня ждут, ты ответишь за свои слова. Рептилойд разворачивается и уходит восвояси, оставляя перепуганного мальчишку одного.- - -
Эмир возвращается в комнату через минут двадцать бесцельных похождений по коридорам училища. Антон, что-то кричит, причитает и ворчит. У художника нет никакого желания видеть людей сейчас, так что он выставляет руку перед Антоном и добавляет тихое «Тайм-аут. Поговорим потом». Шастун кажется успокаивается, по крайней мере он больше не донимает шокированного юношу своими вопросами. Кашоков надевает наушники и садится на кровать, берёт в руки карандаш и водит им по бумаге. У него нет планов что-то целенаправленно рисовать, он просто выражает на бумаге свои мысли что бы расслабиться. Через минут сорок, полностью погруженный в свои мысли Эмир отстраняет от себя готовую работу и встречается взглядом темными глазами, сияющими искрой злости и азарта. О боже, только не это....