17.10 Берёза
18 октября 2021 г., 21:02
Примечания:
Драмин на Колошме, джен, ничего не происходит
На Колошме не было деревьев.
Драмин заметил это сразу — с практической точки зрения, и сразу же погрузился в решение чисто строительной проблемы. Поездил с Хикеракли по степным поселкам, посмотрел на местные кривобокие мазанки, придумал обжигать кирпичи.
Без дерева совсем никак, но теперь уже другой разговор, другие объемы поставок — строительные леса да всякие подсобные нужды.
Им стали привозить брёвна откуда-то, а потом Хикеракли ещё раз куда-то отлучился надолго, кого-то уболтал — и появился распил.
Лагерь просыпался на рассвете и шумно жил до заката, а потом наступала степная ночь, густая, жуткая, полная шепота трав, пронзительных криков болотных птиц и непонятных местных баек, которые охотно пересказывал Хикеракли, корча рожи при свете костра.
И вот однажды ночью, выпив вечерние сто грамм и закусив полоской вяленого мяса, отошел Драмин по обычной человеческой надобности от костра в траву под низкие звёзды, устойчиво расставил ноги и понял.
На Колошме, леший её растак, нет деревьев.
Не дерева, а деревьев — с корнями и ветками, с шелестящими под ветром листьями, с шершавой на ощупь корой или с гладкой шелковистой. Никаких нет — ни дубов, ни сосен, ни осин, ни берёз.
Берёз Драмину не хватало особенно.
Ему, насквозь городскому человеку, уличному ребёнку не хватало — смешно. А вот, а так оно. Они ведь с Хикеракли не только по фонарным столбам лазили, но и по деревьям в Шолоховской роще, а бывало и по немаленькому (для Петерберга) саду Копчевигов.
И из всего, что там маленький Драмин видел, больше всего понравились ему нарядные берёзы с тонкими плакучими веточками, с нежными листьями-сердечками. Он очень потом огорчился, когда узнал, что берёза — материал капризный, хоть и режется хорошо, а рассыхается, трескается, влагу не любит.
Горит зато хорошо.
За спиной у Драмина трещал костёр и приглушенно смеялся Плеть над какой-то шуткой, и кто-то шумно ругался возле полевой кухни. А перед ним перекатывались волны серебристой травы — в бесконечность.
И ни одного, ни одного дерева.
