Writober-2021

— Это прекрасная возможность, — сказал Приблев, и в голосе его так отчётливо прозвучал восторг, что Метелин вскинул голову и посмотрел на него. И наткнулся на ответный ясный взгляд — этот неприкрытый восторг предназначался ему, не Гныщевичу, не открывающейся перспективе, а лично ему, графу Александру Метелину, который только что совершенно случайно и импульсивно, по собственной инициативе договорился о встрече с одним из потенциальных поставщиков. Настолько удачно договорился, что «умненький мальчик» Приблев теперь чуть ли не прыгал от радости на своём неудобном стуле. Гныщевич мнение счетовода ценит, да и сам Метелин привык уже на него полагаться. Приблев — человек рассудительный и дельный, но не чуждый определённого риска. И вот этот человек. Смотрит на него. Так. Как так? А так — графу Метелину хочется от этого взгляда спину выпрямить ещё сильнее, подбородок поднять и улыбнуться в ответ. Потому что Сандрий Ларьевич одобряет не деньги его, не чужое заёмное имя, не внешность, а его самого. Не снисходительно, как Гныщевич с его «Молодец, графьё, растёшь», и не с расчётом, как петербержские молодые девицы и их мамаши. Метелин растерялся, и не смог глаза отвести, и улыбнуться тоже не смог, только вдруг жарко покраснел щеками. Приблев отвёл глаза первым, схватился за жёлтые очки, развёл и свёл тонкие дужки несколько раз. — Конечно, нам не всякие условия будут равно выгодны, я сейчас прикину наскоро, чтобы вы, граф, знали на чём желательно бы настоять, а чем можно и поступиться ради долгосрочности контракта… Метелин заставил себя слушать его ровный голос и вникать, и охвативший его жар понемногу спал, оставив смутное послевкусие чего-то неожиданно приятного. Утром следующего дня счетоводам привезли новые стулья, модные, обитые кожей, больше подходящие для аристократического особняка, чем для заводской конторы. — Распоряжение лично графа Метелина. Гныщевич только бровь вскинул. — Видимо, графу неудобно сидеть показалось, — прояснил, в первую очередь для себя, ситуацию Приблев. — Что ж он тебя к себе-то в кабинет не призвал тогда? — фыркнул Гныщевич, но язвить дальше ему было решительно некогда, и о стульях тут же забыли. Тем более, что вечером того же дня граф вернулся уже не с мебелью, а с подписанным контрактом и с триумфом, потому что все условия, предложенные Приблевым, он выторговать смог. Стремительным шагом он взлетел по шаткой лестнице, отворил дверь… и замер, облокотившись плечом на косяк, сжимая в руке папку с бумагами. Страх был сродни ледяному душу, внутренности от него сжимались, и страх был до отвращения знакомый — а ну как не похвалят, не обратят внимания, холодно кивнут, не оценят? Метелин чуть не развернулся, но было уже поздно — Приблев его заметил, поднялся на ноги. И улыбнулся.