адреналиновая конфета

Золотая палата. Очередная битва, да? Путешественнице нужны ресурсы. Но это не единственная причина, почему Сяо здесь. Почему он возвращается сюда раз за разом. — Какой же ты омерзительный, — он шипит, надавливая ладонью на широкое плечо, пока броня впивается острыми углами в ладонь. Другая рука поднимается выше, пытаясь загородить собственное лицо. Чайльд в своём грязном наследие нависает и смотрит внимательно мерцающим электро, открывая огромную пасть с широкими рядами зубов, способными перекусить шею Сяо за секунду, высовывая длинный отвратительный язык. Дышит тяжело, капая из открытого рта слюнями прямо на щеку адепта. Сяо видит в этом глазе себя, своё такое же омерзительное лицо, искривлённое в мерзком удовольствии. Потому что Чайльд, такой громадный, накрывающий полностью, слишком большой по сравнению с миниатюрной фигурой. Особенно сейчас. Он трахает его. И Сяо нравится. Тот со стыдом признаёт, что ему нравится, даже если кусает губы и ломает их злостью, пока стонет от удовольствия. Чайльд действительно огромный. Он длинными ногтями закапывается в бедра, оставляя лиловые гематомы и длинные кровавые царапины почти по всей длине ног, пытаясь подтянуть ближе. Никогда не славился тем, чтобы быть хорошим или ласковым. Потому что Сяо совсем не ищет этого. Ищет боли, скользящей по позвоночнику вместе с вязкой похотью. Предвестник притягивает ближе, входя почти до конца или как получается — его член в грязном наследии действительно большой, заставляет Сяо кричать, когда двигает бёдрами, быстро толкаясь в податливое тело, прижатое к полу золотой палаты. Ему всегда плевать на то, что говорит Сяо в процессе, поэтому язык лишь лижет ему щеку, пытаясь слизать слюни, но размазывая ещё больше и давит одной ладонью на бугор, скользящий под животом адепта, оставляя свои царапины и там тоже.