Во мгновение ока

      Над деревней сгущались сумерки. Жади, как безумная, металась по дому из угла в угол не в силах совладать со смертельной тревогой и болью, разрывающей все нутро на части. Она тяжело и громко дышала, хваталась за голову, бормотала молитвы.              — Жади, — Флор встала с колен, на которых молилась перед статуэткой Назаретской Божьей Матери, — давай я дам тебе успокоительное?              — Мне не нужно успокоительное! Моя дочь где-то там одна в джунглях, о каком успокоительном вы говорите, донна Флор?!              — Жади, но ты ничем не поможешь ей, если доведешь себя до удара!              — Мне все равно! — исступленно шептала Жади. — Себя мне не жалко, я готова отдать свою жизнь, только бы Хадижа нашлась, только бы она нашлась! Аллах, помоги!              Дверь открылась. На пороге показался Саид — бледный, растрепанный, замерзший, потерянный, раздавленный.              — Ну что?! — метнулась к нему Жади. — Где Хадижа?              Саид несколько раз беззвучно открыл рот не в состоянии выдавить из себя ни слова. Он обвел рассеянным взглядом дом и пробормотал:              — Она… Она…              — Что?!              — Мы пока не нашли ее.              — Садитесь, — Флор провела его немного вперед и усадила за кухонный стол. — Вам нужно отдохнуть, спасатели справятся без вас.              — Т-там по реке плавает поисковый катер с прожектором на борту, — простучал зубами несчастный отец, держа в руках чашку горячего чая, к которому он не притрагивался.              — Я оставлю вас ненадолго, — сказала хозяйка. — Навещу Орестеса с Таис, они тоже там все переволновались.              Дождавшись, когда они останутся наедине, Жади гневно накинулась на мужа:              — Это ты виноват, Саид! Зачем ты приехал, кто тебя сюда звал?!              Саид вздрогнул и отставил чашку. От растерянности на его лице не осталось и следа. Он посмотрел на Жади взглядом, полным мучительной ненависти:              — Вот как? Я должен был смириться с тем, что ты разлучила меня с дочерью и увезла ее на край света?              — Саи-ид! — Жади рассмеялась надрывно, нервно, напоказ. — Я всего лишь сыграла на опережение. Скажи, тебе не нравится, когда с твоей жизнью, с твоими чувствами играют?              Саид промолчал, тихо свирепея. Жади продолжала распаляться:              — Ты хотел держать меня при себе, как животное на привязи. Тебе было плевать на то, что я чувствую, на мои желания, стремления…              — На какие желания? Бегать на свидания к любовнику — единственное твое желание!              — Да что ты знаешь?! Ты никогда не стремился узнать, понять меня. Тебе была нужна покорная, бессловесная жена, которую ты увешивал бы золотом и кутал в шелка, как манекен в витрине. Ты смеялся над моими чувствами, издевался над моей любовью! Я просила тебя не подвергать меня искушению, не сталкивать с Лукасом, а ты?! — Жади раскраснелась от злости. — Ты будто нарочно хотел толкнуть меня в пропасть. Ты перешел все границы, когда начал шантажировать меня Хадижей!              — Ло-ожь! — Саид стукнул кулаком по столу так, что нам нем подскочила вся посуда. — Я любил тебя! Я все делал для тебя, я готов был бросить весь мир к твоим ногам! Ни один, — он сделал паузу, чтобы отдышаться, — ни один мужчина, Жади, не любил и не полюбит тебя так, как я. И что сделала ты? Ты раз за разом подвергала меня унижению, втаптывала мое сердце и мое имя ногами в грязь Медины, врала, плела интриги за моей спиной! Так ты отплатила мне за любовь?!              Жади без сил опустилась на табуретку и закрыла лицо рукой.              — Саид, это не любовь. Когда держат взаперти, душат, не дают сделать лишнего шага — это не любовь. Если бы ты любил меня, то давно бы отпустил.              Саид горько усмехнулся и покачал головой.              — Да что ты знаешь о любви?              — Возможно, ничего не знаю, — тихо прошептала Жади. — Но одно я знаю точно: тебя я не люблю. Никогда не любила и не полюблю ни при каких обстоятельствах.              Саид слегка пошатнулся, будто ужаленный ядовитой змеей прямо в сердце.              — Единственная нить, — продолжала она, — которая связывает нас с тобой, это Хадижа. Если только… Если…              Жади положила голову на сложенные на столе руки и заплакала навзрыд.              — Жади…              — Уйди, Саид!              — Я переговорю со спасателями, — Саид в растерянности поднялся из-за стола. — Может быть, у них появились новости.              На ватных, плохо слушающихся ногах он дошел до самого порога и обернулся. Жади даже не подняла на него глаз. Саид смахнул с лица набежавшие слезы и закрыл за собой входную дверь.       

***

      Утро следующего дня не принесло никаких известий. Саид встал на рассвете, поспав ночью всего пару часов. Быстро выпив сваренный Флориндой кофе, он отправился разговаривать с начальником спасательного ведомства Белена, лично прибывшим в деревню.              — Сеньор, нужно усилить поиски! — говорил отец заблудившейся девочки. — Привлекайте больше людей, техники, транспорта! Я готов возместить все, абсолютно все затраты!              — Пожалуйста, успокойтесь. Мы делаем все, что в наших силах.              — Тогда почему моя дочь до сих пор не найдена?! — вспылил Саид.              — Мы ищем ее с воды, с воздуха, прочесываем лес, проверяем все окрестные поселения! Но поймите, леса здесь очень густые, видимость небольшая. И погодные условия создают трудности — сезон дождей вообще довольно опасный на катастрофы фактор.              — Но надо что-то делать! Еще больше людей, больше усилий! Свяжитесь с министерством, попросите у них подкрепления! — Саид пришел в отчаяние. — Сеньор… Скажите откровенно: сколько ребенок может продержаться в джунглях один?              Начальник ведомства неловко опустил глаза.              — Сколько? — настойчиво повторил Саид.              — Если говорить откровенно, то… не больше трех дней.       

***

      Таис вернулась из дома Флор вся перевернутая. Отец встретил ее у порога, горестно вздыхая и причитая:              — Ну как, Таис, совсем ничего не слышно о нашей малышке Хадиже?..              — Совсем, папа, — безрадостно ответила она.              — Дева Назаретская, за что на нашу голову столько бед? Не успели от похорон отойти, а тут новое горе! За какие такие грехи? — Орестес заплакал.              — Успокойся, папа, — ласково обняла его Таис. — Надо верить в лучшее. Не бывает так, чтобы в жизни случались одни трагедии.              — Все бывает, дочка, все! Жизнь — одна сплошная трагедия. Пойду прилягу, не могу, сердце болит. О-ох, мои седины!              Нико подошел к матери и посмотрел на нее зареванными глазами.              — Мама, — всхлипывая, произнес он, — Хадижа умрет?              — Что ты такое говоришь, Нико! Хадижу найдут, вот увидишь. Живую и здоровую.              — А если не найдут?              — Зачем ты горюешь из-за того, что еще не случилось? — Таис присела на диван перед сыном и погладила его по белокурой голове.              — Это я виноват, мам, — мальчик пристыженно опустил голову. — Вы говорили мне, чтобы я не ходил по джунглям, а я ходил и брал с собой Хадижу. Я хотел показать ей, что лес — это не страшно, если уметь в нем ориентироваться.              — Сынок, ну не надо, здесь нет виноватых, — мать заключила его в крепкие объятья. — Просто так сложилось. Хадиже суждено было заблудиться в лесу, и она заблудилась. И если ей суждено найтись, она обязательно найдется.              — Мама, зачем люди умирают? Кто придумал то, что все должны умирать?              — Господь создал этот мир таким, — Таис поцеловала сына в лоб. — Но ведь есть не только эта жизнь. Если бы все заканчивалось смертью, тогда, наверное, и рождаться бы не стоило.       

***

      Жади неподвижно лежала, отвернувшись к окну, на кровати, застеленной клетчатым пледом. Поворачиваться лицом в комнату было слишком больно, так как в глаза сразу бросалась пустая заправленная постель Хадижи. Саид вошел к ней с кружкой горячего чая и сел на кровать.              — Я принес чай, — спокойным тоном сообщил он.              Жади не шелохнулась.              — Ладно, поставлю сюда, — Саид отставил кружку на тумбочку. — Выпьешь позже, но учти: он остынет.              Вновь тишина в ответ.              — Здесь нет связи, — Саид достал мобильный и бесцельно повертел его в руках. — По пути в Белен Мохаммед и дядя Али оборвали мне телефон, но я не брал трубку. А надо было взять…              — Саид, — хрипловатым от вчерашних рыданий голосом сказала Жади, не поворачиваясь, — как ты узнал, где мы живем с Хадижей?              — Это важно? — хмыкнул Саид.              — Для меня да. Это Зейн рассказал тебе?              Услышав имя друга своей молодости, Саид враз похолодел.              — Чт-то?..              — Я отказала ему, и он решил отомстить. Это так? Это был он?              — Зейн?! Откуда ты знаешь Зейна? Жади! — Саид схватил ее за плечи и резко поднял на постели, усаживая перед собой. — Он был здесь? Что он тебе говорил? Что он сделал? Жади!              Жади всерьез испугалась мужа. Его взгляд был безумен — безумен в своем отчаянии, горе и ревности. Жади смотрела на него, как кролик смотрит на удава, без тени своей привычной спеси.              — Жади, что у тебя было с Зейном? — едва не кричал Саид.              — Н-ничего, Саид. Ничего не было. Это была случайность. Он приезжал, — Жади невольно покосилась на фотографию Ренату на книжной полке, — расследовать убийство.              — Это он так тебе сказал?              — Т-так и было, Саид, клянусь Пророком.              — Ложь! — яростно прошептал Саид, сверкнув глазами. — Ты же только что говорила, что отказала ему!              — Я… — Жади совершенно растерялась.              — Предатель! Хитрый змей, да сократит Аллах его дни! Да обрушит Аллах на его голову страшные бедствия! Пусть он вечно пьет в аду расплавленное олово!              Он в гневе вскочил на ноги и заметался по комнате взад-вперед.              — Саид, Саи-ид! — Жади осторожно поднялась с кровати и проскользнула к двери. — Я попрошу донну Флор дать тебе успокоительного.              — Я убью этого негодяя, убью!              Саид убежал на улицу, в самый дальний ее конец, сел на бесхозный чурбак и зарыдал, пока никто не видит. Рыдал он долго, как маленький напуганный ребенок, потерявший отца и мать, как заблудившийся в пустыне одинокий странник, попавший в песчаную бурю. Было больно, было слишком больно и страшно.              И с каждым днем становилось все больнее и страшнее. Шли пятые сутки, как исчезла Хадижа.