Во мгновение ока

      Зейн сидел в полном одиночестве в своей холостяцкой квартире. С некоторых пор это одиночество, которое он некогда так ценил и воспевал, стало его сильно тяготить. Работа никак не спорилась. Мыслями Зейн то и дело возвращался в далекие, полудикие края на севере страны, покрытые зелеными лесами и испещренные реками. Но привлекали его отнюдь не природные красоты, а одна-единственная женщина, без которой Зейн больше не мыслил своего существования. Убежденный холостяк вдруг попался в любовные сети, запутался в них и рисковал погибнуть.              В дверь кто-то позвонил. Зейн встрепенулся: шестое чувство подсказывало ему, что это может быть она. «Абсурд, — осадил себя египтянин. — Полный абсурд. Жади не может здесь быть, это так же нелепо, как если бы я сейчас по волшебству оказался в Каире». Тем не менее он поднялся с места и пошел открывать.              Чуткая интуиция не подвела его и на этот раз. За дверью стояла, как прелестное видение из сказки, Жади. Она придерживала рукой платок, накинутый на голову, и с очаровательной улыбкой смотрела на Зейна. Ее облик изменился — с умелым макияжем и в золотых украшениях она стала похожа на египетскую царицу.              — Зейн, — нежным голосом сказала она, — ты позволишь мне войти?              — Жади, — кое-как проговорил Зейн, заворожено глядя на нее, — я хочу удостовериться, что ты не видение, не дух, не плод моего воображения…              — Неужели ты не узнал меня? — Жади улыбнулась и прошла в гостиную. Изящный платок скользнул по ее волосам на плечи и обнажил голову.              — Конечно, я узнал тебя, но как ты оказалась здесь? — Зейн, совершенно ничего не понимая, прикрыл за ней дверь.              Жади рассказала ему обо всем, что произошло в ее жизни за последние недели. Зейн слушал ее внимательно, не перебивая, и участливо качал головой.              — Я зашла ненадолго, просто чтобы встретиться с тобой перед отлетом в Фес, — сказала она. — Дядя Али предложил мне провести эти три месяца в его доме, а Хадижа отказалась лететь со мной. Она хочет побыть это время с Саидом.              — Жади… — задумчиво прервал ее Зейн. — Скажи, почему ты пришла ко мне?              — Ты не рад? — разочарованно вздохнула Жади.              — Рад ли я? Я счастлив, — он сел рядом с ней и любовно провел рукой по ее густым черным локонам. — Жади, ты помнишь наш разговор в Белене?              — Разве я могу его забыть?              — Все, что я сказал тебе тогда, чистая правда. Каждое из этих слов я готов повторять тебе снова и снова.              — Зейн, — Жади прикрыла веки и прижала его теплую ладонь к своей щеке, — я верю. Верю.              — Любишь ли ты меня так же, как я тебя?..              — Не сомневайся, — ее карие глаза смотрели нежно, с поволокой. — Прости, я наговорила тебе глупостей.              — Не извиняйся, Жади, — Зейн бережно целовал ее руку. — Ты была напугана.              — Потом я тосковала по тебе. Я ужасно жалела, что мы не можем быть вместе. Это так странно, Зейн, — она улыбнулась и придвинулась ближе к нему, лаская пальцами его волосы, лицо, губы, — в моей жизни однажды уже была любовь, очень сильная любовь. Любовь, способная, как мне казалось, преодолеть время, пространство и любые трудности. Такая любовь не должна была пройти, но она прошла. Я не думала, что когда-нибудь испытаю это еще раз, но теперь все немного иначе.              — Как — иначе? — с улыбкой спросил Зейн.              — Не знаю, — тихо рассмеялась Жади. — Это было похоже на то, как солнце появляется из-за горизонта и заставляет меркнуть луну. Не сразу, постепенно, луч за лучом. А потом кроме тебя не стало никого.              — Жади…              Не в силах больше сдерживаться, он впился в ее губы страстным и одновременно нежным поцелуем. Все это было похоже на сон: пылкие соприкосновения губ, учащенное биение сердец, стучавших совсем близко друг от друга, обжигающее смешение дыханий, смелые и властные касания рук, разгоравшийся внутри огонь. Это было слишком прекрасно, чтобы в это можно было поверить.              — Зейн… — выдохнула Жади, слегка отстранившись. — Три месяца. Три месяца, и я буду разведена.              — Я понял, что ты хочешь сказать мне этим, — улыбнулся Зейн, обвивая руками ее тонкий гибкий стан. — Помнишь, я говорил тебе, что когда-то мечтал о пышной восточной свадьбе?              — Конечно, я помню.              — Сейчас я побуду западным человеком и сделаю это так, как принято здесь. Жади, ты выйдешь за меня?              — Зейн! — Жади просияла от счастья и ответила ему долгим, чувственным поцелуем.       

***

      — Вы уже покупали какие-нибудь вещи для моего братика или сестренки? — бойко поинтересовалась Хадижа у Рании, с которой проводила время в доме отца.              — Нет, Хадижа, еще рано, — улыбнулась девочке Рания. — Но скоро начнем покупать.              — Только я сама буду выбирать одежду! Я выберу самую красивую!              — Хорошо, Хадижа, мы возьмем тебя с собой в магазин.              — А я и не знала, что у папы родится еще один ребенок, — вздохнула Хадижа. — Я столько всего пропустила, пока жила в деревне.              — В деревне, наверное, тоже происходило много интересного?              — О-о-о, сейчас я покажу тебе, как там танцуют!              Хадижа, как маленькая птичка, вспорхнула с дивана и побежала в комнату. Пару минут спустя она вернулась в гостиную с музыкальным диском и платком.              — Та-ак, сейчас включим… — деловито прощебетала она, вставляя диск в магнитофон.              Заиграла бодрая бразильская музыка. Хадижа вскочила на низенький стол перед диваном.              — Обычно этот танец танцуют в длинных расклешенных юбках, — сказала она, оборачивая платок вокруг пояса. — Но если нет такой юбки, сгодится и платок.              Рания с интересом наблюдала за ее приготовлениями. Наконец, когда Хадижа соорудила подобие бразильской юбки, она взяла в руки концы платка и принялась грациозно махать ими в разные стороны под музыку. Платок красиво извивался волнами.              — А ногами они делают при этом вот так, — Хадижа начала выстукивать босыми ногами по столу чечетку.              — Какой красивый танец, Хадижа! — восхитилась Рания.              — Попробуй со мной! Давай, Рания!              — Нет, Хадижа, мне уже тяжеловато танцевать такие подвижные танцы, — с сожалением вздохнула будущая мать.              — Ну ладно, — девочка спрыгнула на пол и выключила музыку. — Когда малыш появится на свет, я хочу рассказывать ему сказки. Я теперь столько сказок знаю! Бразильских.              — Неужели? Расскажи хотя бы одну, мне очень любопытно!              — Хорошо, — Хадижа уселась в позу сказительницы. — Жила-была…              — Я ухожу, — прервал ее голос отца. Саид подошел ко второй жене и дочери и поцеловал обеих в лоб. — У меня две деловые встречи. Рания, дорогая, присмотри за Хадижей. Хадижа, веди себя хорошо.              — Да, любимый, — улыбнулась мужу Рания.              — Папа, я рассказываю Рании и ее малышу сказку о девушке, которая захотела стать русалкой, — поведала отцу Хадижа.              — Как здорово, моя принцесса! — погладил он ее по голове. — Не скучайте без меня, я вернусь к ужину.       

***

      Обменявшись приветствиями и рукопожатиями, Саид и Зейн сели друг напротив друга за столик ресторана японской кухни.              — Я слушаю тебя, Саид, — спокойным тоном произнес Зейн.              — Зейн… — Саид прочистил горло и невольно огляделся по сторонам, словно хотел убедиться, что их не подслушивают чужие уши. — Я думаю, ты прекрасно знаешь, по какому поводу я пригласил тебя на эту встречу.              — Да, Саид, знаю.              — Почему ты не сказал мне раньше о том, что познакомился с Жади?              — А ты стал бы меня слушать? — Зейн пристально взглянул ему в глаза.              — Я бы захотел тебя убить, — усмехнулся Саид.              — Ты сам ответил на свой вопрос, Саид.              — Теперь наше соперничество бессмысленно. Я отпустил Жади и уже не приму ее назад после развода, а она навряд ли когда-нибудь захочет вернуться ко мне. И все же как это странно, что нам пришлось делить одну женщину, не правда ли?              — Судьба. Я повидал столько ее хитросплетений, что уже ничему не удивляюсь. Саид, ты должен знать, что я собираюсь жениться на Жади.              — Ты будешь ее мужем, — задумчиво произнес Саид после некоторой паузы. — Отчимом моей дочери. Как бы там ни было, но тебе я доверяю, Зейн.              — Спасибо за это от всего сердца, — Зейн благодарно кивнул. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело и больно, понимаю двусмысленность нашего с тобой положения. Но я ничего не могу с этим поделать, я люблю Жади.              — Так действительно будет лучше для нее. Лучше, чем если бы она осталась одна или с бразильцем, который мог бы бросить ее в любой момент.              — Ты все еще ревнуешь, — подметил Зейн.              — Это не так просто вырвать из сердца, — тяжело вздохнул Саид. — Эта любовь еще долго будет отравлять мою душу, но я стараюсь это преодолеть. Рано или поздно я смогу, Зейн. У меня есть Рания и наш будущий ребенок.              — Знаешь, Саид, твоя семья недаром гордилась тобой еще в пору твоей юности, — улыбнулся ему старый друг. — Я нисколько в тебе не сомневаюсь, и ты не сомневайся во мне. Я буду добросовестно заботиться о Жади и Хадиже.              Саид взаимно ответил ему улыбкой и крепко пожал его руку.       

***

      — …Стойте-ка, сеньор Рашид, что значит вы «выходите из игры»? — чуть не поперхнулся от возмущения Варгас.              — Это значит, что я больше не буду участвовать в разорении компании Леонидаса Ферраса, — спокойно ответил Саид, сидя напротив него.              — Кто говорит о разорении? — пыхнул бизнесмен. — Все честно, все по правилам, а ваше так называемое слово восточного мужчины ничего не значит, как я погляжу!              — Напротив, честь для восточного мужчины превыше всего, а я, поддавшись эмоциям, действовал не очень честно. Если я скажу, что наш конфликт с Леонидасом Феррасом исчерпал себя, вас удовлетворит такой довод?              — И что вы теперь предлагаете со всем этим делать?! Порвать наш контракт и выбросить в корзину для бумаг?              — Вовсе нет, — Саид был спокоен как удав. — Я с удовольствием продолжу сотрудничать с вами, но устный пункт договора, касающийся компании Феррасов, мы опустим.              Варгас от гнева раскраснелся, как помидор.              — Ну уж нет, сеньор Рашид, я так вести дела не привык!              — Зато я привык страховать себя в делах, — Саид раскрыл свой дипломат и после недолгих поисков протянул партнеру документ в прозрачном файле.              — Что это такое? — недоброжелательно буркнул Варгас.              — Гарант нашего доброго сотрудничества и взаимопонимания.              Варгас со злости нацепил очки сначала вверх тормашками, а затем, выругавшись про себя, перевернул их. По мере чтения документа его лицо краснело, бледнело, хмурилось и вытягивалось.              — К-хм… К-хм… — пристыженно откашлялся он. — Отлично, сеньор Рашид. Очень хорошо, замечательно, прекрасно. У нас с вами отличное взаимопонимание. И еще. Бога ради, спрячьте эту бумагу и забудьте про нее.              Саид довольно улыбнулся и порвал документ. Впрочем, дома у него на всякий случай была припасена копия.