Тернистый путь/thorny path

      Гермиона попыталась открыть глаза, но получилось это только с третьего раза. Каждое движение давалось с огромным трудом, все мышцы, даже веки, ослабли. Она начала подниматься, но ничего, кроме кряхтения, не вышло. Сердце забилось с немыслимой скоростью, принося с собой тупую боль в грудной клетке. Стало трудно дышать.       Гермиона пыталась понять, где находится: светлое помещение, куча кроватей. Это очень похоже на лазарет Ордена. Перед собой она увидела колдомедика. Белая одежда, красная повязка с изображением черного феникса на руке, теперь не было ни единого сомнения — она на площади Гриммо. Лицо колдомедика казалось слишком знакомым, она сузила глаза, всматриваясь сильнее и наконец сообразила, что это Парвати стоит и что-то говорит ей.       — Ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенный голос Парвати доносился словно сквозь толщу воды.       Гермиона попыталась ответить, но голосовые связки не слушались. В горле начало першить, слишком сильно хотелось пить. Парвати поднесла к её губам склянку с серебристой жидкостью. Как только Гермиона сделала пару глотков, по телу начало растекаться приятное тепло, а за ним последовало покалывание, которое стало постепенно усиливаться. Это было похоже на иголки, которые резко вонзали в кожу. Эффект продолжался не долго, а сразу после него наступило облегчение. Пропала та тяжесть, что скопилась внутри и Гермиона попыталась поднять руку. К её удивлению, все получилось без особого труда, ещё недавно сковывающий страх отступил. Гермиона приподнялась на кровати и приняла полулежащее положение, опираясь на спинку.       — Что произошло? — спросила она хриплым голосом.       — Что ты помнишь? — аккуратно поинтересовалась у неё Парвати.       Сложно было понять, что было последним воспоминанием. Картинки смешивались друг с другом, создавая непонятный клубок, который предстояло размотать на отдельные ниточки.       — Вы попали в засаду, как я поняла, — присев на край кровати начала свой рассказ Парвати. — Ты сильно пострадала и нам пришлось ввести тебя в искусственную кому. Сейчас возможна легкая дезориентация, но это нормально, всё скоро придет в норму.       Парвати мягко улыбнулась.       — Ты наверняка голодная. Я сейчас принесу что-нибудь, — сказала она, а затем быстро вышла из лазарета.       Гермиона нахмурилась, пытаясь выстроить порядок своих мыслей: у отряда было задание, ей дали порт-ключ. Вспышки были неточные. Она вспомнила, как увидела пожирателей, как бежала, а потом…       — Джинни!       Судорожно Гермиона стала осматривать всех лежащих в лазарете, но младшей Уизли не было видно.       Гермиона резко встала. От нагрузки ноги начали заметно подрагивать, идти было не просто. Она медленно преодолела комнату и как только распахнула дверь, кто-то врезался в нее, выбивая весь воздух из лёгких. Гермиона пошатнулась, но крепкая рука не дала ей упасть, схватив за локоть.       — Гермиона, — шумно выдохнул Гарри. — Ты в порядке?       Гермиона открыла глаза и поняла, что со всей силы вцепилась руками в свитер Гарри. Аккуратно разжав руки, она уставилась на друга, и часто заморгала.       — Гарри, — только и смогла выдавить она из себя.       Поттер довел подругу до кровати и дал той воды.       — Прости, я не хотела тебя задеть, — начал извиняться Гарри.       — Что с Джинни? — хриплым голосом еле слышно спросила Гермиона.       — С ними все в порядке. Джинни сейчас дома, остальные на заданиях. Их быстро подлатали. — Гарри устало выдохнул. — Ты была без сознания четыре дня, — он сжал руку подруги. — Мы чуть с ума не сошли.       Гермиона запрокинула голову назад и прикрыла глаза. Она почувствовала облегчение, узнав, что с остальными все в порядке. Как же она скучала по мальчишкам. И вот теперь Гарри сидит рядом, будто месяц, который они провели в обиде друг на друга и разлуке, бесследно забыт. От переизбытка эмоций слезы непроизвольно начали скатываться по щекам. Гарри тут же заключил её в дружеские объятия, дав возможность ненадолго расслабиться.       — Гарри, — удивленно протянула Гермиона. — Ты почему здесь?!       От этого вопроса лицо Поттера моментально помрачнело.       — Я узнал о происходящем почти сразу, — сказал он, почесывая подбородок. — Люпин вызвал Тонкс, подробностей никаких не было, но я услышал, что ты в опасности и захотел отправиться с ней. Разумеется, я услышал очередное «это слишком опасно», будто все это время я в безопасности нахожусь, — Гарри закатил глаза.       Было понятно, что он злится: Гарри ненавидел, когда его так сильно опекают и не дают действовать. Но она понимала и Орден.Грюм знал о пророчестве. Если Гарри погибнет, то война потеряет какой-либо шанс на победу, так что главнокомандующий ни за что не пойдет на такой риск.       — Сначала я переместился в полигон, надеялся, что ты там и я все не так понял. Ну а потом я аппарировал на Гриммо и ждал. Через время появилась Тонкс. Она сказала, что тебя нашли, и что мне лучше зайти к Люпину в допросную, чтобы узнать подробности.       — Подожди, кого-то допрашивали? Они поймали пожирателей? Есть информация? — начала тараторить Гермиона.       Гарри не успел ответить на вопрос, так как их прервала Парвати.       — А вот и еда, — весело объявила она и поставила поднос на тумбочку у кровати. — Гермиона, тебе нужно восстанавливать силы.       Парвати не так давно стала колдомедиком. Как и всех, её пришлось быстро обучать основным вещам, которые могли бы пригодиться. Падма часто рассказывала, что не ожидала такого выбора сестры, но все равно рада, что та не сражается.       Гермиона взяла тарелку с овсяной кашей и с удовольствием начала уплетать за обе щеки.       — Отдыхай Гермиона, — сказал Гарри. — Я зайду чуть позже.       Гермиона согласно кивнула, не прерывая свою трапезу. Парвати поставила новый пузырек, меняя его местами с использованными.       — Это, — она указала на светло-зеленую жидкость, — Выпей после того, как поешь. Так легче восстановится память. И поспи. Тебе действительно нужен отдых, хорошо?       — Спасибо, Парвати, я поняла, — согласилась Гермиона.       Как только вся еда была съедена, а зелье выпито, сон сам подступил незаметно. Гермиона посильнее укуталась в одеяло и начала засыпать.

***

      Вспышка зелёного света вылетает из древка и врезается в пожирателя. Пустые глаза на секунду всматриваются в лицо Гермионы, словно спрашивая «за что?», а на земле, вместо грозного врага, оказывается молодой парнишка с таким же мертвым взглядом.       По рукам начинает течь кровь, хотя у Гермионы нет ни единого пореза. Она роняет палочку и падает на колени.       Гермиона резко подрывается, хватая ртом воздух. «Сон. Это просто сон» пытается она себя успокоить. Руки дрожат, ресницы мокрые от слез. Все воспоминания восстановились в нужном порядке и теперь она помнит точно, что произошло, только легче от этого не становится.       Разумом Гермиона понимает, что им позволено применять запретные заклятия в целях самообороны в военное время. Но принять то, что она своими руками убила человека, пусть и ужасного, который её скорее всего не пощадил бы, очень сложно. Гермиона взяла стакан воды и сделала глоток в попытке успокоиться.       У окна Лазарета стоял Говард, она его не сразу заметила. Её бывший командир похоже почувствовал, как его поедают глазами и обернулся.       — Выглядишь не очень, Грейнджер, — сказал тот, подходя ближе. Гермиона отвела взгляд и ничего не ответила.       — Ты помнишь, что произошло? — более мягко спросил Говард. Гермиона кивнула и взглянула в глаза собеседнику.       — Я его убила, — дрожащим голосом начала она. — Там был Пожиратель, он напал на Джинни, я. я даже не помню толком, как это произошло.       — Остановись, — Говард повысил голос. — Прекрати истерику. Ты спасла Джинни. Это война, Грейнджер. Тут либо ты…       — Либо тебя, — закончила за него Гермиона.       Именно этому их учили в самом начале. Если в первой магической войне Министерство долго не позволяло использовать тёмную магию для борьбы с врагом, то в этот раз разрешение было дано моментально.       — Сегодня тебе нужно сдать отчёт. — Аврор приподнял бровь и посмотрел на Гермиону. — И Грейнджер, зайди перед этим ко мне.       А затем он развернулся и вышел из комнаты.       Гермиона устало вздохнула и скинула с себя одеяло. Её переодели в собственную пижаму. Похоже, кто-то позаботился об этом. Вещей, в которых она была в тот вечер, в лазарете не оказалось. Гермиона поправила постель, взяла палочку и флакончик сна без сновидений, который Парвати оставила для неё. Подсознание неустанно напоминало ей о случившемся. Гермиона старалась успокоить саму себя.       Кикимер брезгливо отошёл в сторону, когда она спускалась по лестнице и начал бубнить себе под нос ругательства. На него уже никто не обращал особого внимания. Дом на площади Гриммо почти никогда не пустовал, снизу доносилось множество голосов.       Кабинет Говарда находился на третьем этаже в самом конце коридора. Нельзя было сказать, что эта комната принадлежала только Говарду, но чаще всего её занимал именно он. Сейчас идти туда не очень хотелось. Гермиона стояла у двери, собираясь с силами, а затем тихонько приоткрыла её и неуверенно вошла внутрь. Говард сидел за письменным столом, перебирая какие-то бумаги. Он поднял глаза на Гермиону и пригласил ту войти. Гермиона уселась напротив и старалась держаться максимально уверенно.       — Итак, Грейнджер, что произошло? — спокойно начал Говард.       Гермиона начала по порядку пересказывать события того вечера, не упуская из рассказа ни единой детали. Дойдя до момента с убийством, она ненадолго замолчала, но потом все же продолжила.       — Я толком не помню, что было, когда очнулась. Кажется, мне дали воды. А потом я очнулась уже здесь. Говард терпеливо выслушал весь рассказ, а затем откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — Грейнджер, ты не знаешь, что территорию нужно проверять на антиаппарационный барьер? — спросил её бывший командир, приподняв бровь.       — Но это делают не всегда, — начала протестовать Гермиона, — Только если есть риск.       — Риск есть всегда. — резко прервал её Говард. — Я предложил твою кандидатуру в командиры, потому что у тебя есть потенциал. Потому что ты работала на износ. Я не хочу думать, что ошибся.       — Я не…       — Подумай о том, что луч, который ударил в Уизли, мог бы быть зелёным. Все ещё грустно от того, что ты убила того пожирателя?! Если ты командир, ты ответственна за каждого человека, которого ведёшь за собой, это понятно?       Гермиона всё это время сидела неподвижно и впитывала каждое слово, сказанное в её адрес. Сейчас она медленно кивнула, смотря на Говарда.       — Здесь нет места истерикам, нужно уметь отключать эмоции. Если тебе это не по силам, так и напиши в своём отчёте. — Говард со злостью ударил по столу, положив чистый пергамент перед Гермионой, и посмотрел на неё.       Вся эта тирада не на шутку вывела из себя.       — Этого больше не повторится, — чётко проговорила Гермиона, швырнув пергамент обратно Говарду.       Тот лишь напомнил ей о том, что это её собственный выбор и попрощался. Гермиона вылетела из кабинета как ошпаренная. Она злилась на себя, на свою реакцию, на собственную глупость. Если бы она проверила барьер, этого бы не произошло.       «Отличный командир, ничего не скажешь».       Сейчас нужно было сдать отчёт и вернуться в полигон. Но перед этим она надеялась увидеться с Гарри и Роном.       Гермиона спустилась на первый этаж и зашла на кухню. От запаха еды живот громко заурчал и она дотронулась до него, пытаясь успокоить. За готовкой стояла Молли, которая была слишком погружена в процесс.       Гермиона улыбнулась, наблюдая, как вокруг Миссис Уизли кипела работа.       — Гермиона, девочка моя! — воскликнула Молли и заключила Гермиону в объятия. — Я тебя и не заметила. Ну как ты? Садись за стол, покушай. — она не переставала говорить, параллельно накладывая еду в тарелку.       — Все хорошо, миссис Уизли. — Гермиона улыбнулась, а на душе сразу стало теплее от такой заботы и доброты. Она уселась за стол и принялась за еду. Как только с супом было покончено, на кухню вошли Рон и Гарри. Гермиона замерла, смотря на друзей. Она не знала, как себя вести. Если Гарри хотя бы писал ей и навещал, то Рон ни разу не связался с ней за всё это время. Долго думать не пришлось: ребята подбежали и заключили ее в объятия.       Никто не вспоминал тот день, когда их дороги разошлись. Они просто стояли и обнимались, забыв обо всем.

***

      Известие о том, что её спас школьный враг, застало Грейнджер врасплох.       — Малфой? Ты в своём уме? — повысила голос Гермиона.       — Я рассказал тебе всё как есть, — сказал Гарри и откинулся на спинку стула.       — Гарри Поттер, — чуть ли не по слогам произнесла имя парня Гермиона. — Ты серьёзно утверждаешь, что мне помог Малфой? Пожиратель смерти Драко Малфой? И теперь он на стороне Ордена? — Гермиона не могла остановить поток вопросов. Сказать, что от услышанного она была в шоке — не сказать ровным счётом ничего.       Она помнила о том, что рассказал Гарри: именно Малфой впустил пожирателей в Хогвартс, и он чуть не убил Дамблдора. И сейчас, после всего, что произошло, поверить в добрые намерения слизеринца казалось просто невозможным. К тому же она слышала, что его убили. Выглядело все крайне подозрительно.       Но одно воспоминание закрылось в её голове, слишком мутное и неточное, чтоб акцентировать на нем внимание: она помнила, как кто-то дал ей воды. Возможно, на одну секунду ей и показалось, что это был Малфой, однако признаваться в этом даже самой себе она не собиралась.       В конце концов, одно доброе дело не отмоет все то, что он совершил. К тому же Малфой не мог сделать что-то без выгоды для самого себя.       Гарри потёр рукой лицо и устало выдохнул.       — Если ты думаешь, что я был рад такому исходу событий, то ты глубоко ошибаешься. — тихо сказал он.       В комнату вошёл Люпин и присел рядом с Гермионой.       — Я так понимаю, Гарри тебе уже все рассказал. — констатировал Люпин. Гермиона с удивлением взглянула на Римуса.       — Всё это было очень похоже на засаду. — понизив голос сказала Гермиона, обращаясь к Люпину. — Я просто хочу сказать, не странно ли, что именно Малфой мне помог? Как он вообще там оказался?       — Гермиона, его допрашивали четыре дня. Грюм лично этим занялся. — пытался образумить её бывший профессор.       — Он окклюмент, — возразила Гермиона, — Гарри ты же знаешь.       — Он сказал нам об этом.       — Сказал? Я ничего не понимаю. — Гермиона притянула колени к себе, обнимая их двумя руками.       — Малфой не знал, что его родители мертвы. Я так понимаю, ему сказал один из Пожирателей, которых он связал. — начал разъяснять Люпин.       — Он напал на ПСов?       — В хижине, где мы тебя нашли. Там было связано и оглушено три Пожирателя. Это сделал Малфой.       — Как мы поняли, ему нужна была палочка, чтобы вернуться в Мэнор. — вклинился в рассказ Поттер.       — А потом он узнал про смерть родителей. — себе под нос сказала Гермиона.       — Да, — подтвердил Люпин. — Гермиона, он мог бросить тебя и сбежать, но он этого не сделал.       — Не похоже, что ему было куда идти, — саркастично подметила Гермиона.       Люпин поднялся со своего места.       — В любом случае, сейчас Драко Малфой, — член Ордена Феникса. — профессорским тоном заключил Римус. — Мне пора. Грюм просил сдать отчет сегодня.       Гарри попрощался с Люпином и подсел ближе к подруге.       Гермиона пыталась переварить всё услышанное. Она перевела взгляд на Гарри и тихо спросила:       — Ты ему доверяешь?       Гарри покачал головой, а затем так же тихо ответил:       — Я не знаю, Гермиона. Но он дал Непреложный обет, — Гарри опустил глаза в пол. — Мы с Роном уходим сегодня, — с ноткой грусти сказал он.       Остаток этого вечера Гермиона провела с друзьями. Ребята притащили сливочное пиво, Гарри и Рон рассказывали смешные истории, которые произошли за время разлуки. Гермиона же старалась запечатлеть это воспоминание глубоко в сердце, чтоб никогда не забывать о нем. Не известно, когда они встретятся вновь и смогут вот так беззаботно веселиться, сидя на полу в комнате. Она чувствовала, что теперь многое изменится, но не могла объяснить почему. Просто чувствовала.       Когда Гермиона ушла к Грюму, ребята исчезли. Она не удивилась, ведь Гарри никогда не любил долгие прощания. Наверное, так было лучше.       Гермиона вышла на улицу, планируя перенестись в полигон. Перед аппарцией она оглянулась на дом на площади Гриммо, тихо прошептав: «Удачи, ребята».