Души неопытной волненья

Послушайте ж меня без гнева:

Сменит не раз младая дева

Мечтами легкие мечты;

Так деревцо свои листы

Меняет с каждою весною.

Так видно небом суждено.

Полюбите вы снова: но...

Учитесь властвовать собою;

Не всякий вас, как я, поймет;

К беде неопытность ведет.

А. С. Пушкин “Евгений Онегин”

Этери смотрела в окно, за которым мелко сеял сентябрьский дождик, задумчиво и несколько рассеянно улыбалась собственному смутному отражению на стекле, не обращая на него внимания. И что это за новое поколение девчонок выросло на ее глазах, которые такое творят и считают нормальным? Во времена ее юности даже не задумывалось, что так можно. А эти могут. И делают. Женщина со вздохом подошла к столу и взялась длинными пальцами за край тетрадного листа, сложенного пополам. Странички были исписаны плотным немного неровным почерком. Признаться, Этери Георгиевна давно уже полагала, что современные дети не то что писем на бумаге не пишут, а и вовсе к окончанию школы утрачивают навыки какого никакого письма от руки, тем более вот такого, на четыре полных страницы. Сашка удивила, вручив ей конверт на выходе из терминала Шереметьево-2, куда их самолет из Нью-Йорка приземлился три часа назад. Как говорится, знала б, что там, вернула бы не распечатанным. Но она знать не знала, а теперь нужно как-то думать. Аккуратно. Неаккуратно уже раз было. До сих пор аукается. Последним “ау” конец августа отозвался. Хотя, если вдуматься, что она тогда неправильно сказала? “Женя, я тебя, конечно, люблю, но совершенно иначе. И так, как тебе хочется не могу и просто не умею. Да и зачем тебе такая любовь? Ты же прекрасная девочка, которая обязательно встретит хорошего мальчика!” Мальчика, кстати, до сих пор не заметно в жизни этой девочки. Но там-то хоть - ладно - после олимпиады случилось. Обидно, досадно, но пережить можно. Работа сделана. Результат получен. А тут еще почти четыре месяца пилить. И промолчать-то нельзя. Ну, не изображать же, что почерк не понимаешь, а слова и тем более. И к родителям не пойдешь: дорогой папа Слава, объясните вашей чудесной дочке, что для любви девочек существуют мальчики, а не тетеньки-тренеры на три десятка лет старше. После этакого папочка без всяких трансферов переведет ребенка куда угодно, лишь бы отсюда. И грешно его винить. В марте 2018 она даже не успела оценить всю глубину пропасти в момент, когда начала отвечать на совершенно неуместное “Я вас люблю”, споровождаемое попыткой прижаться губами к губам в поцелуе. Дипломатии ей тогда, наверное, не хватило, но какая уж тут дипломатия, когда во всем этом один сплошной и страшный инцест звучал набатом. От кого она точно не ожидала повторения урока, так от Сашки. Вечная пацанка, зацикленная на идее бесконечного количества прыжков. До влюбленностей ли такой? К тому же в женщину, тем более в нее. С тяжёлым вздохом блондинка уперлась в оконное стекло. За окном все так же брызгало. Сашино письмо теперь лежало на подоконнике, прижатое ладонью тренера. Первые строчки отлично читались: "Этери Георгиевна, наверное, я зря взялась писать это, но вы сами учили нас, что страх, мешающий сделать шаг, всего лишь лишает возможности сделать то, о чем мечтаешь…" Она их действительно этому учила. Не придерешься. Никогда, конечно, не предполагала, что ей же и расплачиваться за науку. Теперь очередь ее шага. Как бы не шагнуть в пропасть?! **** На тренировке Трусова безупречна. Нет, хороша, безупречность - это не для них. Не стоит преувеличивать. Сашка стоит у тренерского стола, слушает разборы от всех троих. Кивает и готова отправляться на исходную, чтобы исправить. - Минуту,- Этери придерживает голос.- Зайди ко мне в кабинет после тренировки. Это ненадолго. Разговор лучше не откладывать, проще не станет. Санька кивает и спокойно отправляется работать. Характер, однако. **** За окном черно. Свет в кабинете жёсткий, безжалостный к следам усталости неизбежно появляющимся на лице к вечеру, тем более такого длинного дня, начавшегося в воздухе между континентами. Тутберидзе растирает шею, которая занемела от напряжения и пытается растянуть и расслабить усталые мышцы. Короткий стук в дверь - начало трудного пути по очень узкой тропе. Трусова замечает свое письмо под пальцами тренера сразу же, вскидывает голову и упрямо глядит на женщину, та коротко кивает в ответ, подтверждая, что тема беседы понята правильно. - Саш, я солгу, если скажу, что мне неприятно твое признание, хотя оно совершенно неожиданное, но в первую очередь мы с тобой - спортсмен и тренер. И главная задача, общая задача для нас сегодня - подготовка к олимпиаде. Тропка, по которой движется Этери сейчас настолько узкая, что сорваться в пропасть можно неверным вдохом ни то что словом. Она движется во мраке на ощупь, надеясь найти верный ответ во взаимодействии с девушкой. Трусова спокойна и сосредоточена и только совсем глубоко во взгляде прячется тревога: страх отвержения. - Как твой тренер я не могу позволить себе и тебе никаких отступлений от этой цели. Любовь и отношения отвлекают. Девушка кивает. - И поэтому нам стоит отложить любые решения до окончания олимпийского цикла. Выдыхает и ждёт. Теперь только Саша скажет, верно ли она прокралась или уже летит в пропасть. - Я понимаю, Этери Георгиевна. Вы правы. Не оступилась. Повезло. - Я рада, что ты согласна со мной,- голос не отражает ни капли того облегчения, которое женщина испытывает, тон самый обыденный. - Я пойду?- спрашивает спортсменка. - Да, отдыхай,- кивает Тутберидзе. Когда дверь закрывается за фигуристкой, женщина произносит едва слышно: - Я надеюсь, ты сможешь выиграть, Сашка. Два поражения подряд станут невыносимы.