50 задач Антона Андреевича.

— Я вызову такси, — Надя пытается разблокировать телефон, но все попытки тщетны.       На смартфоне кончилась зарядка. Оживить его — что-то невозможное. — Давай с моего, — я копаюсь в сумочке, находя во всём хламе свой мобильник, и начинаю вбивать адрес в строку.       Мы напились в каком-то баре, который попался нам по дороге. С Надей, что ни день, то праздник. Поэтому, мы даже не искали повода, чтобы выпить коктейль "Взрывной бум" и зашлифовать это всё шотами. Наверное, это была не самая лучшая идея — так напиваться. Потому что, я едва стояла на ногах, а картинка перед глазами расплывалась в разные стороны. Мне было невыносимо жарко, на лбу выступила испарина, поэтому я расстегнула куртку, чтобы меня хоть немного обдало свежим воздухом.       Вообще-то, мы не планировали уходить отсюда. Но к нам подсели какие-то парни, навязчиво пытаясь познакомиться, а потом намекая на продолжение вечера у них дома. Слава богу, что мы с Надькой просто спокойно ушли от этой компании, без всяких плохих последствий. — Надь, долго поиск такси идёт, — я нажала на кнопочку отмены заказа и привалилась к кирпичной стене позади себя, — меня ещё и мутит ужасно. — Мне не лучше, — Морозова присела на корточки рядом со мной, — позвони Антону, пусть заберёт. — Ой, не надо, — я закачала головой, — не надо, — ещё раз повторила я. — Ты планируешь на улице провести остатки ночи? — вскинула брови сестра. — Ты ведь понимаешь, что тебе ещё недолго будет жарко? Потом замёрзнешь и будешь трястись, как суслик. Ты же мерзлячка.       Невозможно было не согласиться. Мы с Антоном общались во время учёбы и тогда, когда нас сводила Надя Морозова — моя сестра. Вообще-то, я уже перестала обижаться на Шастуна. Наверное, ещё тогда, когда мы поцеловались у него в комнате, в санатории. Я уже соскучилась по нему, по его объятиям, и даже потому, как мы просыпались вместе утром. А на пьяную голову все чувства обостряются, поэтому мне сейчас безумно грустно, что я долгое время встаю одна и засыпаю тоже одна.       Хвала всем богам, что в моей жизни не произошло дурацкой ситуации с появлением бывшей жены Антона. Хорошо, что она не маячила перед глазами и не лезла в наши с Шастуном отношения. Иначе, я была готова запасаться бумажными платочками и рыдать ночами в подушку.       Ещё мы избежали самую банальную банальщину — я не укатила на Камчатку, на шесть лет, от Антона. И нам не придётся заново выстраивать отношения. Вообще, я навряд ли бы так сделала, но всё же. Мы избежали типичный сюжет российской мелодрамы.       Шастун, кстати, итак понимал, что никакой обиды у меня не осталось. Поэтому, даже начал поддерживать игру, которая у нас завязалась. Все эти случайные касания, взгляды — мы будто бы только-только начали встречаться, и в нашей жизни присутствуют такие волнующие ситуации, заставляющие испытывать трепетное чувство. — Антон? — я наконец-то смогла попасть по контакту Шастуна. — Да? — слишком живенький голос; время-то уже позднее, должен спать. — Забери меня, пожалуйста, и Надю, — заплетающимся языком пролепетала я, проглотив половину слов, — Антош? — Бондаренко, я даже не буду спрашивать, какой был повод выпить, — вздох в трубке, — называй адрес, сейчас приеду.       Надя расхаживала туда-сюда, а я старалась не смотреть в её сторону, потому что у меня сразу начинала кружиться голова. Я так-то была против того, чтобы меня стошнило. Я разглядывала асфальт, здание напротив, смотрела на проезжающие мимо машины. Морозова не унималась, продолжая мельтешить перед глазами. Я прижалась к стене. — Ой, Антон, привет, — голос Нади заставил меня вновь вернуться в реальность. — Арс очень настаивал, чтобы я отвёз тебя к нему, — улыбнувшись, сказал Антон. — Откуда Попов знает? — Морозова поменялась в лице. — Я не поеду к нему. — Садись в машину, — Шастун открыл дверцу авто, помогая Наде забраться на сидение, а потом подошёл ко мне: — ну, что? Куда везти прикажешь? — Домой, — я заулыбалась, чувствуя, как всё внутри приятно трепещет при виде Антона, — к тебе, ко мне, к нам. — Пойдём, — он едва сдерживал улыбку, стараясь казаться серьёзным и строгим, — ножками разучилась ходить? — Возьми на ручки, — надув губы, сказала я. — Даша, — Антон остановился в паре метров от меня, — давай, сначала одну — потом другую. — Анто-он, — я шмыгнула носом, глаза заполнились слезами, — ты не скучал по мне?! — Я с ума сходил без тебя, — Шастун был вынужден вернуться ко мне; он подцепил меня под локоть, — пойдём в машину. — А ты меня любишь? — Люблю. — Сильно? — Безумно, — Антон снова потянул меня к авто. — Чем докажешь? — я дёрнула руку, шатаясь. — Дома покажу, как я тебя безумно люблю, а теперь пойдём в машину, пожалуйста, — Шастун обошёл меня, положил руки на плечи, слегка надавливая и заставляя двинуться вперёд, — другой вопрос: а скучала ли ты без меня? — Очень, Антон, — я положила свои ладони поверх его, — мне даже сны с тобой снились. — Вот сейчас и расскажешь, что тебе там интересного такого приснилось, — он открыл передо мной дверцу машины. — Извращения всякие! — я окинула его взглядом, останавливаясь на губах. — Хочешь покажу? — Покажешь, обязательно, садись, — Антон проконтролировал, чтобы я наконец-то села, пристегнул меня ремнём и захлопнул дверцу. — Надь? — я повернулась назад, смотря на спящую сестру. — Конечно, такие круги наматывала вокруг меня, ещё бы не уснула, — я хихикнула.       Меня резко пробрало на смех. Антон сел за руль, внимательно смотря на меня. — Антон, — я закашляла от смеха. — Да, Бондаренко? — он вздохнул, улыбаясь. — Антон, мне смешинка в рот попала, — и я ещё больше начала смеяться, хватаясь за живот. — Солнце моё, дорогое, смотри как бы у тебя обратно всё не вышло.       Мы правда повезли Надю Арсению. Как бы Морозова не сопротивлялась, но между ними с Поповым явно что-то было. И это что-то — не дружба. Надя отрицала любые чувства и любую химию. Но нам всем, со стороны, было виднее. То, как Морозова менялась, когда рядом появлялся Арс, то как Попов смотрел на Надю, когда она отворачивалась, не замечая такого долгого и проникновенного взгляда. А я видела всё. И Антон. И Дима. И все, кто находились рядом с этими двумя в тот момент.       Надя боялась чувств, которые у неё возникли. Арсений тоже не хотел признавать, что у него что-то вспыхнуло. Он даже пару раз сходил на свидание с Элей, про которую мы, кстати, все благополучно забыли. Но Попову эти бесполезные похождения ничего не дали. Арс просто провожал Элю домой, а сам ехал к себе на квартиру. Никаких сексов-шмексов и поцелуев.       Попов забрал Надю из машины, сестра даже не проснулась и не приоткрыла глаз, чтобы посмотреть, что с ней делают. Утром будет приятный сюрприз. А мы поехали домой. К нам домой.       Я так соскучилась по нашей комнате, по гостиной, по кухне, по всему, что мне уже так сильно полюбилось. Поэтому, я была в очень хорошем настроении всю дорогу. — Антон, — я уже засыпала, когда мы заехали в коттеджный посёлок. — Да? — отозвался Шастун. — У тебя точно нет детей? — и я засмеялась. — Ты хочешь, чтобы у меня были дети? — он усмехнулся. — Ну я на всякий случай спрашиваю, вдруг что-то поменялось, — я продолжала хихикать. — Ну ты вроде не родила, пока мы вместе не жили, детям взяться неоткуда, — Антон заехал за ворота, припарковывая машину. — Я пока рожать не буду, — я попыталась нащупать кнопочку, чтобы отстегнуть ремень, — ты смотрел видео, как рожают? — Нет, — Антон любезно помог мне с ремнём, — а ты смотрела? — Конечно! — я часто закивала головой. — Я ещё и книгу прочитала про акушерство, роды, и как там всё устроено. Хочешь я тебе расскажу? — Расскажи, конечно, — Антон вышел из машины, обошёл и открыл мне дверцу, подавая руку, — пойдём. — Знаешь, что там есть? — я опёрлась на его ладонь, осторожно ступая наземь. — Что? — Жел... жёлтый, нет, не жёлтый, — я задумалась, — желток? Не желток, — я надула губы, — Антон, как называется? — Бондаренко, это ты у нас тут просвещаешься, книжки читаешь, я не знаю, какой там желток, — мы зашли в прихожую. — Желточный мешок! — выкрикнула я. — Господи, — Антон схватился за сердце. — Антон, не умирай, пожалуйста, я тебя люблю вообще-то, — я шмыгнула носом, — а ты меня? — Я же тебе уже говорил, что люблю, — он снял с меня куртку, вешая на крючок, — пойдём, умоемся и ляжем спать. — А ты обнимешь меня? — Обниму, конечно.       Мы поднялись в ванную комнату, Антон самолично умывал моё лицо прохладной водой, а я только держалась за раковину, чтобы не упасть. Меня мутило, было не очень хорошо. Но я старалась об этом не думать. Я не хочу, чтобы произошёл конфуз и меня стошнило.       Антон аккуратно вытер моё лицо полотенцем. — Давай переоденемся в пижаму и баиньки, — Шастун уже открыл дверь, когда я почувствовала странный комок в горле и поняла, что мне уже не удастся избежать этой участи.       Я приложила ладонь к губам, борясь с этим непреодолимым желанием, а потом едва ли успела сесть на колени перед унитазом. Сзади заботливо собрали мои распущенные волосы. Антон сел рядом, он поглаживал меня по спине, пока я пыталась прийти в себя и обнимала ободок унитаза.       Смешинка, которая попала мне в рот ещё у бара, уже куда-то испарилась. Теперь мне было нехорошо. В области желудка появилось неприятное ощущение, во рту ужасный вкус, от которого очень сильно мутило. — Я налью тебе воды, выпьешь и ляжешь в кровать, хорошо?       Я только кивнула в ответ. Антон вышел из ванной комнаты, оставляя меня одну. Я поднялась к раковине, выдавила на язык зубную пасту, набрала в рот воды и очень тщательно прополоскала. Я проделала процедуру несколько раз, потом уже ощущая приятный вкус мяты и лимона. Антон вернулся со стаканом воды, который я выпила залпом. — Всё, идём.       Я легла в кровать, состояние было не самое хорошее. Шастун укрыл меня одеялом, подтыкая со всех сторон, чтобы я не замёрзла. Он собирался уйти, но я взяла его за руку. — Не уходи, пожалуйста, — наверное у меня был слишком жалобный взгляд. — Я только переоденусь и вернусь, — Антон нагнулся, целуя мою ладонь, — хорошо?       Я безмолвно кивнула. Сознание путалось, на смену бесконечной энергии пришла слабость. Но я не хотела засыпать, пока не вернётся Шастун. Я только прикрыла глаза, переворачиваясь на спину. Через некоторое время он вернулся, а я поскорее залезла в его объятия.       Если это сон — пусть он не заканчивается.

***

— Доброе утро, алкоголикам, — радостно встречая меня с утра пораньше, сказал Антон и поставил на прикроватный столик поднос с завтраком и таблеткой от головы, — как спалось? — Очень хорошо, — я зажмурила глаза, прикладывая ладонь ко лбу, — чувствую себя, как будто по мне проехались трактором. — Сколько же ты выпила вчера? — вопросил Антон, усаживаясь на край кровати и ставя поднос себе на колени. — Три коктейля "Взрывной бум" и сколько-то там шотов, — я приподнялась на локтях. — Садись удобнее, буду тебя кормить. — С ложечки? — Могу с вилочки. — Не язви, — я цыкнула, подкладывая за спину подушку, чтобы было удобнее. — Я надеюсь, что ты не сбежишь никуда сегодня? — Антон подул на ложку. — Куда я денусь... что это? — я сморщилась. — Овсяная каша на воде, — протягивая ложку к моему рту, ответил Шастун. — Антон, — я закачала головой, ещё больше морщась, — какая каша? — Самая обычная, — он закатил глаза, — или ты думала, что я тебя с утра буду пичкать жареным? — Я не хочу овсянку, — я надула губы. — Через "не хочу", — Антон продолжил держать ложку у моего рта, — ну, что мне сделать? Самолётик летит, Даша, открывай ротик. — Я бы пошутила сейчас про летящий в ротик самолётик, — я многозначно улыбнулась. — Извращенка, — едва сдерживая ухмылку, сказал Шастун, — давай, кушай. Самолётик, самолётик, открывая моя крошка ротик, давай. Бондаренко, съешь уже хотя бы две ложки.       Я открыла рот, куда мне тут же сунули ложку, а я недовольно стала пережёвывать кашу. — Всё, я наелась, — я заёрзала на постели. — Бондаренко, я сказал тебе: две ложки, — он посмотрел на меня таким строгим взглядом, что я аж перестала шевелить челюстью и жевать кашу, — ротик открывай, летит вторая ложечка. — Самолётиком? — я подавила смешок. — Хочешь паровозиком? Или моё любимое: ложечку за маму, ложечку за папу, — Антон подул на кашу. — Ага, заебёшься жрать за вас всех, — фыркнула я. — Вот умница, — самодовольно улыбнувшись, произнёс Шастун, когда я снова скуксилась и жевала кашку. Очень "вкусную" кашку. "Обожаю" овсянку по утрам. Ела бы и ела, не останавливаясь! — морсик пей. — Хочу кофе, — я снова надула губы. — Перехочешь, — сказал, как отрезал, коротко и без лишних слов. — Спасибо, Антон Андреевич, вы такой добрый, — я сделала глоток ягодного морса. — К маме моей сегодня поедем в гости. — Именно тогда, когда я с похмелья? — Да, к вечеру отойдёшь, я тебя ещё куриным супчиком накормлю, — улыбнулся Антон, ставя поднос на прикроватный столик.

***

      К вечеру я себя действительно чувствовала лучше. А как я была рада, когда наконец-то поела нормальной пищи. А то Антон меня пичкал всякой едой, которую лучше есть после похмелья. А там ни жареного, ни острого, ни жирного. Всё строго диетическое. Зато, у Майи Олеговны, я с удовольствием уминала запечённую в духовке курочку, с дольками картофеля, запивая это всё вкусным чаем. Меня как будто год не кормили. — Вы что-то совсем не ездите к нам, — расстроено проговорила Майя Олеговна, — я соскучилась. — Обещаем исправиться, — ответил Антон, — приезжайте вы к нам с папой. — С удовольствием! — мама Антона как-то загадочно улыбнулась, посмотрев сначала на меня, а потом на Шастуна. — Вы когда уже распишетесь? А то тишина! Я вообще-то жду!       Я закашляла, вспоминая, что мы действительно отложили все эти росписи в долгий ящик, потому что я продолжительное время обижалась и мы жили с Антоном порознь. Но Майя Олеговна этого не знала. Никто не знал. Мои родители тоже были уверены, что мы живём душа в душу, влюблённо смотря друг другу в рот. (я навсегда запомню эти слова Тани Дёминой про смотрение в рот) — Да, уже скоро, — отозвался Антон, — на росписи же тоже надо быть красивыми, да, Даша?       Ну хоть не Бондаренко, и нам том спасибо. — Да, — кивнула я, делая глоток чая. — Платье выбираешь? — с любопытством вопросила Майя Олеговна. — Ещё нет, — закачала головой, — можем вместе сходить и выбрать? Я ещё мою маму позову. — Ой, замечательно! Я только "за".       Ну вот, в мои планы не входило вообще ходить куда-то за платьем, теперь пойду. В целом, мне ничего вычурного не надо. Свадьбы не планируется, всё будет в кругу близких людей, как я и мечтала. Просто расписаться, а потом устроить вечеринку на заднем дворике дома. Но красивый тоже надо быть.       Мы остались ночевать у родителей Антона. Я укуталась в плед, сидя с телефоном в руках и переписывалась с Танькой. Дёмина утверждала, что осталось ещё немного до родов, и я наконец-то увижу моего племянника. Вообще, до сих пор в голове не укладывается, что Таня — моя Таня — станет мамой. И мне ещё такая ответственная роль достанется — быть крёстной. Я уже заранее представляла, как буду нянчиться с малышом, как буду присутствовать на всех праздниках, наблюдать за тем, как он растёт. В мои планы входило стать хорошей крёстной. — Бондаренко моя, о чём ты так усиленно думаешь? — вопросил Антон, прикрывая дверь в комнату. — О тебе, конечно, — я окинула взглядом мужчину, — постоянно, даже во сне. Везде ты. — Правда? — он лёг, утягивая меня за собой. — Ты мне расскажешь свои сны в подробностях? — Там непристойности всякие происходили, — я положила голову на грудь Антона, слушая, как бьётся сердце, — разврат! — Любопытно, не хочешь делиться, значит? — Нет, — я улыбнулась.       Антон поднялся, мне пришлось сдвинуться чуть в сторону. Теперь я смотрела в зелёные глаза напротив. И было в них что-то томное, что-то такое проблёскивало. Будто в голове его, прямо сейчас, происходит совокупление демонов. — Есть интересная игра, — Шастун стянул с меня одеяло, а я вжалась в спинку кровати. — Какая? — вот и начинается самое увлекательное занятие. — Назовём её: "Без лишних звуков", — во взгляде теперь преобладало что-то похотливое, а я уже прямо-таки загорелась желанием попробовать, что бы там ни было.       Ну должны же мои сны воплотиться в реальность. — Показывай, — внизу появилась приятная пульсация, сердце забилось чаще в ожидании чего-то интересного.       Антон приблизился, целуя в губы, а я тут же ответила на поцелуй. Мне этого не хватало. Мне не хватало чувствовать его так близко. Этот дурманящий мозг парфюм, который будто окутал всё мое тело изнутри. Антон поочерёдно целует верхнюю губу, затем нижнюю, с каждой секундой поцелуй становится всё требовательнее, всё глубже. Внутри распаляется настоящий пожар, когда его язык сталкивается с моим. Это непередаваемое ощущение. Это то, что нельзя описать словами.       Я не уверена, как со стороны, но внутри я расплываюсь водопадами. Внизу всё стягивается в приятный, сладостный узел. Антон кусает мою губу, я от неожиданности громко вздыхаю. — Без звука, — очень тихо говорит Шастун, проводя языком по моей нижней губе.       Он опускается с поцелуями на шею. Моё тело поддаётся на каждое его прикосновение. Каждое его касание — новый разряд тока. Антон продолжает целовать и расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Я оглаживаю его спину, притягивая всё ближе и ближе к себе, насколько это вообще возможно. Последняя пуговица расстёгнута. Щёки обдаёт жаром. Антон спускается ниже, оставляя на моей коже влажные поцелуи. Он доходит до низа живота, и я прикусываю губу до того, как из моих уст должен был сорваться громкий выдох. Коленочки дрожат, как будто я впервые в таком виде.       Антон возвращается к моим губам, целуя нежно, осторожно. Я чувствую его пальцы внизу, он оттопыривает резинку моих пижамных шортов, подбираясь к самой чувствительной точке. Теперь мне становится понятна эта игра. Антон начинает эту сладострастную муку, медленно поглаживая клитор, а я не знаю за что мне ухватиться, поэтому сжимаю кусок одеяла. Это всё, что попалось мне под руку. Он ускоряет темп, замедляет, следит за каждой моей реакцией и за тем, как я терзаю свои губы, покусывая их, лишь бы не нарушить правила этой игры. Антон улыбается, когда я хватаю его за руку, чтобы он хотя бы на секунду остановился.       На кончике языка ощущается металлический привкус. Нижняя губа истерзана мной в кровь. Антон стягивает мои шорты вместе с трусами вниз, не церемонясь, вводя два пальца резко, что я едва ли сдерживаюсь от громкого вздоха. Это вызывает кучу эмоций. По телу проходит разряд тока. Он начинает двигать быстрее и быстрее, наращивая темп, отчего приятное чувство внизу начинает нарастать, пульсировать, приятно разливаться по всему телу.       Антон вновь начинает ласкать клитор, понимая, что разрядка уже близко — ускоряется. А я извиваюсь под всеми его прикосновениями, под тем, как он не даёт отпрянуть, удерживает. Хочется громко застонать, но я держу в голове главное правило этой игры. Антон целует в губы, не останавливая движения внизу.       Ещё. И ещё. Всё стягивается в тугой узел, а потом резко развязывается, происходит настоящий взрыв, заставляющий выкинуть из головы все мысли и сосредоточиться на этом пульсирующим ощущении внизу, от которого хочется свести ноги, сжаться, чтобы этот момент не заканчивался. Я выдыхаю в губы Антона. Всё тело приятно расслабляется. — Мы обязательно сходим в душ, но позже, отдыхай, — он произносит это так тихо, что внутри снова всё отзывается.

***

      Покупку платья я отложила, потому что с утра пораньше Таня написала, что у неё начались роды. И теперь я не могла ни о чём думать, кроме, как о том, чтобы с моей Дёминой и её ребёнком всё было хорошо. Мы сели завтракать за стол, Майя Олеговна сготовила очень много всего, поэтому я второй день, с большим удовольствием, кушала.       Ближе к обеду я вспомнила о том, что Надя находится у Арсения. И за это время она ни разу не позвонила мне, не закатила истерику насчёт того, как я могла согласиться отдать её Попову. У меня была несколько версий в голове, почему от Морозовой нет вестей. Первая: она ещё не проснулась; вторая: её устроило то, что она находится рядом с Арсом, поэтому и не звонит. Третьей версии нет. Пока что только две. — Ты же не забыла, что будешь менять фамилию? — внезапно вопросил Антон. — Нет, конечно, о таком не забудешь, — усмехнулась я, — всё ради тебя. — Приятно, — улыбнулся Шастун.       Уже вечером, наконец-то, я дождалась от Таньки вестей. У неё всё было хорошо. Ребёнок здоровый, по какой-то там шкале его оценили в десять баллов из десяти. А это отличный показатель. Теперь я ждала выписку.

***

— Могу посоветовать вам над кроваткой повесить дугу со зверюшками, детям обычно такое покупают, — рассказывала продавец-консультант, когда мы пришли в детский магазин, чтобы прикупить моему племяннику подарков на выписку. — Супер, давайте, — кивнул Антон, — погремушку ещё. — Антон, смотри, — я держала в руках маленький бодик и пинеточки, — давай возьмём?       Шастун как-то долго смотрел на меня, я вопросительно вскинула брови, на что тот сразу же ответил: — Хорошо, возьмём.       И к чему был этот многозначительный взгляд? О чём он задумался? Я с интересом рассматривала игрушки, которые были представлены на стендах. Потом меня занесло к коляскам, где я примерялась, как буду возить своего племянника. Вообще-то, у меня в детстве, была крутая, навороченная коляска для кукол, которую я потом случайно сломала. Но мне так нравилось катать в ней лялек, что я уже с детства питала слабость к таким вещам. — Могу подсказать вам хорошую коляску, — внезапно рядом со мной появился ещё один продавец-консультант. — А, нет, я просто смотрела, — я закачала головой, — спасибо. — Если что, обращайтесь!       Я кивнула, оставаясь одна. Из всех моделей, мне понравилась коляска-трансформер чёрного цвета. Очень удобная. — Бон...даренко, — послышалось за спиной, когда я стояла, держась за ручку коляски, — Бондаренко, я тебя потерял. — Тут я, — я закашляла, — ты всё взял? — Всё, — кивнул Антон, — а ты тут... ты тут чего? — Антон, ты с каких пор заикаться стал? — я усмехнулась. — Я тут ничего, — и прошла мимо.

***

      Надька не особо делилась тем, что произошло с ней, когда она была у Арса дома. Но после того дня, Морозова стала вести себе очень странно. И Попов не отставал в этом плане. Они оба что-то скрывали. Если у них завязались отношения — круто. Мы все этого очень ждали. Если так, то почему бы не поделиться? Разве кто-то будет против?       Антон вёл себя не менее странно. Я уже стала думать, что схожу с ума. Говорил многозначительные фразы, которые я долго пыталась для себя правильно расшифровать. В общем, только я одна нормальная, а все какие-то странные!       Сегодня был день выписки Тани. Мы приготовили все подарки, я взяла корзину с цветами и двинулась к машине. — Значит, нянчиться будешь? — вопросил Антон, когда я уже села в авто. — Буду, конечно, — улыбнулась я, — маленький такой на фотке, Танька присылала. Даже не верится!       И снова этот взгляд. Я решила не зацикливаться, может быть, у Антона там своё что-то. Раз не хочет делиться, то ради бога.

***

      Таня вышла вместе с Серёжей, а мы все радостные пошли ей навстречу. Матвиенко нёс сумки, Дёмина держала на руках маленького Матвея. А я не верила, что всё это происходит с нами. Мы тихонько поздравили, потому что ребёнок спал. Сделали совместное фото, а потом расселись по машинам и поехали домой к Тане и Серёже. Матвиенко накрыл огромный стол, прибрался в квартире и приготовил всё к приезду Дёминой. Он даже обустроил детскую комнату. Таня не могла нарадоваться тому, что это происходит с ней. Раньше её всегда пугали историями, когда мужья забивают на это дело, и женщина возвращается в хаос, занимаясь в уставшем состоянии уборкой и готовкой. Но это была история не про неё и не про Серёжу.       Мы сидели за столом, общались. Время уже близилось к вечеру. Гости потихоньку расходились, а Танька попросила остаться меня. — Я так переживаю, как пройдёт первая ночь, может останетесь с Антоном у нас? — Дёмина взяла меня за руку. — Пожалуйста! — Хорошо, Тань, останемся, — кивнула я.       Дёмина очень быстро уснула. Оно и было понятно. Она и так была без сил, а под конец дня у неё вообще не осталось энергии. Поэтому, около ребёнка осталась я. Таня боялась, что с маленьким Матвеем что-то может произойти, а я не хотела, чтобы моя подруга зря переживала и расстраивалась. Я пообещала, что буду наблюдать за ребёнком, а то настращали мою Таньку всякими дурацкими историями, она теперь боится.       Серёжа убирал стол в зале, а Антон пришёл ко мне. Я уже и сама засыпала, но должна была сдержать обещание. — Как дела? — тихо спросил Шастун, садясь на стул рядом и смотря на маленького Матвея. — Хорошо, — ответила шёпотом я, — Таня уснула, буду следить за Матвеем, а то она переживает. — Я посижу с тобой? — Конечно, — кивнула я.       Мы долго сидели в молчании, но я глаз не смыкала. — Слушай, — нарушил тишину Антон, обращаясь ко мне, — а ты хотела бы детей?       Я очень медленно повернулась к Шастуну, смотря на него и пытаясь сообразить, что он только что спросил. — Наших, общих, — добавил Антон.       Занавес.       Я не знала, что ему ответить на этот вопрос. У меня ответа не было. Вернее, я не задумывалась над этой темой, чтобы сходу сказать "да" или "нет". Вообще, было бы интересно посмотреть, как выглядел бы ребёнок и на кого он был бы похож. Но это большая ответственность, нельзя просто из-за мимолётного желания бежать делать ребёнка и рожать. Хотя, может, я чего-то не понимаю. — А ты? — метнула стрелку я. — Я серьёзно над этой темой задумался только вчера, — шёпотом ответил Шастун, — вообще, может быть... Интересно, как бы он или она выглядел или выглядела. — Это интересно, я согласна, — кивнула я. — Если что, Бондаренко, я не говорю тебе это с каким-то намёком и не предлагаю делать детей, — продолжил Антон, — просто любопытно узнать, что ты думаешь по этому поводу. Поэтому, можешь не переживать. — Я не переживаю, — я пожала плечами, — просто я не ждала такого вопроса. Наверное, я бы хотела. Но в ближайшее время или нет — сказать не могу. если ты задумался над этой темой вчера, то я вообще не думала. — Лишь бы он не был таким вредным, как ты, — усмехнулся Антон. — Я его ещё и язвить научу, чтобы моя копия во всём была, — я подавила смешок, только потом соображая, что мы обсуждаем.