Без лишних слов

*** Дин не произносит ни слова с момента окончания охоты и сейчас уходит к себе, сердито хлопнув дверью. Ну и ладно. Имеет право. Сэм устало вздыхает и, стараясь совершать как можно меньше телодвижений, начинает подниматься по лестнице. Когда-то он считал, что их проблема в том, что они не умеют разговаривать. Казалось бы, преодолей они это отторжение к сентиментальным вещам, прекрати замыкаться и скрывать проблемы, и все наладится. Но нет, к сожалению, это так не работает. Взять хотя бы сегодня – никаких страшных тайн или откровений, просто рабочий день. Самая обычная охота. И все равно они умудрились поругаться. Он немного подставился под удар, пытаясь защитить брата, и ни секунды об этом не жалеет, потому что как по-другому? Он боится потерять Дина. А Дин боится потерять его, естественно, чувствует себя виноватым и злится, хотя сам бы, безусловно, поступил так же. Есть вполне очевидная проблема - они жертвуют собой, не задумываясь, но не готовы принимать жертвы друг друга. А решения этой проблемы нет. И никакие разговоры ничего не поменяют. Смысл озвучивать очевидное? Никто не виноват, но отношения опять – как хрусткий лед осенью. Хорошо еще, удалось скрыть от Дина последствия встречи с кирпичной стеной – пустяк, но брат бы еще сильнее изводил себя с его любимым «не уследил, не уберег». Хочется верить, что завтра все наладится, ведь пока действительно все хорошо, в кои-то веки они проблемы себе придумывают сами. Жаль только, очень не вовремя кончился обезбол. Он, тихо чертыхаясь, неловко стягивает с себя грязную куртку. Из кармана вываливается мобильник, с глухим стуком падает на пол. Сэм оставляет его там – сил уже не осталось совсем, и, даже не разуваясь, валится на кровать. Спина адски болит, кажется, там уже вовсю расцвели сплошные синяки, и Сэм понимает, что его ждет максимально неприятная ночь. Осторожно поворочавшись, находит наиболее комфортное положение и зарывается лицом в подушку. *** Дин максимально на взводе. Раздраженно меряет шагами комнату, гася желание пойти и снова наорать на Сэма. Этот бестолковый закрыл его собой, и опять – опять! – чуть не погиб. Дин не знает, когда успел стать настолько сентиментальным, но перед глазами нон-стопом сменяются картины: брат, встающий прямо на пути призрака – ну зачем, Сэмми, кто тебя просил? – и в следующую же секунду с глухим стуков впечатывающийся в стену, безвольно сползающий на землю. И Дин снова и снова переживает те секунды, и ему по-настоящему страшно. Он даже жалеет, что давно разучился бояться за себя, может, так отчаянный, почти неконтролируемый страх за Сэма, страх его потерять, стал бы чуть менее острым. Он понимает, что ближайшие несколько часов точно не заснет, и спускается на кухню. Проходя мимо комнаты Сэма, замедляет шаг, присматривается – дверь плотно закрыта, свет не горит - брат, видимо, спит. Дин ловит себя на практически физической потребности зайти и проверить, все ли в порядке, но вспоминает, как Сэм требовал «в кои-то веки оставить его в покое» и, поколебавшись, все-таки уходит. Кофе в банке на столе, оказывается, кончился; он раздраженно чертыхается и идет к навесному шкафу, отстраненно думая, что скучает по тесным мотельным номерам. Там понятия «личное пространство» не существовало в принципе и брат всегда был на виду. А тут он вроде бы и рядом, но как-то сам по себе, еще более отстраненный, прячущийся теперь и за реальными стенами. И Дин его понимает, сам устает и нуждается в тишине и уединении, и все было бы просто отлично, если бы не их работа. Дурацкая, чертова работа, которая заставила их верить в то, что по-настоящему безопасного места, где можно хоть ненадолго перестать волноваться друг о друге, в принципе не существует. Против них ополчился целый мир, и нет ни малейшей гарантии, что брата, неважно – отделившегося ли, чтобы окружить цель, отправившегося поговорить со свидетелями или просто вышедшего в магазин за углом, прямо сейчас не убивает какая-нибудь затаившаяся во тьме тварь. И единственный способ не допустить этого – постоянно быть рядом, пусть сердце обливается кровью, когда, как сегодня, Сэм прямо на его глазах чуть не расстается с жизнью. Он открывает дверцы шкафа, тянется за нераспечатанной упаковкой, как вдруг взгляд натыкается на раскрытую аптечку. Озадаченно нахмурясь – он определенно не оставлял ее в таком состоянии - берет коробку в руки. Обычно аккуратно расставляемые – нежная психика Сэмми же не выносит бардака даже в мелочах – лекарства и перевязочные пакеты теперь лежат вперемешку. Ему требуется несколько секунд, чтобы привести все к общему знаменателю. Последний раз аптечкой пользовался он сам, на прошлой неделе, после довольно удачной охоты на вендиго, когда они отделались только неглубокой царапиной на диновом бедре. Пустяк, но брат - перестраховщик по жизни - заставил все обработать и перевязать. И так как Дин, естественно, не позволил вмешиваться, просто критически наблюдал со стороны и к коробке не прикасался. Больше никаких ЧП не было, а это значит, что… - Сэм, твою ж мать! Он с трудом подавляет желание рвануться к нему в комнату, осознавая, что надо немного остыть. Иначе гарантированно сорвется, наорет – хотя имеет право, брат, вон – хронический кретин – и будет только хуже. Память по новой прокручивает сегодняшнюю охоту, пока Дин пытается понять, что и когда упустил. До встречи с призраком все было хорошо, после тоже. Но что тогда? После удара о стену Сэм был в норме, сам поднялся на ноги еще до прихода брата, стоял твердо. Или нет? Дин вспоминает каждую мелочь, и, наконец, в голове складывается картина произошедшего. Сам он в тот момент был на эмоциях и поэтому, увидев, что брат в порядке, даже не спросил о самочувствии, сразу наехав с гневной речью о безответственности. Списывая это все на неприятный разговор, не обратил внимания, что Сэм болезненно морщился, потом, в машине, сел не как обычно, а как-то странно, боком привалившись к дверце, молчал всю дорогу и не сразу поднялся к себе. Дин зло матюгается, не зная, на кого – на себя или на Сэма - сердится больше. Догадки подтверждаются, когда взгляд снова натыкается на аптечку. На самом верху лежит раскрытая упаковка обезболивающего, Сэм, видимо, не знал, что она пустая с прошлого раза, и был настолько не в себе, что даже не выкинул ее. С другой стороны, он мог нормально ходить и соображать, значит, ничего слишком критичного для жизни нет. Дин накидывает куртку, хватает ключи и едет искать ближайшую аптеку. *** Заснуть нормально не получается, и Сэм даже рад, когда звук шагов по коридору выдергивает его из беспокойной выматывающей дремоты. Но шаги стихают у его двери, и он болезненно морщится – кажется, Дин обо всем догадался. И с одной стороны, это подтверждение того, что хоть кому-то не все равно, греет душу, но с другой – он слишком устал от бесконечного выяснения отношений, а брат явно не оценил попытку уберечь его от очередных самокопаний. Очередной ни к чему не приводящий спор, повторяющийся из раза в раз. Можно, пожалуйста, хотя бы не сейчас? Дверь тихо открывается, Дин делает несколько шагов и замирает где-то посередине комнаты. Наверняка критически его оглядывает, готовя порцию очередных нравоучений. Сэм старается дышать как можно размеренней. И да, он, правда, знает, что эгоист – ведь, даже отвернувшийся к стене, он отчетливо представляет, что чувствует сейчас брат, и почти физически ощущает его беспокойный и виноватый взгляд. Понимает, что нужно опять встряхнуть его, убедить, что все в порядке и ему не в чем себя винить. В свою очередь заботиться о нем. Он слышит еле слышный вздох и уже честно почти готов «проснуться», как Дин шагает к кровати, кладет что-то на тумбочку, кажется, поднимает с пола мобильник и просто выходит из комнаты. Сэм удивленно приподнимается на кровати, но спина тут же сообщает ему, что это была весьма плохая идея. Пытаясь устроиться поудобнее, поворачивается – и обнаруживает на тумбочке стакан воды и обезбол. На ум приходит мысль все-таки найти и поблагодарить Дина, ездившего ночью за этими таблетками бог знает куда, но экран телефона вдруг вспыхивает сообщением: «Даже не вздумай, встанешь с кровати – откручу голову». И сразу за ним следующим: «Ты совершенно не умеешь притворяться, чувак». Сэм какое-то время просто сидит с гремучей смесью смущения и благодарности внутри, не зная, что ответить и отвечать ли вообще. Вот как понять, что брат хочет услышать, естественно, кроме клятвенных заверений больше так не подставляться? Так ничего и не придумав, он выпивает таблетки и заваливается обратно на кровать. Телефон опять вибрирует, теперь там на пол-экрана высвечивается короткое: «Дурак». Сэм широко улыбается. Пишет в ответ очевидное «Сам дурак», откладывает мобильник и со спокойной душой закрывает глаза. Дин тоже все понимает.