Правильный момент

Она сидела к М спиной. Красивые (пусть и крашенные) короткие волосы поблескивали в лучах июльского заходящего солнца. Так Идеально. Так Привлекательно. Тонкие пальцы попеременно поправляли пряди, мешающие А читать книгу. Когда-нибудь (может в другой вселенной) М признается ей. Во всем. Окончательно. Заглянет в глаза и… не промолчит. Ей вообще сложно молчать сейчас, ведь она привыкла всегда говорить А правду. Всегда. Что ж, это — единственный раз, когда она может позволить себе соврать ей. Исключение, подтверждающее правило. А пока… а пока, М с выпрыгивающим из груди сердцем осторожно идет по направлению к А.  — Тебе совсем не обязательно красться, — А говорит это, слегка поворачивая голову к М, улыбаясь уголками губ.  — Я знаю, просто… — М внутренне ругает себя на чем свет стоит, — просто, вы же читали… А еще раз очаровательно улыбается, не отвечая. Жестом приглашает присесть на лавочку рядом с собой. Да даже если бы это была не лавочка, а сиденье из острых гвоздей, М все равно бы села. Как всегда, чтобы быть рядом с Ней. А возвращается глазами к книге. М пытается делать вид, что ее заинтересовала птица, пролетевшая в небе, веселая компания ребят в дальнем конце парка, только бы не смотреть на А. Однако, через несколько минут бесцельного наблюдания окружающего мира М все же переводит на нее взгляд. Карие глаза. Небольшой аккуратный нос. Губы… о них М думает больше всего в последнее время. Небольшая родинка возле носа. Но М почти не замечает знакомых черт — ее привлекает взгляд А. Такой заинтересованный и устремленный в книгу. А поворачивает голову. Вопросительно поднятая бровь и совершенное помешательство рассудка у М от ее красоты. А на всякий случай помахала перед лицом М рукой, так как та смотрела на нее не моргая уже некоторое время.  — Все хорошо?  — Я тут подумала… — и тишина. М нервно покусывает губы и постоянно отводит глаза.  — Подумала — молодец, и?  — Можно? — совершенно неожиданно М указывает пальцем куда-то на голову А. Еще один вопросительный взгляд.  — Волосы, — очень тихо произносит М.  — Да, знаю, представляешь, у тебя тоже такие есть, — А в такие моменты даже и не пытается понять М, она просто умело сглаживает неровности в ее поведении. М усмехается, касается своих почти блондинистых волос и уверенно показывает их А.  — Я знаю, — господи, почему все фразы М начинаются либо с «я знаю…», либо с «нет, …», — просто, можно? М уже увереннее тянет руку к волосам А. Та все еще не понимает к чему клонит М, пока ее рука не достигает волос. А немного вздрагивает, а М, не до конца сознавая свое счастье, нежно проводит по прядкам. Ей сейчас нужна вся выдержка, чтобы не прижаться к этим волосам губами, чтобы просто гладить их, а не оттянуть их назад и… ну, вы поняли. М расчесывает их, ей уже почти плевать, что там делает А. Если бы она только отвела на секунду взгляд от золотых в свете солнца волос, если бы она не гладила их, не пропускала сквозь пальцы, если бы она повернула голову хотя бы на пару сантиметров и посмотрела в глаза А… Чего бы она там только не увидела. В основном, конечно, страх. Ну и непонимание. В голове у А сейчас вертелась только одна мысль: «Какого *** происходит?». Нельзя было сказать, что ей не нравились прикосновения М. Она бы даже назвала их в какой-то степени «интимными», теми, которые нельзя было разделить с «просто знакомой» или «просто ученицей». Оттого и страх. А привыкла понимать свои чувства. Только она начала понимать не только себя, но и людей вокруг, как снова здравствуйте — эта голубоглазая загадка природы. Ну, или родительского воспитания. Легонько повернув свою голову, А заглянула, как ей показалось, на самое дно этих больших глаз. Да, она знала, сама М в себе больше всего любила глаза. Она объясняла это тем, что «глаза не врут, глаза говорят правду, и если ты это видишь, значит, ты — невероятный человек, которому можно довериться». М вопросительно взглянула на А, быстро отстранив руки от волос, но потом все же вернула их назад, словно гигантский магнит притягивал их.  — Можно заплести вам косички? — совершенно по-детски и очень тихо спросила она. В ее взгляде было столько нежности, но и упрямства и желания сделать задуманное, что А только тихо про себя удивилась, как она не видела всего этого почти год. Усаживаясь поудобней, все еще не отвечая, А невольно наклонилась ближе к лицу М. Она хотела заговорить, ответить на вопрос, в конце-то концов. Но слова застряли в горле, а руки безвольно разжались, выпуская тяжелую книгу, тут же шлепнувшуюся на землю. Стук книги по земле заставил М вздрогнуть и интуитивно придвинуться ближе к А. Это действие стало решающим. Взгляд. Понимание. Легкое дуновение ветра. И губы встретились. Окончательно и бесповоротно. Встретились как два школьных друга, которые давно забыли о простом существовании другого, такого родного человека. Для каждой этот поцелуй был чем-то своим, однако, разделяя его, они все больше ощущали себя одним целым. А просто пустила все на самотек и доверилась чувствам, чего раньше не позволяла — разве что при «самых близких» ей людях, а М… М просто наслаждалась моментом. Она прекрасно понимала, что ничего после этого не будет, что это — конец каких либо отношений. Дружба ли или статусы ученица-учительница. Легкая чистая слеза выкатилась из глаза. А отстранилась и невесомо коснулась языком мокрой щеки, оставив затем на ней легкое прикосновение губ.  — Не плачь, пожалуйста, — тихо попросила она и улыбнулась, такой же невесомой улыбкой, как и прошлое прикосновение к щеке. Губы желали снова прижаться к другим, в животе порхали бабочки, а в глазах появились маленькие искорки счастья, смешанного с беспокойством. Однако, М легонько отстранилась, поставив руку на грудь женщины.  — Не надо, — еще тише, чем до этого А, сказала она, — дальше все равно ничего не будет. Что бы вас на Это не толкало, рано или поздно, оно уйдет. А я — останусь. Сейчас гораздо легче все остановить. А пораженно смотрела на М. Такая хрупкая, такая нежная и чувственная всегда, кроме этого раза. В глазах полыхал огонь чувств, смешанный с наигранным безразличием. Рука на груди А подрагивала, а ноги подгибались, но усилием воли М держала их под контролем. Миллион мыслей в голове А. «И ни одной приличной», — подумала А. И засмеялась в слух от двусмысленности. М едва подняла брови, как бы спрашивая: «Это вы на что смеетесь?» (именно в такой формулировке, ведь сейчас она походила на героиню какого-нибудь Пушкинского романа)…  — Что ты со мной делаешь? — вопрос повис в воздухе. М боялась пошевелиться, А смотрела на нее внимательным взглядом, — Я всегда хочу, чтобы моя жизнь была простой и понятной, чтобы я жила для себя и в удовольствие. Зачем же ты все так усложняешь? Зачем ты говоришь одно, а смотришь по-другому? Твои глаза все говорят за тебя. Как мне с этим бороться? Ты вроде такая скромная, милая, беззащитная. Но меня сбивает с толку этот взгляд. Твой взгляд. Он заставляет думать… думать по-другому. Не то, что надо. Перестань так на меня смотреть! М уже минуту смотрела на нее со смесью стыда, удивления и смущения. Она не понимала, что происходит. Чувствовала себя неловко. Она опустила голову и отняла руку от груди А.  — Мы можем притвориться, что ничего не было?  — Конечно можем, ведь весь мир театр, а мы — актеры! Но вопрос, хочешь ли ты этого?  — Нет.  — Нет?  — Не хочу. А вы? Еще один взгляд. Секунда молчания.  — Нет. Не хочу. Две полуулыбки. Ощущается как одна.  — Пойдемте, сходим куда-нибудь. Кофе что ли, попьем?  — Давай… Они, не отрывая взглядов друг от друга, подняли: одна — сумку, а вторая рюкзак. Первый шаг — и вот они уже идут в неизвестное будущее. А книга осталась лежать на земле. Недочитанная и одинокая. Ну ничего — для каждой книги найдется читатель, а для каждого человека — человек. Нужно просто подгадать правильный момент…