Вкусный

Вдох, глоток энергии медленный, на целую вечность. И нежный, ароматный, горьковато-сладкий ураган захлестнул с головой. Мартин не мог остановиться, как ни старался. Остальные тоже. Ураган бил в голову, мутил сознание, отбрасывая в прошлое, в окутанную мраком дорогу к свободе. «Не бросайте меня… возьмите с собой!» Он даже говорил странно, тощий, изможденный парнишка, не больше двенадцати лет на вид. Ноги еле держали его, но он брел упорно, цепляясь за стену. «Мона не смогла…» Маленькое худое тело на руках ничего не весило. Мартин тогда даже не задумывался ни о чем, кроме еды. Слишком вкусный. Вздох облегчения и острое чувство сытости заставило его крепче сжимать в объятиях мальчишку. Остальные подтягивали энергию боли и страха с пацана, издавая стоны и вздохи сытого удовлетворения. Руки мальчишки обвились вокруг шеи. «Заберите меня… от него!» Мартин не спросил — от кого. Просто тащил на себе щенка сколько мог, вернул немного к жизни, а потом они расстались. Мартин даже не помнил, как, только надеялся, что однажды они снова встретятся, и он снова ощутит этот аромат и вкус, обольстительный, тонкий, нежный, не похожий на иные. Вдох — и жаркий свет, как солнце Юга. Свет, наполняющий самой жизнью. Следующая встреча их была случайна. Быть может, Мартин даже не узнал бы мальчишку, спасенного из Черного Крыла, если бы не отголосок нежного, чистого аромата, скользнувший в самое сердце. Будь это обычный человек, Мартин с ребятами его бы высосали досуха за считанные мгновения. Но Икар… о-о-о, Икар казался бездонным. Полуголый, растерзанный, с синяками на исхудалом теле, парень лежал неподвижно в подворотне, глядя перед собой пустыми глазами, пока Мартин не начал трапезу. Тройка насыщалась долго, с наслаждением испивая из лучшей чаши в мире. Мартин вздрогнул лишь, услышав стон лежащего перед ними парня. Икар скользнул скрюченными пальцами по груди, животу, ниже. Ах ты ж… Внизу стало тяжело до боли, но Мартин не пошел на поводу у собственного тела. Вместо этого он аккуратно поднял парня с земли и отнес в фургон. Здесь делать было больше нечего. Он еще утром присмотрел неплохое местечко на старых заброшенных складах, что усеивали окраину. Путь был ровным и простым. Закатное солнце мутно поблескивало в разбитых окнах серой бетонной коробки, где они остановились на ночь. Остальная стая, сыто смеясь, резалась в карты и «пять пальцев», а Мартин забрал мальчишку в небольшой закуток, видимо, когда-то служивший местом отдыха для рабочих. Икар не хотел отпускать его, снова цеплялся, словно ребенок, за шею искалеченными руками. — Тише, — сказал Мартин, набрасывая на запыленную лежанку свою куртку и укладывая его, — не бойся, малой. — Больно, — всхлипывая, простонал негромко Икар, — так больно… — Тш-ш-ш… — Мартин взял его руки и прижал ко рту, с силой втягивая в себя боль, искажения и деструктивные вибрации. Голова закружилась от избытка пищи, но он ограничился тем, что отослал братьям какое-то количество энергии, чтобы не лопнуть с перекорму. С треском дорвал на парне одежду, присвистнул, зашвырнул окровавленные клочья в угол. Понятно, почему Икар еле дышал. Первая волна впиталась легко и быстро. Вздохи облегчения и чего-то еще дробили подкорку, впивались в сердце болезненно-сладкими кислотными каплями. Парень был из своих, и его тело можно было починить. Мартин сплюнул горечь изо рта, острый вкус изнасилования оседал на гортани. Выжрать бы тех уродов насухо. Ну, давай, Икар, раз, два, терпи, будет больно. Свет алыми волнами изливался из тонкого изорванного тела в ладони инкуба. Вдруг Икар с глухим стоном выгнулся под ним, пытаясь потереться о его бедро, и Мартин с некоторым удивлением понял, что у парня от его лечения стояк. Мартин сглотнул. Вот черт… нет, нет, нет… нельзя… он может запросто убить пацана, если… Уже здоровые руки вдруг обвились вокруг шеи, притягивая. Губы у Икара были по-детски мягкие и нежные, чистый шелк. Распахнутые серые глаза были почти черными от широкого зрачка, словно у пьяного. От поцелуя Мартину крышу снесло окончательно. «Ладно», — подумал с ухмылкой он, расстегивая на себе джинсы, — «Если уж ты час назад от нас четверых не сдох, то сейчас тебе точно на пользу выйдет». Икар словно услышал его, прижался крепче, зарываясь перепачканным кровью лицом в ложбинку между плечом и шеей. Мартин присел на край лежанки, прижимая его к себе, прикидывая, как бы половчее пристроиться. Но Икар сам проблему решил. Сплюнув на руку, парень растер вязкую слюну по члену Мартина и обхватил ногами его талию, насаживая сам себя с громким выдохом. Мир превратился в слепящий свет, потоки силы и восторга, пьянящие, острые. Мартин не особенно церемонился, только на автомате на первом же своем движении внутрь потянул из пацана боль. Икар застонал, дрожа, ударяя кулаками по его плечам, но болью там внезапно и не пахло. Обхватив лицо Мартина ладонями, парнишка присосался к его губам, поддавая бедрами так, что даже опытный инкуб хмыкнул. Потоки силы лились, сплетаясь, из них обоих, заживляя раны, сшивая разорванные сосуды, выплавляя из тонкого тела остатки мучительных воспоминаний. Теперь уже они стонали оба, и Мартин, и Икар. Прижав парня к лежанке, инкуб просто что было сил трахал его, так, как не трахал никогда и никого, упиваясь восхитительным вкусом текущей энергии. А потом что-то поменялось, и уже он, Мартин, был снизу, а Икар метался, поднимаясь и опускаясь, на его члене. Дрожь наполнила тело Мартина, словно вся Вселенная трепетала вокруг него, на нем, в нем. Он кончил, захлебнувшись криком. И увидел… увидел, да… ему не почудилось, он был уверен! Как два белоснежных крыла взметнулись из-за спины Икара одновременно со струйкой семени, выплеснувшейся из его члена. — Икар… Так вот почему Икар… — пробормотал Мартин, утыкаясь лицом в лохматую макушку упавшего на него парня. — Не зови меня так, пожалуйста. Я теперь Дирк Джентли, — Икар слабо улыбнулся, переводя дыхание. — Дирк, Джентли, хм... — пробормотал Мартин, пробуя на вкус это имя, словно отдающее ванилью, и прошелся языком по хрупкой ключице, — вкусный… Тишина. Парень уже устало спал в кольце его рук. На мокром от пота гибком теле не было ни одной царапины. *** — Вкусно! Прекрасно! О да! Роуди радостно выкатывались в окно, один за другим. Мартин ухмыльнулся, пытаясь заставить себя не обернуться на разнесенную квартиру этого смешного мелкого мужика. Вкусно. Он надеялся, что никто из парней не заметил, как он провел на прощание по груди лежащего Джентли. Это было бы слишком. Он и так-то всякий раз странно чувствовал себя, оказываясь рядом с этим чертовым мальчишкой. Словно то, что случилось когда-то, осталось с ними обоими. Мартин был бы удивлен, если бы узнал, что та ночь изменила всё не только для него.