История искусств

На самом деле, Чимин очень даже умный парень. Посчитать только, сколько олимпиад он выиграл в средней и старшей школе, на скольких конкурсах победил. Его комната в родительском доме наполнена самыми разными сертификатами, дипломами, медалями. Чимин способный ученик, очень трудолюбивый и терпеливый. Его никто не видел на тусовках или в клубах, потому что почти всё свободное время он проводит в библиотеке, изучая ту или иную информацию для зачётных работ. Бывали даже моменты, когда он оставался в университете на ночь. Охранники его не замечали, так как он сидел в груде книг, и запирали внутри. Пака это, конечно же, никак не расстраивало, ведь «зато больше времени на подготовку». Вы, наверное, подумали, что Чимин — заядлый трудоголик, которого все называют «ботаном»? А вот и нет. Помимо хороших оценок и знаний у него также имеется невероятно красивая внешность. Именно таких, как он, кажется, многие называют смазливыми. Идеальная кожа, красивый, аккуратный носик, светлые глаза, которые при улыбке исчезают за чуть пухловатыми щёчками, и такие же пухлые губы. Многие девчонки могут позавидовать такой форме губ. Несмотря на то, что Чимин почти всё время сидит, его тело остаётся подтянутым. Мало кто знает, но он успевает ещё и в тренажёрный зал ходить. Результаты тренировок можно увидеть редко, только когда парень приходит не в толстовке и широких штанах, а в футболке и джинсах. Что сказать, на него пускает слюни половина университета — что девушки, что парни. Но мало кто решается подойти. Ходят слухи, что Чимин до сих пор девственник, потому что ему никто не интересен. Это, конечно, только слухи, но его ведь и вправду ещё не замечали ни с девушкой, ни с парнем. Он общается, наверное, только с одним человеком — Хосоком. Преподаватели были в шоке, когда узнали об этом, ведь «Как такой прелестный парнишка, как Чимин, может общаться с таким оболтусом, как Хосок?». Никто не знает, как и где они познакомились, но парни действительно полные противоположности. Чон Хосок — главный бэдбой всея университета. Прогулов море, но оценки никогда не опускались ниже поставленного уровня, поэтому он до сих пор учится в университете. Преподаватели только головами качают да причитают о том, что неправильно вести такой образ жизни. А Хосоку плевать на то, что ему говорят. Сокджин не против его образа жизни, даже сам иногда прогуливает пары ради похода в очередной крутой клуб. Они встречаются ещё со старшей школы, и все их называют «не разлей вода». Потому что всегда вместе, где бы ни находились. — Ну и зачем тебе идти на эту дебильную историю искусств? — тянет устало Хосок, делая глоток газировки. — Ты же её нормально понимаешь, так зачем ходишь? Скукотень же. — Потому что не хочу пропусков, — пожимает плечами Чимин, а на деле думает о чужих лисьих глазах, ради взгляда на которые он и ходит на самый скучный в этом году предмет. — А где Джин-хён? — А, Джин-и договаривается с преподом по английскому о пересдаче, — с улыбкой сообщает Чон. — Мы вчера немного перебрали и проснулись в обед, поэтому он пропустил экзамен. — А ты? — спрашивает Чимин, хотя уже знает ответ. — Чим, ты прикалываешься или да? — надувает губы Хосок, толкая легонько локтем в бок. — Я и экзамены? Конечно, я уже договорился о пересдаче, — последнее предложение он недовольно бурчит себе под нос, но Пак слышит. — Ёбушки-воробушки, я тебя не узнаю! — Чимин хватается за сердце, наигранно вздыхая. — Это всё влияние твоего парня! Друзья громко смеются, заходя в аудиторию, чем привлекают внимание всех, кто уже сидит здесь. Хосок, как и всегда, заваливается на последнюю парту, втыкая наушники в уши. Чимин же уже сидит за первой партой, листая ленту новостей. До начала пары осталось всего несколько минут, все, кто пришёл, шушукаются о чём-то или спорят. Но большинство, конечно, спят, как и Хосок. — Всем добрый день! — раздаётся по аудитории хрипловатый голос. — Надеюсь, вы готовы к тесту, потому что я вас не предупреждал! — с лёгкой ухмылкой произносит профессор Мин, проходя ближе к своему столу. Так уж получается, что останавливается блондин прямо перед Чимином, который не может оторвать взгляд от преподавателя. — Время на повторение я, конечно же, не дам, — все сразу же тяжело вздыхают. — Не нужно так вздыхать, вы должны знать информацию, независимо от того, будет тест или нет, — Пак так залип на лицо профессора Мина, что не заметил, как в его руках появились листочки. На самом деле, Чимин очень даже умный парень. Но вот сколько бы олимпиад он ни выиграл, он никак не может нормально понять этот предмет. Зачем ему история искусств? Ну вот не запоминаются все эти художники, скульпторы и ещё какие-то чуваки. Не запоминаются, и всё тут. Чимин старается, честно, но мозги просто отказываются принимать эту информацию. Поэтому последнее время он проводит за учебниками именно по этому предмету, засиживаясь до двух ночи. Потому что не хочет разочаровать профессора Мина. — Пак Чимин, Вы меня слышите? — брюнет резко поднимает голову, выплывая из своих мыслей, и пытается понять, чего от него хотят. — Можете, пожалуйста, раздать всем эти листики? — А… Да-да, конечно, — Пак вскакивает, кажется, слишком резко. Прошло всего десять минут, как студенты начали писать тест, а Чимин уже готов рыдать. Почему так сложно? Господи, да он же всегда один из первых заканчивал. А сейчас сидит и втыкает в первый вопрос и не может понять, чего от него хотят. И что делать? Если оглянуться, можно увидеть, как все усердно пишут. Даже Чон Хосок, ёп тудей эври дей. Кажется, у кого-то и вправду синдром отличника. Потому что сейчас, понимая, что он не может ответить ни на один вопрос, его начинает потряхивать. Руки трясутся, сердце стучит, как бешеное, а губа скоро не выдержит терзаний. — Так, ребята, время вышло. Сдаём листики мне на стол, — эти слова, словно гром посреди ясного неба, сваливаются на Пака. Он еле поднимается и на трясущихся ногах делает несколько шагов к столу. Когда Чимин садится обратно, глаза неприятно щиплет. Он реально готов заплакать. Нет, только не сейчас. Только не перед однокурсниками. Только не перед ним.

***

Мин пьёт уже третью чашку кофе, не теряя надежды взбодриться. Он сегодня загружен больше, чем обычно. Плохо только, что ночью смог поспать часа два, если не меньше. Писать доклады, готовиться к лекциям и проверять работы — слишком сложно и энергозатратно. А ещё декан факультета, на котором он преподаёт больше всего, повалил на него организацию какого-то конкурса для первокурсников. Мало ему своей работы, ещё и нянчиться придётся. — Эй, Юнги, ты уже больше пяти минут втыкаешь в стену, — взволновано говорит его коллега Ким Тэхён. — Тебе помочь чем, может? Ты же с ног валишься, а ещё даже часа дня нет. — Тэ, спасибо, конечно, но я как-то сам. У тебя тоже не всё так просто, тебе ещё попадёт из-за того болвана, который решил припарковаться чуть ли не перед входом в универ, — хмыкает блондин, допивая одним глотком уже остывший кофе, и выбрасывает стакан в урну. — Не называй его так, — бурчит Ким, отвлекаясь от заполнения каких-то бумаг. — Он мой брат, вообще-то. Юнги на это лишь цокает языком. Этот Чонгук слишком много себе позволяет. Думает, что если его брат здесь работает, то ему всё можно. Ага, как же. — Так, ладно, пойду я. У меня лекция у третьего курса, нужно их как-то будить, а то спят всегда, — Юнги вздыхает тяжело и, не забыв взять свои вещи, выходит в коридор. — Мне бы так, — уже в тишину бормочет Тэхён. — У меня на парах их заткнуть нереально. Только когда Мин доходит до нужной аудитории, до него доходит. Именно в этой группе Пак Чимин. А это уже значит, что будет достаточно трудно сосредоточиться на самой лекции. Будет трудно не прожигать в этом парнишке дыру взглядом. Банально, правда? Преподаватель запал на студента. Так романтично и так неправильно. Но вы бы попробовали на него не засмотреться! Пак Чимин — произведение искусства. А Мин Юнги — преподаватель по истории искусств. Не находите схожести? Это же судьба! А если серьёзно, то Чимин и вправду очень привлекательный. Не только внешне, но и душой. Уж поверьте, это Юнги успел понять. Он часто просит его остаться после пар, чтобы обговорить участие в каких-то конкурсах или же просто поговорить об успеваемости. А она, к сожалению, у Чимина не очень. Именно по его предмету, что странно. Юнги реально не понимает, как можно не понимать — да-да, это именно тавтология — его предмет. Что сложного в том, чтобы запомнить, какой творец чем занимался и в каком веке жил. Да, это не всё, но разве это не легко? — Пак Чимин, останьтесь, пожалуйста, на несколько минут, — проговаривает Мин, когда по звонку студенты принялись собирать вещи. Брюнет заторможено кивает, застёгивая чёрный портфель. Когда дверь за последним студентом захлопывается, у Чимина захлопывается, кажется, сердце. Оно сначала перестаёт биться на несколько секунд, а потом начинает стучать с невероятной скоростью. Он неловко переминается с ноги на ногу, стоя возле Юнги, который не замечает — или делает вид — метаний студента. — Чимин, — младший, слыша своё имя, вздрагивает и поднимает голову, сталкиваясь взглядом с профессором. — Могу я тебя так называть? — Пак кивает, сглатывая тяжело. — Хорошо. Я хотел поговорить с тобой. Твои оценки… они отличные, но только не по моему предмету. Могу я узнать причину? Ты не понимаешь? Или, может, просто не хочешь понимать? — голос Мина сейчас тихий, можно даже сказать, что ласковый и с ноткой беспокойства. — Я… — Чимин прочищает горло и еле выдавливает из себя слова, сжимаясь под внимательным взглядом. — Я не знаю. Мне очень трудно даётся ваш предмет. Я не могу запоминать все даты, фамилии и… и так далее, — он краем глаза видит, как профессор понятливо кивает, не перебивая. — Я правда стараюсь, но у меня не выходит, — тяжёлый вздох в конце получается слишком громким. — Может, ты просто недостаточно стараешься? — профессор старается говорить тихо, чтобы слова не прозвучали грубо. Он покусывает нижнюю губу, всматриваясь в брюнета, который прячет свой взгляд. — Или слишком устаёшь? Сколько у тебя репетиторов? — Эм, я не занимаюсь с репетиторами, хоть мне родители и говорят, что могут платить. Но я не вижу в этом смысла, — Чимин пожимает плечами, наконец поднимая голову. Ему ведь действительно родители готовы оплатить всё, что он скажет, если это касается его учёбы. Просто Пак не понимает, зачем ему это нужно, если он и сам в состоянии учиться. Ну, почти. — Тогда ты не против дополнительных занятий? — брюнет закусывает губу, прожигая взглядом стол профессора. — Я не настаиваю, лишь предлагаю. Но, если ты не хочешь, чтобы история искусств потянула тебя на дно, лучше, конечно, согласиться. Я знаю тебя и твои возможности, поэтому и хочу помочь, — Мин говорит уверенно, смотря прямо в глаза. — Я… наверное, я соглашусь, — прочистив горло, наконец отвечает Чимин. Юнги кивает, отчего-то почувствовав облегчение. Может, он просто рад, что Чимин всё-таки сможет хорошо закончить этот год. Может, он просто рад, что теперь они будут проводить вместе чуть больше времени. Второй вариант более подходящий, но Юнги это рьяно отрицает, мысленно давая себе оплеуху. Ну нельзя так. Нельзя так засматриваться на своего студента. Нельзя так долго смотреть на чужие губы, думая о том, насколько они могут быть мягкими. Нельзя так сильно хотеть обнять Чимина. На все нельзя Юнги мысленно отвечает «льзя». Поэтому и засматривается на Пака, не слыша, что тот спрашивает. Поэтому и заглядывается на чужие губы, облизывая при этом свои. Поэтому и всеми силами сдерживает порыв подняться и прижать к себе брюнета, крепко сжимая в объятиях. — Отлично, — слишком громко выпаливает Юнги, после прокашливаясь, и продолжает: — Тогда давай назначим занятия? — в ответ следует кивок, и профессор достаёт свой ежедневник, чтобы посмотреть, когда у него есть свободное время. Сказать честно, для Чимина всегда нашлось бы время. — Так, два занятия в неделю достаточно будет? — не отрываясь от страниц блокнота, спрашивает Мин. — М, — кивает студент, а после добавляет: — да, но, если вы можете, то лучше три, — его уши невольно покраснели, когда он увидел вопросительный взгляд, из-за чего поспешил оправдаться: — Ну, я же… Так было бы лучше, чтобы я понял. Просто… я ведь с самого начала ничего не знаю почти… так было бы быстрее… Извините. Юнги нравится. Нравится наблюдать за таким милым, смущённым Чимином, который пытается подобрать нужные слова. Улыбка сама просится на лицо, когда чужие щёки покрываются румянцем. — Я понял тебя, Чимин-и. Это было слишком неожиданно для обоих. Юнги застыл, понимая, что только что сморозил. Чимин застыл, не понимая, что профессор Мин только что сморозил. Ему послышалось? Да? Послышалось ведь? Ну не мог профессор называть его «Чимин-и»… Не мог ведь? — Кхм, прости, — щёки Юнги вмиг порозовели, а глаза забегали по кабинету, не зная, за что зацепиться. — Вырвалось… — Ничего, — отчего-то осипшим голосом бормочет брюнет, закусывая многострадальную нижнюю губу. Оба сейчас не знают, что говорить. Оба забыли, о чём говорили до этого. В голове у обоих на повторе «Я тебя понял, Чимин-и». — Так… Давай определимся с днями и со временем? — подаёт голос профессор, нарушая звонкую тишину. — Я свободен в понедельник, среду, четверг и субботу. Вечером, с шести часов. Когда тебе удобно? — Ну, — голос не слушается совершенно, то ли от смущения, то ли от волнения. — Давайте в среду, четверг и субботу, — небольшая пауза. — В восемь? — Хорошо, без проблем. Тогда до завтрашнего вечера, — говорит Юнги, замечая чужую неловкую улыбку. — До завтра. Когда дверь за Чимином захлопывается, Мин стонет обречённо, несколько раз ударяясь лбом о стол. Как можно было так облажаться? *** Дисплей телефона показывает «21:27», и Юнги наконец-то закончил проверять тесты. Взъерошив светлые волосы, он откидывается на спинку стула, устало потирая глаза пальцами. Мозги скоро болеть начнут. Перед глазами всё двоится, поэтому приходится подождать несколько (десятков) секунд, чтобы взгляд сфокусировался на только что пришедшем уведомлении. Неизвестный Добрый вечер, профессор Мин! Простите, что так поздно, просто я хотел уточнить кое-что по поводу занятий. Это Пак Чимин, если что Так, ладно. Это всего лишь сообщение. Не нужно тут растекаться в лужицу, Мин Юнги! Соберись!

Вы

Добрый вечер, Чимин! Да, конечно, спрашивай.

Юнги еле сдержался, чтобы не поставить в конце скобочку-улыбку. Это было бы слишком… слишком. Но так хочется… но нет. Так, Мин Юнги, держи себя в руках. Но в каких? Тех, что трясутся от… А от чего они трясутся-то? Из-за общения с Чимином? Но это ведь просто сообщения. Тяжело вздохнув, блондин сразу переименовывает новый контакт. Чимин-и Мы обговорили дни и время, но не место. Университет уже будет закрыт, так где будут проходить занятия? Да, «Чимин-и», и что вы ему сделаете? Он не мог себе отказать в этом. Хоть тут он будет называть его так. Стоп, а они ведь и вправду не обговорили, где будут заниматься. Юнги перемещается на кровать, пытаясь придумать выход из этой ситуации. Потому что он не выдержит, если увидит Чимина в своей квартире, в своей комнате. Это будет слишком тяжело для его здоровья. И физического, и морального. «Если я увижу его у себя в квартире, я захочу его здесь оставить» — думает Мин.

Вы

Я как-то не подумал об этом

У меня дома не получится, может, в каком-то кафе?

Молодец, Юнги! Прекрасно! Лучшего ничего не придумал? Какие занятия в кафе? Это уже на свидание похоже будет. Что теперь подумает Чимин? Чимин-и Не думаю, что это будет удобно Может, тогда лучше у меня дома? Окей, оказывается, одно сообщение может заставить сердце биться сильнее.

Вы

Если тебе так будет удобно

Скинешь адрес?

Чимин-и Конечно! *Адрес* Юнги уже хочет печатать «До завтра», но это немного сложновато сделать, когда сердце в пятки уходит, а щёки полыхают от смущения. Чимин-и Спокойной ночи, профессор Мин! *** — Да чего ты трясёшься так? — спрашивает Джин, удобно умостившись на коленях своего парня. — На свиданку идёшь, что ли? — хмыкает парень, наблюдая за другом, который уже полчаса не может определиться с футболкой. — Ты не понимаешь! — возмущается брюнет, бросая очередную на кровать, снова зарываясь в шкафу. — Я должен выглядеть презентабельно! Это же Мин Юнги! — Да, это же краш Чимина, чего ты удивляешься? — подаёт голос Хосок, получая несильный толчок в плечо. — Джин-и, ты чего? Я же правду говорю! — дует губы Чон, переводя всё своё внимание на Чимина. — Хэй, ты в курсе, что ведёшь себя как омежка из фанфиков? — теперь на него направлено две пары глаз. — Да что такое?! Я же правду говорю! — Ты же знаешь, что я самый активный актив? — изгибает бровь брюнет, наконец определившись с выбором футболки. — Да знаю-знаю я, — закатывает глаза Хосок. — А это разве не странно? Ты хочешь повалить препода, который старше тебя лет на десять! — Йа! — Сокджин аж подпрыгивает, пиная парня локтем в живот. — Странно? Ты вообще уже с руха дубнул? Тебя не смущает, что я старше, но сверху ты? — Нисколько, — только и говорит Хосок, целуя чужую щёку. — А разве должно? Мне всё нравится, тебе тоже. Нравится ведь? — Джин делает вид, что задумывается над вопросом, на что Чон его кусает за плечо. — Ты ещё думаешь?! — Эй, ребятки, — прерывает их маленькую битву Чимин, встав «руки в боки» прямо перед парочкой. — Вас ничего не смущает? — те отрицательно качают головой. — А меня — да. Кто сказал, что я хочу его повалить? Нет, я, конечно, хочу, а как не хотеть? Но не сейчас. Я хочу сначала свидания, объятия, поцелуйчики… — Пак мечтательно прикрывает глаза, пока Хосок изображает рвотные позывы. — Ты это, башкой поехал, что ли? Сахара переел? Я тебя не узнаю. — Это всё любовь, — так же мечтательно проговаривает Джин, заставляя Хосока закатить глаза. — Юнги просто такой… С ним хочется этих всех нежностей, с ним время будто замедляет ход, — лепечет в ответ Чимин, а после открывает глаза широко, уставившись на друзей. — Время. Сколько сейчас?! — Эмм, — Джин достаёт телефон из кармана штанов. — Без пятнадцати восемь, а что? — Валите отсюда! У нас занятие начинается в восемь! Давайте, быстро! Парни поднимаются с кресла, направляясь в прихожую, бурча себе под нос что-то, пока Чимин выпроваживает их за дверь.

***

Юнги сейчас не может понять: он спит или это галлюцинации? Других вариантов просто нет. Ну не может Чимин сейчас стоять прямо перед ним, улыбаясь ярко и приглашая войти. Или может? Кажется, может. — Добрый вечер! Проходите, пожалуйста, — улыбается Пак, а старший пытается не залипнуть на эту улыбку. Получается пока плохо. — Может, чай или кофе? Вы не голодны? Наверное, устали за сегодня, да? — Ох, есть немного. Если не сложно, то чай, — почему-то неловко улыбается профессор. Чимин угукает и топает в сторону кухни, немного покачивая бёдрами. Нет, Юнги не смотрел туда, оно само. Честно! — Чёрный или зелёный? — спрашивает Пак, когда старший уже сидит за столом. — Сколько сахара? — Чёрный, две ложки, — прочистив горло, отвечает Юнги, откровенно облизывая взглядом студента, пока тот не видит. — Ох, так вот почему вы такой сладкий, столько сахара кладёте! Ладно, Юнги не знал, что можно смутиться настолько сильно. Он прямо чувствует, как горят его щёки и уши. Но его больше пугает то, что ему нравится. Нравится вот так смущаться, нравится слышать комплименты. От него. Именно от Чимина. Он не раз получал комплименты по поводу своей внешности и не только. Но именно из этих желанных уст ему хочется слышать. Всё. Буквально. Пусть он говорит о президенте Африки или жизни голубя, да хоть о родителях Вин Дизеля. Главное — слышать его сладкий голос, приятный такой. Интересно, а когда он просыпается, то говорит с хрипотцой? Так, ладно. Хватит. Чимин только что что-то спросил. Но что? — Что? — озвучивает свои мысли Юнги, глядя прямо на студента, который опирается поясницей о столешницу, скрестив руки на груди. — Вы не слышали, что я говорил? О чём же вы так задумались, а? — лукавая интонация, лёгкая ухмылка и всё. Конец. Для Юнги. — О том, как будут проходить наши занятия, — прокашливаясь отвечает старший. — Так что ты говорил? — Ох, профессор Мин, это уже не так важно, — Чимин улыбается, присаживаясь напротив. — Мне вот интересно услышать, как же будут проходить наши с вами занятия. Юнги тяжело вздыхает, пытаясь собраться с мыслями. Уж очень тяжело для его влюбленного сердечка видеть Чимина так близко. Тот будто не замечает состояния старшего: улыбается ярко, подпирает ладонью щёку и ждёт. Чего? Непонятно. Может, ждёт, когда же Юнги осмелится признаться в чувствах? Не-е-ет, зачем ему это? Хотя… — Ну, для начала ты напишешь тест, чтобы я узнал твой уровень знаний, — наконец начинает Мин. — Потом уже мы решим, с какой темы начать. Чимин кивает, поднимается, поворачиваясь за чашкой с чаем, а затем снова садится с ухмылкой на губах. Юнги сглатывает, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. — Так, а где та часть, где мы целуемся? — с невинным взглядом спрашивает Пак, глядя прямо в глаза. Юнги давится чаем.

***