Безопасность

Маттео Росси нихрена не боится в этом мире. В него стреляли бесчисленное множество раз, его били и резали, шили прямо наживую посреди боя, вправляли его кости. Маттео солдат, а у солдата нет права на страх и сомнения. У него есть задача. Задача солдата Маттео - безопасность. Он должен защищать свою страну, ее жителей, своих подопечных от плохих парней. Маттео знает свое дело очень хорошо, он посвятил этому жизнь и добился определенных успехов. Хотя бы то, что ему уже почти сорок, а он еще жив, говорит о многом. Он жив, а плохие парни, которых он встречал - нет. Маттео смотрит на тело перед собой. Сейчас, облаченное в стандартную военную форму, залитое кровью, оно обезличено. А точнее, обезглавлено. Опознать его можно будет только по военному жетону или по анализу ДНК. У солдата нет необходимости в опознании, он знает, что только что оторвал башку своему любимому человеку. Оторвал и сожрал, ощущая только приятную сытость и довольную вибрацию у себя под кожей. Когда Саймон ушел, большее, на что хватило Маттео - это громко и грязно выругаться, а потом рухнуть на колени, отчаянно зажимая кулаками уши. Волна ярости, накрывшая с головой, отступила, но адреналин ещё гулял по венам, а внутри отчаянно билось что-то темное, мощное и взведенное этим до предела. "СОЖРЕМ! МЫ ЕГО ПРОСТО СОЖРЕМ И ДЕЛО С КОНЦОМ! ОТОРВЕМ ЕГО ТУПУЮ БАШКУ И ВЫГРЫЗЕМ ЕГО ВКУСНУЮ ПЕЧЕНЬ!" Вопли в голове не прекращались, ввинчиваясь в каждый нерв, а усилия, которые мужчина прилагал, чтобы успокоиться самому и успокоить это безумие внутри себя, уже сейчас казались чрезмерными. "Зачем нам тратить силы?! Просто сожрем его! Мы заботимся о нас! Этот дохляк делает нам плохо!" Нет. "ДА!" …Послушай, я не собирался этого устраивать. И тем более, я не хотел делать тебе больно… Он действительно никогда бы не позволил себе причинить Саймону боль, не важно, физическую или моральную. Но так уж выходит, это даже не его вина, если разобраться. "Потому что этот засранец вынуждает нас поступать так!" Нет, не поэтому. Саймон, конечно, тот еще… но он мальчишка. Это нормально, что его эмоции оказываются сильнее. Ему просто нужно немного времени. "Тряпка!" Возможно. Если бы это было не так, Саймон, наверное, знал бы правду. И, возможно, был бы уже мертв. *** Это задание должно было стать рядовым, ничем не примечательным в длинном списке уже пройденных и ещё грядущих заданий, среди которых ярким выделителем память отмечала те, что оставляли новые шрамы на теле. Забрать Важную Шишку, обеспечить безопасность, доставить куда надо, поставить мысленную галочку в список. Что может пойти не так? "Не так" началось тогда, когда он понял, что Большая Шишка - это не единственный объект, который нужно защищать. Совсем "не так" случилось вместе с треском автоматной очереди, разом вычеркнувшей возможность завершить задание полностью. А точнее - вообще нахрен это задание уничтожившей. Маттео обернулся и последним, что он увидел, было тело посла, прошитое несколькими пулями и большой кейс-капсула, который зацепило очередью уже по касательной, но все равно проломило в самом уголке. Сквозь крошечную щель сочилась странная хрень, черная. "Нефть они там везли, что ли? На кой черт им банка нефти...живой?" Дальше была яркая вспышка и звук, который человеческое ухо не смог идентифицировать, как что-то вообще понятное, а потом накрыла темнота и Маттео умер. Или нет. Сознание вернулось рывком, словно накрыло плотным ковром сразу отовсюду, сжало, сдавило и не позволило двигаться. Спустя несколько секунд бешенства каждого рецептора в теле, каждого нерва, мужчина осознал, что жив, что ощущение скованности тоже вполне реально, как эта плотная тряпка, в которую он то ли просто завернут, то ли так оригинально связан ею. Вокруг раздавались голоса, говорили на арабском, что наводило на определенные подозрения о его текущем положении, но следом за всеми прочими ощущениями пришла боль и такая, что едва не погасила сознание снова. Маттео рефлекторно дернулся или только попытался, но ничего не вышло. «Смирно лежи» Маттео замер, сработал инстинкт. Он только обвел взглядом комнату, в которой находился, стараясь понять, откуда мог раздаваться этот голос, будто прямо над ухом или…в голове. В попытках осознать хоть что-нибудь, мужчина даже не сразу заметил, как плавно утихла боль, став вполне выносимой, а в голове прояснилось. «Маттео…» Он снова вздрогнул, в этот раз четко уверенный, что слышит низкий раскатистый рокот вовсе не снаружи, он звучит в голове. Во всем теле словно ворочалось что-то, заставляя мышцы сокращаться судорогой. Боль уменьшилась еще, а потом снова пришла темнота, в которой оглушительным раскатом громыхнуло: «ЖРАТЬ!» *** Есть вещи, которые невозможно объяснить. Вернее, подобрать нужные слова порой кажется невозможным. То, что случилось тогда, в плену, как раз и было одной из таких вещей. Маттео вернулся, теперь он был практически здоров, но то, что он рассказывал на допросах после возвращения, то, что он рассказал Саймону, не отражало и половины правды. Если быть до конца честным, то он и сам не помнил почти, как именно выбирался. Иногда «тьма» отступала. Чаще всего, он вообще не был этому рад. Сначала он обнаружил себя в комнате с горой обезглавленных трупов, потом очень ярко запомнился момент, когда срастались и вправлялись кости, сами собой, под вопли боли и вкрадчивый шепот в голове. Голос рассказывал о том, что сил почти нет. "Мы слишком малы" - так он сказал. Раны никуда не делись, только затянулись сверху какой-то черной тускло поблескивающей субстанцией, но хотя бы кровь остановилась, а переломы срослись. …Они отвезли меня в деревню и отдали какому-то врачу. Он немного подлатал раны… Подлатал. Именно так и было. То, что сидело внутри него, методично латало его, чинило, как порванную одежду, надетую впопыхах. А еще, именно оно и вывело их обоих, оставляя за собой только обезглавленные и выпотрошенные тела. Много тел. Маттео наблюдал за всем происходящим отстраненно, словно бы это его не касалось. Видел, когда ему позволяли видеть, думал о том, что ему позволяли обдумать, шел туда, куда его уводили. Жрал чужие головы. Выживал. «Мы выживали» К тому моменту, когда он добрался до своих, это «мы, наше» въелось в подкорку, то, что жило теперь внутри него, окрепло, а сам Маттео уже знал о своем новом сожителе достаточно много. У него не было имени, таких, как он, еще не научились классифицировать и подходящего определения для него не существовало. Однако, оно не желало зла Маттео, даже помогало, использовало его, как перевалочный пункт. …Я вколол себе кучу препаратов, чтобы суметь сбежать и не сдохнуть от боли… Он действительно чувствовал себя, как под кайфом. Однако, залечивать раны до конца было нельзя, ведь этому просто не было бы объяснения. Сущность внутри него протестовала и возмущалась, периодически всплывая по телу нефтяными пятнами, но стоило упомянуть, что так безопаснее для них, голос внутри умолкал. Молчал он и все то время, пока Маттео излагал одну и ту же историю раз за разом, стараясь ничего не перепутать и уже настолько поверил в нее, что если бы не шевеления его персонального демона внутри, он, наверное, смог бы себя убедить, что так оно и было. Когда все закончилось, когда его отпустили, а отдел внутренней безопасности всерьез начал расследование по поимке «крота», он вернулся к Саймону. Механически повторил ту же историю, прослушал все возможные комментарии своего «сожителя», которому Саймон не понравился сразу. Сумел договориться с любимым, с паразитом, даже с самим собой. Ситуация плавно выровнялась, мир перестал раскачиваться и угрожать немедленным крахом, баланс был достигнут. Маттео проводит пальцами по собственной щеке и пачкает их кровью. Это легко, когда ты отрываешь чью-то голову, фонтан обычно немалый. Маттео слизывает кровь с пальцев. Он все еще не осознает, что сделал. Или это заботливая тьма внутри него не дает осознать, потому что так правильно и так безопаснее? "Так нам лучше. Он вкусный. От него польза. Мы теперь сильнее." *** Когда Саймон ушел, все, на что хватило Маттео - это громко и грязно выругаться, а потом рухнуть на колени, отчаянно зажимая кулаками уши. Это не так. Его хватило на бОльшее. Он не ринулся следом за малым сразу же. Он не убил его на месте. Еще миллион всяких «он не…», которые могли бы очень плохо кончится для Саймона. Сквозь вопли своей персональной темноты внутри, он смог остаться на месте, смог усадить себя на пол, а потом нашарить сигареты. Казалось, он так и остался там, на полу, с дотлевающим окурком в пальцах. Тьма внутри унимала его боль, но боль росла, а это бесило персонального доктора с каждым днем все больше. Этот парень… Конечно, Маттео давно вырос из сказок про вечную любовь. Он не полезет в окно, как стукнутый на всю голову романтик, если дело, конечно, не касается спасения жизни. Он не побежит догонять и искать объект своих воздыханий, если речь, разумеется, не идет о его безопасности. Он вырос из всего этого дерьма и не намерен к нему возвращаться, даже ради Саймона. Но ведь больно бывает даже таким, как он. Всю неделю его «сожитель» старался помочь. Перенастраивал нейронные сети, менял импульсы, играл на гормонах мужчины. Но есть вещи, лечить которые бессмысленно и Маттео словно разъезжался по швам, стоило только отпустить из рук очередную «заплатку». Он продолжал работу, даже уехал на несколько дней, ухватившись за возможность поучаствовать в серьезной заварушке на юге страны. Сейчас, с этой темнотой внутри, которую он по-прежнему никак не называл, такие задания выполнялись без малейшего усилия. Работа помогала, отвлекала все внимание Маттео и это было хорошо. Коллеги-сослуживцы уважительно кивали головами, а друзья в отчаянии сжимали кулаки. Впрочем, у солдата Маттео уже давно между сослуживцами и друзьями стоял знак равенства, почти везде. Если серьезно задуматься, сходу и не скажешь, много ли гражданского осталось в этом парне, который окунался теперь из одной кровавой бойни в другую, как нормальные люди ныряют на дно пивной кружки. В такие моменты ОНИ могли просто заниматься тем, что нравилось больше всего – отрывать бОшки. Может быть, у солдата было иное мнение, но он не спешил его высказывать, просто соглашаясь со своей второй половиной, достаточно темной для подобных удовольствий. Все могло закончится прямо так, относительно мирно. Вероятно, со временем, Маттео мог просто забыть Саймона навсегда. Если бы только однажды, может быть неделю спустя, а может и больше – время сейчас имело очень относительное понятие и счет велся, скорее мысленными галочками напротив выполненных заданий – если бы он не столкнулся с Саймоном прямо в коридоре военной части. Если бы мстительная, темная часть его существа не скользнула тонким, нефтяного оттенка щупальцем к бывшему парню. Если бы не оплела его запястье и не вошла под кожу, считывая его сознание. В голове Саймона было спокойно и пусто. Там не было идиотской рефлексии, не было сожалений, потому что Саймон принимал решение один раз и навсегда. Там не было боли, там было нечего лечить. Это было несправедливо. Так нечестно. Вероятно, Саймон даже не успел осознать, что случилось дальше, как не успел этого и Маттео, отвлеченный пониманием, что его «сожитель» был прав. Он тряпка. …И жалость мою вызывать не надо. Я был против этой драки. Не я сделал тебе больно, это было твое решение, которое я изначально не одобрял… "Он сделал нам больно. Больше не сделает." Маттео Росси – это воплощение безопасности. Он может защитить свою страну, ее жителей, своих подопечных от плохих парней. Он отлично знает свою работу, его задачи понятны, а навыки почти совершенны. Темнота внутри Маттео позаботится о том, чтобы защитить его самого.