Бесстыжие уговоры

— Баобэй, ну что ты? — голос Мо Жаня мягче одеяла, в которое учитель решительно спрятался с головой. — Не пойду. — Это же твой день рождения. — Тем более не пойду, — а вот голос Ваньнина напоминает кошачье шипение. Вэйюй смотрит на одеяльный ком и невольно расплывается в умиленной улыбке. Ваньнин, скрывшись от его глаз в своем убежище, сейчас похож на упрямого ребенка. Однако Мо Жань, ясное дело, не заикается об этом. Зато предпринимает новую попытку воззвать к благоразумию учителя. — Но гости уже собрались и ждут именинника, — осторожно произносит Вэйюй, запоздало понимая, что выбрал неверную тактику и неуклюже задел суть проблемы. Одеяло негодующе вскидывается: — Толпа людей, которые весь вечер не дадут мне покоя? Спасибо, я останусь работать в Павильоне. Улыбка сама собой тает на лице Мо Жаня, стоит ему услышать эти слова. Его сокровище... Он не привык праздновать свой день рождения и по-прежнему не видел смысла в поднимаемом вокруг него шуме. Смущенный и напуганный, учитель предпочел бы провести этот день за сборкой Стражей. Чу Ваньнин всегда бежал от нового и необычного — даже от приятного ему. О да, в особенности от него... — Это не просто толпа людей, Ваньнин, — кровать немного прогибается под весом опустившегося на нее Мо Жаня. Одеяло затихает, вслушиваясь в медленную убедительную речь. — Со всех краев собираются заклинатели и простые люди, чтобы поблагодарить Чу-цзунши за добро, что ты сделал для них. А старые друзья из ордена Жуфэн? Уверен, они уже здесь, и Е Ваньси успокаивает Наньгун Сы, который от нетерпения тебя увидеть то и дело лично рвется сюда! Мо Жань останавливается перевести дух и ловит заинтересованный взгляд в прорезь пододеяльника. Ободренный успехом, он продолжает свой рассказ: — И, конечно, из странствий вернулся Ши Мэй! Помнишь, он писал о своем намерении заглянуть в гости? Дядя обещал принять его. Ваньнин опускает ресницы, пряча взгляд, и Мо Жань знает причину. Несмотря на все случившееся между ними с Ши Мэем, вести о его судьбе волновали учителя. Благородство и стремление искупить вину перед миром, помогая всем и каждому, не могло не тронуть сердце Чу Ваньнина. Конечно, Ваньнин хотел бы увидеть своего ученика — хоть бы и затем, чтобы кратко похвалить его, сказав, что теперь тот выбрал верный путь. Отгоняя тяжелые мысли, Мо Жань смеется: — Если мы не подоспеем, дядя и Сюэ Мэн точно выпьют лишнего! Кто знает, чем это обернется? Тень на лице Ваньнина рассеивается, сменяясь искренним ужасом. Всем на Пике Сышэн известно, до чего отец и сын Сюэ разгульны, перебрав с алкоголем. А перебор для них — одна лишняя пиала. — Ты же отправил приглашение во дворец Тасюэ? — строго спрашивает Ваньнин. — Конечно, учитель, — Мо Жань ярко улыбается. — Мэй Ханьсюэ и даже Цзян Си непременно прибудут! Кто-то же должен присматривать за Сюэ Мэном, пока баобэй присматривает за мной? Румянец разливается по прекрасному лицу Чу Ваньнина до самой шеи. — Зачем... за тобой присматривать? Растерявшись, он слишком поздно замечает, как близко подкрался его ученик, и задыхается от возмущения, когда Мо Жань ловко сбрасывает защитное одеяло. В одно движение Чу Ваньнина крепко прижимают к горячей сильной груди и шепчут в покрасневшее ухо: — Затем, что этот ученик точно не удержится от того, чтобы украсть своего учителя ото всех под конец праздника и увести в безлюдное место, чтобы уделить особое внимание... — Мо Жань! — учитель легонько бьет смеющегося ученика в плечо, полыхая от смущения. — Бесстыдник! — Да, абсолютно так, — легко соглашается тот, и безграничная нежность в его глазах утихомиривает гнев Ваньнина. — Но этот бесстыдник приготовил учителю несколько очень сладких подарков. И если учитель не придет на праздник, кто-то другой съест их. Чу Ваньнин моргает до того беспомощно, что Вэйюй замирает в изумлении. — Учитель же не забыл, что на день рождения всегда дарят подарки? — осторожно уточняет он. И понимает: забыл. Чу Ваньнин, забывающий, что для него могут сделать что-то хорошее. Даже на праздник. — Ты меня задушишь! — сердито ворчит учитель, но Мо Жань все равно стискивает свое сокровище в объятиях, пока тот не прижимается в ответ, сдавшись. А потом тянет Вэйюя за край ворота и неловко бормочет: — Пусти, иначе мы опоздаем из-за тебя. Они выходят из Павильона почти вовремя, и Мо Жань, баюкая руку учителя в своей, невольно думает: встреча с близкими людьми так ободрила именинника, что тот согласился выйти к ним? Или Чу Ваньнин все же в который раз не смог устоять перед сладостями?