только бы утром целовать твои руки

Ной и Ванитас встречаются не в дирижабле до Парижа, но почти — ботанический сад полностью покрыт куполом из витражей, поэтому воздух там терпкий, влажный. Солнечные лучи оставляют блики на белом костюме, и он полностью погружается в занимательную игру света, совершенно не смотря под ноги. Ванитас же ходит в чёрном пальто, тёмные волосы завиваются в локоны и голубые глаза смотрят как-то внимательно и пронзительно, что парню хочется на пару длинных секунд заглянуть в зеркало и посмотреть на свое отражение. Конечно, сумасбродный вечер и холодную ночь в камере спустя объяснять тот взгляд более не нужно было. Но то — потом. Сейчас же Ной приподнимает бровь, отступает в сторону, чтобы дать пройти юноше, и кивает. Вежливость никогда не помешает, вспоминает он слова учителя. Но сад огромен, туман сверху клубится и вампир уже в мыслях далеко от этого квадратного метра пространства, где они вместе стоят на тропинке. — Эй, — голубоглазый нагло говорит, растягивая губы в оскале, — помоги мне. Помощь — это блуждания в поисках девушки, узнать, что сомнительной честности парень — доктор, а потом получить внезапный удар под ребра, когда она оказывается проклятой. Луи смотрит сквозь безумные глаза девушки на него, и этот взгляд укоряет, говорит, что он не смог помочь, хотя был там рядом. Защищать Ванитаса легко, интуитивно понятно. Доверять, влюбляться в такое щедрое внимание (даже если чаще всего это приносит только головную боль, раздражение и удивительной степени яркое желание ответить в ответ чем-нибудь не менее интимным), заботиться — проще и быстрее, чем вспомнить таблицу умножения. Или сыграть на пианино любимую мелодию Доми, или прочитать идеально древний латинский текст, или станцевать вальс, или— Ванитас спит на крыше, он дерзко улыбается в ответ на требования лорда Руперта, не кушает любимое лакомство вампира, злится, когда его защитник получает ранения вместо него. Ной выманивает парня из коммунальной квартиры в далёком от центра районе Парижа и переходит в студию, которая за пару недель стала им самым настоящим домом. Голубоглазый тащит с их прогулок полевые цветы, которые он потом перекладывает в книгу, и красивые мелочи, нехотя забытые многочисленными похожими на улочках города. Вампир же — Мурр, а также пушистые одеяла. Юноша злится, оттряхивая каждое утро белые волосы с чёрного — единственного — пальто, и ругается с котом, который лишь выразительно отворачивается от темноволосого и посматривает яркими глазами снисходительно. А потом, потом резко отворачивается и липнет к Ною, холодными пальцами пробираясь под не заправленную в штаны рубашку к ребрам. Всё это так абсурдно, что светловолосый лишь только и успевает подумать, что это слишком по-детски. Слишком по-кошачьи. Слишком напоминает ревность. Словно он сам — тот, чьё внимание делят между собой ревнивые животные. Длинные волосы Ванитаса щекотят шею, а тёплое дыхание поднимает волну мурашек. Такое близкое расположение позволяет почувствовать сладкий запах крови, слегка припорошенный духами, которые тот взял однажды у Архивиста и так и не вернул. Ной понимает, что не стоит принимать это на свой счёт, ведь это только одна из причуд Ванитаса, но сердце все равно пробивает предательский удар и где-то между рёбрами разливается тепло от таких объятий. — Мурр, — он кота, призывно хлопая по коленке, — не обращай на него внимания. Давай кушать. И кот идёт ленивой походкой, прыгая грациозно на стул и забавно становясь на задние лапы, повторяя позу хозяина. Смотрит он, конечно, ожидающе и просяще, так что вампир собирается отодвинуть против воли партнёра, чтобы взять корм. — Стоп, — фыркает Ванитас ему в воротник, мазнув губами по шее, — то есть этот комок шерсти будет есть с нами за одним столом? — Да, — вопросительно тянет Ной, не понимая проблемы, — Мурр воспитанный кот. Голубоглазый странно смотрит, вздыхает, но молчит. Дни продолжаются размеренно: доктор готовит по утрам, в обед они чаще всего либо голодают, либо проводят в кафе, а ужин готовит Ной. Совместная жизнь резко сближает, как понял вампир за несколько дней. Темноволосый завтракает молчаливо и задумчиво, оставляя впечатление сонливости, несмотря на то, что просыпается каждое утро с первыми лучами солнца. Пьёт обязательно горький кофе, будь это дорогой сорт из кофейни или самый дрянной дешёвый сорт из подворотни, который он купил за пару монет во время прогулки. Вечера не пройдут без едких комментариев о том, как неловко держит нож его сосед, он выразительно смотрит на эти слова, потом показывает рукой на кухню в молчаливом "будь добр показать, как правильно готовить, раз такой умный" . Это обычно помогает успокоить длинноволосого. Совместная жизнь приводит к казусам. Ной спит крепко — Луи любил шутить, что того даже и звон колокола над головой не разбудит, и любит обнимать что-нибудь во сне. Милая детская привычка спать с близнецами в одной постели превратилась в дурную причину того, что однажды утром он проснулся к горячему дыханию в шею и блуждающим по спине рукам. — Ванитас? — Что? — мурчит парень, двигая губами по чувствительный коже, и вампир чувствует огромное желание передернуть плечами от этого щекотливого ощущения. Слишком приятно, думает Ной. Приятно и Ванитас — взрывоопасная смесь, резко понимает Архивист. — Что ты, — красноглазый взглатывает на особо резкое движение руки, — тут забыл? Ванитас нежно царапает место под лопатками, медленно спускается к бокам и снова поднимается вверх, пока ехидно объясняет с соответствующей драмой историю его утра, и Ной может думать только о том, как приятно чувствовать движение губ — почти как поцелуи, резко приходит в голову, и от этой мысли становится жарко — у линии челюсти, как иногда парень перемещает голову во время монолога и кусает легонько кожу вампира и пыжится от того ещё сильнее в попытках лечь удобнее. Светловолосый чувствует, как член наливается всего за те жалкие десятки секунд, что обладатель мемуаров пробыл в таком положении. Это унизительно. Ной хочет сгореть со стыда и провалиться сквозь землю, но не может вот так спихнуть юношу с кровати и обидеть его игнорированием, или, что ещё хуже, заставить его заинтересоваться своим поведением. А потом Ванитас решает, что лежать сбоку от партнёра и говорить ему в шею — это неудобно, и решает оседлать его, всей силой вдавливая темнокожего в сторону стены. Он смотрит ошеломленно в красные глаза Ноя те несколько секунд, что устраивался на бёдрах, а потом хитро улыбается: — Боже мой, — парень говорит со смешком, — Ной, у тебя проблема? И цепляется при этом пальцами за резинку штанов, словно готовясь стянуть их ещё ниже. Вампир знает — голубоглазый продолжит, стоит только показать, как ему это всё доставляет. — Всё хоро... — и давится стоном, когда сосед решил целенаправленно опуститься всем весом и начать ерзать. Архивист уже давно не смотрит на доктора: закрыл лицо руками, лишь бы тот не видел румянец на щеках, да сам ещё глаза зажмурил. Слетевший с губ стон заставил обоих замолчать. Звук был тихим, коротким, но определённо точно — стоном, а не мычанием или... криком. Чужие ладони Ванитас без проблем убирает от лица и кладёт по бокам, аккуратно поглаживая пресс светловолосого. Тонкая ткань пижамных штанов, которые сползли до тазобедренных косточек, совсем не защищает от горячей кожи темноволосого, который не может сидеть спокойно, и Ной готов взвыть от того, какой член твёрдый и пульсирующий. Потому и тянет руки к себе в штаны, сгорая от стыда и чувствуя, как груз сверху перемещается ближе к концу кровати. Ванитас смотрит — и этот пронзающий взгляд чувствуется всем существом, возбуждает до дрожи в коленях. Он что-то спрашивает, а потом после какого-то утвердительного звука стягивает белье с ног полностью, открывая вид на мастурбирующего вампира. Ной пальцами двигает вверх-вниз, быстро и иррегулярно, медленно — кругом обводит головку члена и затем повторяет то же самое в разы быстрее. Жарко, хоть вампир и понимает, что комната холодная после проветривания. Мысль, что за ним наблюдают, бьёт ключом где-то на задворках сознания и заставляет возбуждаться сильнее от обычных касаний. А потом в глазах темнеет, наслаждение расползается по всему телу, и он шумно выдыхает, прикусывая щеку. В голове приятно пусто, будто бы он только-только закончил выматывающую тренировку. Лёгкое касание по внутренней части бедра выдергивает из этой неги, и вампир вспоминает, что на расстоянии вытянутой руки сидит Ванитас с его проклятыми голубыми глазами и сладкими речами. Тот с его чеширской улыбкой сейчас и правда напоминает кота — довольный и явно ожидающий продолжения шоу. — Что, — бурчит Ной, смотря на него через раскрытую ладонь, — понравилось? — Несомненно, — мурлыкает парень, — ты такой сексуальный, что я не смог оторвать глаз. Врет не врет, но эта фраза заставляет вспыхнуть алым цветом и надеть судорожно штаны, лишь бы не смотреть на дьявола в человеческом обличии. И пробудила желание сбежать из комнаты. — Я отойду, — он поднимается с кровати, неловко встречается глазами с Ванитасом, и позорно сбегает. И слышит гулкий смех в ответ.