Боль безгранна

Солнце слепит, многочисленные мужчины и женщины с белыми крыльями за спиной стоят вокруг импровизированной сцены, на которой находится самый главный из них всех — архангел Арсений. — Есть вопросы? — после долгого монолога спрашивает тот. — А что в этом мире больнее-больнее всего? — отзывается совсем маленькая светловолосая девочка с первого ряда. Архангел немного задумывается, а затем ровно отвечает: — Больнее всего — это наблюдать, как женщина стоит на похоронах своего собственного сына. Все согласно кивают, словно толпа болванчиков, и начинают восхищённо перешептываться. Все, кроме одного парня с ярко-зелёными глазами, напоминающими свежую траву. Он стоит немного отдалённо от сотворения других ангелов. После ответа юноша лишь закатывает глаза и тихо цокает. — Есть возражения? — строго отрезает главный. Вопрос будто бы ко всем, но смотрит он на одну конкретную пару глаз цвета травы. Сразу видно — их обладатель совсем недавно появился на небе. Попов ненавидит новеньких. Блевать тянет от их беспомощности. — Да, — в тон ему отвечает этот парень, убирая руки за спину. — А если женщина не пришла на похороны своего собственного сына? Вам не кажется, что это больнее, Арсений Сергеевич? Молчание. Кажется, архангел впервые не знает, что ответить, а гнетущую тишину разрезают только перешептывания старых сплетниц. — У вас очень узкое мышление, Арсений, — продолжает тот. — Совершенно не понимаю, как вас взяли на роль «главного», — его губы озарила нечитаемая ухмылка, и он буквально выплюнул следующие слова: — Нельзя сравнивать боль. Боль безгранна, а вы просто пережили одну её разновидность, вот и втираете детям всякую чушь. Десять секунд. Двадцать. Тридцать. Минута. Тишина. — Кто ты? — наконец задаёт свой единственный вопрос архангел Арсений. — Антон Шастун. Ваша новая замена.