Кто ты?

Пока он перебирает её волосы, Дейзи покорно молчит. Даже если пальцы дёргают слишком сильно, даже если парень наматывает каштановые локоны на кулак так сильно, что слёзы появляются на ресницах и нежным, как лезвие, голосом интересуется:«Так приятнее, верно?», она стерпит всё, но ни слова не скажет, не заплачет от отчаяния, как в первые дни. Лишь взглянет на него грустными глазами и вновь отвернется, подняв голову; азиатская высокомерная сука, которая даже поблагодарить его нормально не может. Не знает, что-ли, как женщина "спасибо" своему мужчине говорить должна? С улыбкой и вечно раздвинутыми ногами, чтобы удобнее было член вставлять, да кончать в кусок ледышки. Ради бога, даже в тварей спускать приятнее, чем в эту... Дейзи. — Зачем ты сделал это? Это единственный вопрос, который можно услышать от неё вечером. Днём она сохраняет нейтралитет, изредка замечая что-то, умоляя о чём-то или лишь зыркает своими тёмными, как смола, глазами. Кэпа подобное, разумеется, не устраивает. — Потому что захотел. Потому что он, блять, Кэп Брейв, который смог разрушить тупую базу Шелли Шотган и её русоволосой шлюхи, чей иммунитет, наверняка, послужит своей родине, а её драгоценная подружка давно подохла, отданная на развлечение докторам; а-то сплелились, точно змеи, парочка потаскушек. Он остановил Роуз, которая собиралась собрать палачей и помешать будущему мира. И не кто-то, а именно он сейчас имеет эту суку, которая даже глаза на него поднять не смеет. Дейзи лишь кривила лицо, отворачивалась, смотрела сквозь него, жмурилась, как от боли, но рано или поздно он заставлял её смотреть на себя; потому что он, блять, — Кэп Брейв, чьё имя запомнят в истории. Как имя Адольфа Гитлера, например. Дейзи лучше думать о нём в таком смысле, может тогда и ей приятно будет. — Не будь бревном. Открой глаза, Дейзи. Я хочу их видеть. Она распахивает их намеренно сильно, будто они сейчас могут выскочить из орбит. Девчонка мнила о себе слишком много, она даже девственницей не была, когда Брейв впервые взял её прямо возле трупов Безликого и Брава, искалеченных с особой жестокостью. Как и тогда, сейчас он был сверху, она лежала на спине и руки её были раскинуты, как и ноги; только слёз уже не было, а жаль. В тот день он собрал каждую из них, ловил губами, наслаждался её позором и болью, особенно — её унижением, когда он насиловал её прямо при ещё живых Мортимер и Эмз. Две разукрашенные девки, пусть хоть перед смертью, но узнали, какими должны быть мужчины; схватив Дейзи за шею, Кэп слегка сжимает её и видит отчётливый страх в глазах девушки. Однако, он тут же сменяется равнодушием. Не боится? Брейв изливается в неё с тихим полустоном, полуругательством. — Что ты хочешь получить от меня сегодня, дорогая? — Почему-то после этого ему постоянно стыдно, поэтому он робко целует её в щёки, нежно касается языком подбородка и оставляет влажную дорожку на шее, пытаясь быть ласковым. — Новую одежду? Вкусную еду?... — Имя. Верни моё имя. Надо же. Оно ей так нравилось? Впрочем, Кэпа это особо не заботит. — Будь по-твоему, — Говорит он и игриво шлепает девушка по бедру. — Слэшер. Дейзи. Слэшер. А кто ты, Кэп?

***

— Зачем ты это сделал? Это был неизменный вечерний вопрос после ужина и перед сексом: она спрашивала, а он отвечал, зачастую ложь. Иногда, пытаясь добиться её искренней симпатии, он был очень нежен, говорил ей хорошие вещи, хвалил, называл кошечкой и птичкой, даже дарил что-нибудь красивое, но абсолютно бесполезное против твари или человека. Если у неё есть он, то Слэшер больше незачем защищаться. Кэп Брейв не позволит никому, даже своим друзьям и напарникам, прикоснуться к ней; если она, конечно, будет хорошо себя вести. Стоило укрепить полученный эффект, дабы выглядеть в её глазах спасителем, а не убийцей её друзей. — Я сделал это ради нашего будущего, Слэши. — Я ненавижу тебя. — И что? От любви до ненависти один шаг. Скоро ты сделаешь шаг назад и поймёшь, как плохо поступала со мной всё это время. Она вся ощетинилась, став похожей на собаку-ищейку. — Я плохо поступала с тобой? Ты обманул меня, обманул моё доверие, проник на нашу базу и убил мою семью. Ты никто для меня. Кэп заплетал её волосы, поэтому старался не отвлекаться. Однако, хотелось выдрать эти каштановые локоны с заметными проблесками седины. Брейву это не понравилось; как она родит здоровых детей, если постоянно находиться в стрессе? Глупая девочка, нужно ведь беречь себя. — Я — твоя семья. Я твой Бог, я твой муж, брат, отец, сын... Я твоё всё, Слэшер. Вскоре ты и сама это поймёшь. — Ты уже даже не человек в моих глазах. Лишь тварь. Кэп вздохнул, собрав её волосы в косичку. Впрочем, укрощение строптивых кобыл всегда находили весьма увлекательным.

***

Слэшер лежала под ним, одной рукой прижатая к чужому телу, тёплому, в отличии от её собственного: когда Кэп переплёл их пальцы, то с раздражением почувствовал, что её ладонь — совершенно ледяная, будто он с трупом лежит. Его это раздражало, точно заноза под ногтем, поэтому парень с силой толкнул Слэши в бок, заставив её взвизгнуть. Она упала прямо на пол с кровати, скрипучей, как старая старуха, и неудобной, точно дамские туфли; Брейва мало волновали чувства девушки, зато о комфорте её он думал в первую очередь. Ей он принёс постель, кровать, а сам спал на матрасе, таком тонком, словно тесто лепешки; и всё равно эта сучка не благодарит его. — Сучка, — Тихо выдохнул он сквозь зубы. — Сучка-колючка. — Я выпотрошу тебя и запущу внутрь червей, — Вдруг произнесла Слэшер, продолжая лежать спиной на прохладном поле. Кэп уже успел пожалеть о своих действиях и хотел прижать её к себе, поцеловать, ведь она единственный человек, который хоть когда-то к нему испытывал тёплые чувства. Но после её слов захотелось ударить её по лицу, до крови, до хруста костей. — Ты будешь страдать, а я буду жить. — Зачем ты это сделаешь? — Ради вежливости поинтересовался Кэп. Её карие глаза отыскали его взгляд. — Потому что я тебя ненавижу. Рывком слетев с кровати, Брейв сжал рукой её челюсть, вдавив пальцы в щёки, нежные, порозовевшие, точно осенние яблочки. — Заткнись. Иначе станешь такой же, как Беззаконное сердце. Ещё и зубы выбью, если кусаться будешь. Он ещё сильнее надавил на её лицо, вонзив в плоть свои ногти, и увидел отчётливый огонёк злобы. И непроглядное отчаяние, такое животное и дикое, будто перед Слэшер был сам вурдалак. — Ты меня поняла, Слэши? — Да... — Молодец. Терпи и понимай меня. Тогда наши отношения будут просто идеальными. «Нет, не будут», — думает Слэшер непокорно, но в реальности же позволяет Кэпу вновь зарыться в её волосы лицом.