Не в мою смену, салага

— Прекрати жульничать! — взвизгнула Изуми, в очередной раз проигрывая коллеге в игре в «Пьяницу». Рыжая девушка, с лицом усыпанным веснушками, повела плечиком и кокетливо улыбнулась. — Не понимаю о чем ты. Японка фыркнула, бросая остатки карт на стол. Она знала этот тон и эту ухмылку. Как там говорили: «Не пойман, не вор»? Нину, откровенно говоря, не переносил никто в университетской больнице. Даже сама Ямамото. Хотя это было больше похоже на белую зависть. Они ровесницы, им по двадцать четыре, но она уже достигла куда больше, чем остальные. Русская девушка, врач-резидент, настоящий фанатик своей профессии. Возможно дело было и в ее семье, династии врачей, которую начал еще прадед. Дед, знаменитый нейрохирург, держал ее в черном теле, во всем что касалось учебы. В Японию Нина прилетела по приглашению, за новым опытом. Но здесь, в медицинских центрах есть непреодолимая стена для молодых врачей — их многочисленность и закостенелые старики, что не хотят потерять свое влияние. Дай бог, за год один такой молодняк проведет пару операций на банальном аппендиците. Ординаторам только и остается лебезить и ходить хвостиком за главой отделения. Внутренняя политика, черт ее дери. Но Романова не была бы собой, если бы не нашла выход из ситуации. Она приехала сюда не для того чтобы штаны просиживать, а оперировать людей. Изуми кривится, от того каким путем она пошла для получения желаемого и тут же стыдится. Именно Нина протолкнула ее вверх по внутренней иерархии. Русская режет, японка завершает послеоперационное лечение. На них скидывали все сложные случаи, желая поставить грязное пятно в их резюме. Вечерами когда они шли после смены, засиживаясь в идзакае, Ямамото ревела белугой. Ей было эмоционально и психологически тяжело. Она боялась той ответственности, что на нее взвалили, когда она связалась с этой девкой. Рыжая лишь бессовестно хохочет, прикуривая очередную сигарету, и ласково поглаживая ее по голове. В такие моменты вся злость испаряется и даже становилось ее жалко. В ее жизни была настоящая мыльная опера. У главы хирургического отделения Кусуноки, есть дочь, и было очевидным женить ее на перспективном молодом враче, своем протеже. Его драгоценная девочка во всем была послушна и уже скоро подарит ему внука. Вот только зятек за отсутствием сексуальной жизни со своей женой, стал вовсю заглядываться на других женщин. В Нину он вцепился словно голодная псина. Поэтому она заключила договор с Кусуноки: она спит с эти ублюдком, а глава дает ей максимум привилегий. Она иностранка и в отличие от японок, он ей даром не нужен для брака. Удобная интрижка. А когда придет время расставания, бросит его максимально жестко, что ему только и останется приползти к свое жене жалким червяком. — Есть планы на Хэллоуин? Смена скоро закончится, — спросила Нина, откладывая карты и разминаясь. Часик игры и ее утомил, все тело затекло и бешено хотелось курить. — Взять пиво по акции и страшное кино в прокате? — Значит планов нет! — Эй! — Наряд мертвой шлюхи сам себя не выгуляет на тусу, — девушка игриво поиграла бровями. — Мне перепали пара флаеров в клуб в Гинзе. Нельзя такое пропустить. Ее перебил писк больничного пейджера. Изуми молниеносно схватилась его проверять. — Или можем. Скорая на подходе. — Покурить успею? — Нет. Подросток с ножевыми ранениями, — на что Нина драматично заломила руки.

***

Полночь давно наступила, а Ямамото все так же оставалась стоять недвижимой статуей у дверей в операционную, словно Хатико ждущий хозяина. Сигнал «не входить» уже не потухал несколько часов. В приглушенном свете коридора, рыдающая женщина напоминала неупокоенного призрака. У Баджи-сан никого не было ближе, чем ее сын, за жизнь которого боролись врачи за дверью. Она хотела злиться на Ханемию, на «Свастонов» и Сано в особенности, но не могла. Казутора признавался во всем и был готов к новому заключению в колонии несовершеннолетних. Вся банда сейчас ждала чуда под стенами больницы. Чифую, Манджиро и даже его малютка Эмма, обнимающая ее сейчас, были рядом. Эти дети были сломлены еще до того как успели вырасти. Как взрослый человек и как мать, она была готова к любому исходу и могла только простить, отпуская сожаления. Предупреждающий сигнал потух, Изуми переступила с ноги на ногу, сказывалось ношение каблуков. Подростки беспокойно встрепенулись ожидая вердикта. Мать подняла заплаканные глаза, подскакивая со своего места. — Сенсей… — она скромно тронула ее за рукав. Изуми только хотела открыть рот, чтобы попробовать поддержать женщину, но дверь с шумом распахнулась. Нина вышедшая к ним не сменив рабочую форму, испачканную кровью, в канун Хэллоуина была похожа на маньяка из слэшера. Такое было для нее не свойственно, отчего коллега не на шутку забеспокоилась, уставившись на нее с немым вопросом. — Ну что могу сказать… — рыжая с нескрываемым удовольствием сняла маску и шапочку, вытряхивая волосы из надоевшего пучка. — Гинзу мы конечно просрали, но хотя бы не зря. Этим ослам ничего доверить нельзя, руки из жопы вынуть не могут. Ямамото кинулась ей на шею, не скрывая своей радости.

***

Баджи Кейске был живчиком и уже к своему дню рождению был переведен из отделения реанимации в терапию, под присмотр Изуми. С его матерью накануне она обсудила его состояние и схему лечения, после чего всеми правдами и неправдами отправила беспокойную женщину отдыхать, ведь Баджи-сан теперь придется постараться, чтобы погасить больничные счета. В ординаторскую Ямамото зашла в приподнятом настроении, неся в руках небольшую корзинку фруктов для своего нового пациента. Ей хотелось хоть как-то скрасить невеселый день рождения в стенах больницы. В качестве исключения к нему допустили друзей, после того как его посетили следователи. — Доброе утро! — поздоровалась она с Ниной, что готовила кофе в кофейнике-гейзере для своей огромной кружки. — Фрукты для меня на завтрак! Как мило, — Романова быстро утащила апельсин из корзины под возмущение коллеги. — А теперь включи голову. Для таких угощений еще рано. Лучше бы выпуск «Плебоя» мальчонке принесла. — Нина! Девушка лишь гадко хихикнула, наблюдая как чужое лицо покрывают красные пятна смущения. Через пару минут они уже вместе направились в нужную им палату: одна с кружкой кофе, другая с анамнезом пациента. — Мы с тобой как Биба и Боба, только умные.* Изуми лишь закатила глаза. Иногда она совсем не понимала, что та несет, пусть и могла воспринимать на слух русский язык. Учить еще один иностранный язык, помимо английского, вдохновила ее именно эта бестия. Нина говорила, что это хорошая зарядка для мозгов. Еще до института она овладела английским, французским и немецким языками. Следующей ступенью стали итальянский и японский. Сейчас она за неимением большого количества времени, изучала кансайский диалект. Ямамото постучалась, прежде чем войти. Мальчишка бодрствовал, беседуя с друзьями, которые все как на подбор крашенные блондины. — Доброе утро! Баджи-кун, я твой лечащий врач Ямамото Изуми. А это Нина, хирург что тебя оперировал. — Hi-Hi! — девушка помахала всем ручкой, отхлебнув кофе. Майки, Доракен и Чифую, одни из тех кого пропустили к имениннику, узнали эту рыжую макушку. — СПАСИБО ВАМ ЗА РАБОТУ! — они единогласно отблагодарили ее, склонившись в почтительном низком поклоне. — Ебанный рот вашего казино, — под нос матюгнулась Нина, неожидавшая таких па. Японка ткнула ее локтем в бок, узнавая нецензурщину. - Сенсей, спасибо Вам. Без Вас бы я погиб и моя мать... Я обещал, что больше не заставлю ее плакать, а сам... Я не знаю как Вас отблагодарить, - Кейске склонил голову. Наконец она могла рассмотреть своего пациента, а не его выпотрошенные кишки. Длинные волосы, брови в разлет и выпирающие клыки, придающие его улыбке удивительное очарование. А голос? Мама дорогая. Ему бы быть музыкантом, не гопником, тогда от девчонок отбоя не было бы. Друзья ему были подстать. К такому выводу она пришла не наблюдая в палате других женщин. - Благодарностей не нужно - это моя работа, людей спасать, - хирург присела на его больничную койку, за неимением свободных стульев. - Кофе любишь? Тогда пей. Только сегодня, в качестве подарка. Баджи удивленно посмотрел и на нее, и на кружку, что она с собой принесла. Ситуация складывалась несколько странно и объяснить это можно разве что разным менталитетом. Напиток горчил, но он постарался сильно не кривиться. - Нина, это вообще-то твой кофе! Он же только после операции! А как же давление? - всполошилась Изуми, неожидавшая такой подлянки. Фрукты нельзя, а кофе можно? Что за бред. Парень перевел взгляд с одного врача на другого, ожидая, что в действительности ему можно делать, а что нет. Нина выдавила елейную улыбочку, похлопав его по ноге, скрытой одеялом. - Я та еще змеюка, но не ядовитая. Пей, не отравишься. Изуми, какое нахер давление? Ему пятнадцать, а не пятьдесят. Тебе я смотрю так и хочется устроить рандеву: ты, симпатичный пациент и клизма, - Кейске от таких слов поперхнулся, выпучив глаза. - Восстановление кишечной моторики - одна из первостепенных задач после любой операции. Кофе неплохой вариант для этого. Обладает мочегонным и слабительным эффектом, уменьшает кишечные спазмы. Так что выпивай и развлекайся. Изуми, нам пора. Их целью было зайти познакомиться с пациентом, но что-то пошло не так и начался цирк. Нина была тому виной, но она хорошо чувствовала атмосферу и умела вовремя ретироваться. - Вау, - многозначительно выдохнула рыжая, стоило двери за ними закрыться. - Будь он старше, я бы ему отсосала. - БЛЯТЬ НИНА! От разъяренной Ямамото она бежала покруче Усейна Болта.