укрась моё утро печальной балладой

      Удивительно, как сильно погода может влиять на состояние человека… Вчера шёл проливной дождь и настроение было подобающим — всё угнетало и навевало страх, особенно, когда остаёшься один. Сегодня за окном яркое солнце, которое изредка проглядывает из-за рыхлой дымки облаков. Вчера было холодно до дрожи. Сегодня температура опустилась даже ниже нуля, но ощущается куда теплее. На лужах появились тонкие хрустящие кромки льда, а влажные ветви деревьев и молодая трава покрылись серебристым инеем, что сияет кристальнее самых дорогих бриллиантов.       Это апрель — и он не обязан быть холодным или тёплым. Он просто такой. Непостоянный, непостижимый и от этого не менее прекрасный.

***

— «Венти-и-и, просыпайся.» — сквозь сон раздался еле слышный, тёплый и такой родной голос.       Наверняка это просто сон… Он ведь не станет его будить… — «Вставай, засоня, солнце уже высоко.» — снова те же мягкие ноты.       Может, случилось что-то? С чего бы он вдруг? Да ещё и такой радостный по голосу… — «Мм? Сяо? Что такое? Всё в порядке?» — спросонья запереживал музыкант, не ожидая такого от Адепта, вспоминая его вчерашнее состояние. — «А что-то должно быть не так?» — усмехнулся юноша, чьё лицо озаряли не только утренние лучи, но и ласковая улыбка. — «Ну, до этого ты не будил меня, когда просыпался раньше…» — «А сейчас разбудил. Просто так. Без причины.» — Сяо не мог снять улыбку с лица, пытаясь уложить чужие взъерошенные волосы. — «Точно всё хорошо?» — «Всё просто прекрасно.» — так же нежно уверял его Сяо, неожиданно касаясь чужих непроснувшихся губ своими.       Юноша отстранился, не отрывая взгляда от до жути растерянного и смущённого лица музыканта. Венти тоже не мог отвести глаз, ведь до последнего не понимал, сон это или явь. — «Ты чего?» — всё же решил спросить Адепт. — «Как будто мы первый раз целуемся.» — подначивающе усмехнулся он и, подперев голову рукой, продолжал смотреть в искрящиеся голубые глаза. — «Это ты чего? Смущаешь меня с самого утра!» — шутливо обидевшись, резко приподнялся тот и аккуратно повалил Сяо обратно на кровать, теперь уже сам смотря на него сверху вниз. — «А что нельзя?» — пытался удержать контроль над ситуацией юноша, и тут же вернулись и его обжигающая аура, и такой любимый кокетливый взгляд.       Но на этот раз они не сработали должным образом. Венти, на удивление, не поддался его обольщению. Будто вообще не обращая никакого внимания, парень навис над ним и с глупой театральной серьёзностью в голосе тихо сказал: — «Нельзя.» — неожиданно поцеловав в ответ.       Теперь уже Адепт не понимал, что происходит. Музыкант так просто взял и забрал всю эту ауру себе. Сяо пару секунд непонимающе наблюдал за уверенным взглядом напротив, но не выдержав такого пристального взора, сам засмущался и с до невозможности милой улыбкой пытался отвернуться, пряча лицо в подушку.       Какое приятное тёплое чувство, когда вгоняешь в краску того, кто всегда делал то же самое с тобой. Венти, ликуя своей маленькой победе, радостно засмеялся, заключая юношу в объятья. Путались вдвоём в одеяле и наслаждались безмятежным утром, пока всё хорошо и никуда не нужно идти. — «Как ты себя чувствуешь?» — победив в бессмысленной битве, наполненной смехом, и удобно устроившись на чужом плече, всё же спросил музыкант. — «Лучше и быть не может.» — с тихой улыбкой обратил на него свой взор Сяо. — «Даже так?» — радуясь, что у него наконец-то тоже всё хорошо, не мог налюбоваться янтарными глазами Венти. — «И никак иначе.» — подытожил Адепт, снова приобнимая парня.       Молча они ещё какое-то время лежали в обнимку, наслаждаясь трелью звонких птиц, что были слышны даже через закрытое окно. Казалось, ничего не могло разрушить столь беспечный момент, но Сяо снова смог «порадовать» всего одной короткой фразой: — «Пойдём покурим?»       И улыбка на мгновение пропала с лица музыканта. Совсем не это хотелось услышать, лёжа в ласковых руках. «Значит не всё у него так хорошо, как говорит… Это ведь не привычка, а банальное заглушение боли…» — «Пойдём, но курить я не буду.» — твёрдо и кратко ответил он с небольшой обидой. — «Почему?» — «Счастливые люди не курят.» — с еле заметным упрёком взглянул на него Венти и первый поднялся с дивана.       Адепт не смог посмотреть ему в глаза после такой фразы. И сказать ничего против тоже не смог, ведь они оба уже понимают правду. Пускай для Сяо эта правда давно очевидна, а музыканту она открывается только сейчас.       Венти накинул куртку, а юноша почему-то не стал, оставаясь в той же домашней кофте с длинными рукавами, видимо, надеясь на тёплую погоду, после чего они выбрались на балкон. Раздался приглушённый скрежет кремния в зажигалке. Едкий дым смешался с горячим дыханием и морозной свежестью. Стояли молча, не зная, о чём говорить. Хоть бы одна мысль стóящая промелькнула, но разум словно пустеет, когда смотришь на туманный бесконечный горизонт. Венти даже на мгновение забыл о своих переживаниях, когда его руки коснулась маленькая, почти тёплая снежинка. — «Ой, смотри, снег пошёл… Уже почти всё зелёное, а тут снег в конце апреля, хах.» — заблестели вдруг от радости голубые глаза, словно у ребёнка. — «Радуешься чему-то столь обыденному?» — с нежной улыбкой спросил Сяо, не требуя ответа, ведь он ровно так же наслаждается весенним снегопадом. — «Хе-хе, я люблю снег.» — не думая, вздохнул музыкант, ведь в голове уже всплывали разные тёплые воспоминания из детства. — «А что ещё любишь?» — вдруг спросил Адепт, словно заранее знал, какие слова кружили в чужих мыслях.       Да ещё и с такой кокетливой ухмылкой, что было трудно выдавить из себя в ответ что-то, кроме банального: «Тебя». — «Эм…» — через силу выдал раскрасневшийся музыкант, но буквы совсем не складывались в слова. — «Ты ведь явно хочешь мне что-то сказать, я же вижу.» — продолжал улыбаться и пытаться заглянуть в опущенные глаза Сяо, параллельно затушив сигарету. — «Ну… В общем…» — что ему ответить? — «Давай зайдём.» — глаза беспокойно забегали, но на последних словах голос звучал, на удивление, ровно и уверенно.       Зайдя обратно в квартиру, Венти снял куртку, а Адепт по привычке открыл шторы, пока парень лишь встал посреди комнаты, подбирая снова для такого важного момента. А мысли же, казалось, всеми силами пытались свести его с ума своим полётом. — «Ну же, давай, скажи это. Уверяю, что ты не разочаруешься в моём ответе.» — встав прямо перед музыкантом, с наимилейшей улыбкой сказал юноша, но на мгновение отвёл взгляд и куда тише добавил. — «Хотя… Это с какой стороны посмотреть…» — и уже болезненно-тревожная ухмылка промелькнула на его лице.       Он только что сказал, что примет любые его чувства. Любую фразу, но только не молчание… Уже нет смысла скрывать, ведь всё видно по глазам. Прекрасно видно, как они смотрят друг на друга.       Некогда печальный полуночный музыкант и неизвестный слушатель. Сейчас готовы доверить друг другу жизнь. Замечательные друзья, но и этого уже мало.       Плевать, насколько быстро пришли эти чувства. Плевать, если ни не взаимны. Этот человек заслуживает любви и заслуживает это знать. Нужно признаться. Он должен знать правду. Теперь я не стану убегать. Даже не буду изматывать себя пытками по подбору слов. Просто, как есть:

— «Я люблю тебя, Сяо.»

      Не отводя глаза, не смущаясь. Без запинки и какого-либо сомнения. Венти чётко и уверенно сказал эту на первый взгляд простую фразу и ждал ответа, «в котором он точно не разочаруется». — «Я тоже тебя люблю.» — так же спокойно и искренне ответил Сяо, не переставая улыбаться.       Он подошёл к непонимающему музыканту и крепко-крепко обнял, словно в последний раз. Венти застыл на мгновение, не веря своим ушам. Всё с самого начала было так просто? Нужно было просто сказать?.. Так странно, но в то же время такое приятное чувство облегчения, что руки сами тянутся обнять в ответ. В миг появившаяся улыбка точно не собирается сходить с губ. Бабочки, которые раньше резали изнутри своими крыльями сомнений, теперь окутывают теплом и умиротворённостью. Больше никаких переживаний. Прекрасное апрельское утро, которое хочется запомнить навсегда.       Сяо не отпускал, всё ближе прижимал к себе и тихо произнёс: — «На самом деле, ты не представляешь, насколько я благодарен тебе за эти слова, но… Странно, что ты так говоришь, ведь…» — он вдруг отстранился и нерешительно закончил.

— «Меня просто нет.»

      Адепт был похож на того человека, который может пошутить с серьёзным выражением лица даже в подобные моменты. Поэтому Венти и отреагировал соответственно:

1. Шок и отрицание.

— «Ну, что за шутки, ха-ха.» — снова прижимаясь к любимым плечам. — «Это правда, Венти.» — уже не обняв в ответ, тихо продолжал тот. — «Ты же прямо передо мной. Я тебя вижу, могу дотронуться, обнять. Что за глупости?» — всё усмехался музыкант неудачному розыгрышу. — «Это да, но… Кто-то, кроме тебя, меня видел?» — виновато поднял на него взгляд юноша.       И ведь действительно… Даже недавний поход в кафе. Он так бесшумно и бесследно исчез, а мама словно никого и не увидела тогда… Венти думал, что она просто переволновалась или не поняла, что парни пришли вместе, но, кажется…       Сяо неожиданно продолжил, когда заметил смятение и задумчивость на лице музыканта: — «Это именно то, о чём я так долго не мог тебе сказать… Прости. Мне нужно было услышать от тебя одни лишь эти слова, чтобы раскрыть все тайны. Но для осознания, нужно немало времени. Я боялся, что ты так и не решишься сказать.» — по мере монолога, улыбка постепенно стала пропадать с лица музыканта. — «Ты сам меня придумал. Я — та самая далёкая часть тебя, что ты однажды потерял. Я действительно тот ребёнок, что ушёл тогда вместе с твоей матерью, но… Этим ребёнком и был ты — часть твоей души, что отделилась. Ты потерял своего внутреннего ребёнка и тебе пришлось рано повзрослеть. Мне очень жаль, что тебе выдалось столько всего пережить.» — с искренним сожалением в глазах смотрел на него Сяо и ждал реакции. — «Я не верю.» — чётко отрезал Венти, пытаясь прекратить неловкое мгновение. — «Это уже мистика какая-то, а мистики не существует.»       Адепт тяжело вздохнул и, видя страх в голубых глазах, хотел сказать, что действительно просто неудачно пошутил, но дороги обратно для них двоих уже не было: — «Это не мистика. Это всё лишь в твоей голове. Ты был сломлен, а твой мозг сам создал меня в этом состоянии. Собрал мой образ по пустым дворам и по частичкам пепла, что остались в твоей выгоревшей душе, чтобы самостоятельно излечиться, раз ты сам уже был не в силах бороться.» — «Лжёшь.» — лишь коротко пытался убедить себя музыкант, а самого уже начинало трясти от пугающего непонимания. — «Если так, то почему каждое моё слово будто сказано тобой? Почему все наши мысли и желания так совпадают? Почему я так похож на тебя? Почему ты ощущал то самое духовное родство? Ты ведь сам так выразился при нашей первой встрече, помнишь?» — Сяо решил начать задавать наводящие вопросы, вместо того, чтобы давать ответы, которые было тяжело воспринимать. — «Не надо, не говори так!» — хотел закричать отрицающий разум. — «С момента нашей первой встречи, я ведь так и не отходил от тебя. Ты не видел, как я один уходил домой за вещами или в магазин. Я постоянно был рядом. Всегда легко находил тебя, как бы далеко ты не ушёл. Я не существую вдали от тебя. А все мои исчезновения, лишь твоя прихоть — желание таким образом привязаться ко мне ещё больше и понять, что ты не можешь без меня жить.» — «Сяо, шутка затянулась, хватит! Уже совсем не смешно!» — улыбка давно сошла с губ, а ей на смену пришла пугающая до дрожи тревога. — «Я и не шучу… Ты всё ещё не понимаешь, кто я?»       Венти не понимал, чего боится больше: смотреть ему в глаза или вовсе не смотреть в его сторону, ведь теперь появился страх, что он снова может исчезнуть в любое мгновение. Но всё ещё было невозможно принять, что пережитые вместе моменты — это лишь игры больного разума. — «Неужели ты настолько часто меня обманывал?..» — тихо обронил музыкант, даже не до конца понимая, к кому именно он сейчас обращается. — «Ровно столько же, сколько раз ты обманул сам себя.» — незамедлительно ответил ему Адепт. — «Нет, пожалуйста… Скажи, что это твоя самая большая ложь. Я буду готов поверить во что угодно, но только не в это, прошу…» — отрицание понемногу сходило на нет и он уже начал неосознанно вспоминать неестественность некоторых событий.       Сяо не понимал, что стоит на это ответить, ведь лгать он больше не может. Поэтому лучшим решением показалось выдержать небольшую паузу, чтобы дать парню какое-то время для раздумий, и вскоре сменить тему: — «Помнишь эту татуировку на запястье?» — приподнимая руку и показывая вновь, — «Хочешь узнать, что она означает? Теперь-то я могу рассказать.» — по лицу юноши было трудно что-то понять. Словно хочет улыбнуться, чтобы не нагнетать атмосферу, но при этом печаль делает своё дело и не позволяет этого.       Теперь в глазах музыканта ещё отчётливее читалось волнение, что тот может исчезнуть. Ведь в прошлый раз, когда Венти хотел узнать об этой татуировке, юноша ответил ему: «Если скажу, то мне придётся уйти прямо сейчас.» Уже тогда в душе родился невиданный страх, но сейчас он словно по новой взрастает изнутри. Неужели он действительно уйдёт, если расскажет?       И не успел он что-то выдавить в ответ, как Адепт сам продолжил: — «Это скандинавская руна. Она означает Рождение. Рождение из Тьмы. Словно феникс восставший из пепла. Перед тем, как дать начало жизни, что-то обязательно должно умереть.» — всем своим видом намекая на себя, грустно улыбнулся Сяо. — «Но я не умру в буквальном смысле. Я навсегда останусь с тобой.» — «Нет-нет-нет, хватит! Скажи, что ты просто шутишь. Скажи, что это страшный сон, что просто детская сказка, что это всё неправда…» — Венти затараторил словно в бреду, боясь потерять всё, что совсем недавно приобрёл. — «А ещё, помнишь, я предупреждал, что могу стать твоим кошмаром, а ты этого даже не заметишь?» — тот снова перевёл тему, — «Но я надеюсь, этого не произойдёт и отныне ты будешь спать спокойно. Я бы мог подтвердить твои слова и сказать, что это всего лишь сон, но… Думаю, после всего, у меня нет права на ещё одну ложь.» — его голос звучал так заботливо и нежно, но это совсем не успокаивало. — «Продолжай быть лжецом, я не хочу в это верить…» — тут невольно начали наворачиваться слёзы, а затуманенный взор уже пытался найти хоть какой-то выход из ситуации, поглядывая на входную дверь.       Конечно же, Адепт это заметил, отчего и решил снова объяснить суть их положения: — «Ты ведь снова хочешь просто сбежать, не так ли? Сам же знаешь, что я найду тебя, где бы ты ни был… Ведь, как говорится, от себя не убежишь.» — пытался он перевести всё в неуместную шутку, но, кажется, сделал только хуже.

2. Гнев, агрессия.

      Услышав его слова, Венти всё же отбросил эту идею. Но каких сил ему стоило оставаться здесь… Стоять пред самим собой и снова себя ненавидеть. Вновь ощутить всю боль своего одиночества и тоски: — «Если это действительно так, то лучше бы ты вообще не появлялся.» — сквозь плотно сжатые зубы вдруг озлобленно выдавил музыкант.       Адепт на секунду опешил, но спускать такие фразы точно не стал бы: — «Если бы я тогда не появился, то тебя бы уже не было. Кому как не мне это понимать?» — его ласковый тон вдруг тоже сменился и теперь было похоже, словно музыканта отчитывают за что-то плохое. А Венти же не мог найти и слова в ответ, отчего лишь молча выслушивал, — «Ты ведь очень падок до вредных привычек. Вспомни, как ты смотрел на пьяных вусмерть людей возле бара и завидовал беспричинному счастью на их лицах. Их ничего не заботило в тот момент. И ведь утром они как ни в чём не бывало шли на работу, а вечером всё по новой. И ты снова завидовал, мечтая так же забыться в пьяном бреду. Тебе было плевать, что Чайлд чуть ли не поселился в том баре. Тебе было плевать, если бы они неустанно тебя избивали. Тебе лишь хотелось на секунду забыться, потому что за всеми навязчивыми мыслями ты не мог вспомнить, что действительно важно для тебя.» — «Это не так.» — с тихой злостью снова коротко бросил парень. — «Это ведь не мои слова, Венти. Это всё было в твоей голове. Я лишь озвучиваю те мысли, о которых даже ты сам боялся подумать.»       И снова музыканту нечего ответить, ведь что-то отзывается внутри, говоря, что это правда. Но Сяо продолжал: — «…А где алкоголь, там и наркотики. Тем более в подобном месте, как тот бар. И ведь ты бы попробовал. Просто не смог бы отказаться из-за своей слабости. И в один такой день ты бы уже не смог всё контролировать. Я просто уже не мог смотреть на это. Точнее, ты сам не мог это терпеть… Поэтому и создал меня в своём сознании.»       И только Адепт поставил логическую точку, Венти снова нашёл пару слов, за которые смог зацепиться: — «Но если ты — это я, то почему ты не выглядишь так же?! Почему ты совсем другой?»       Но и здесь у Сяо, как и всегда, был ответ, который он просто вырвал из чертогов чужого печального разума: — «Тебе ведь, на деле, не нужен второй ты. Ты ненавидел себя. И свою копию точно так же отвергал бы. Тебе нужен был рядом другой человек, который будет поддерживать и заботиться. Потому что сам себя ты поддержать не смог бы, а про заботу к себе я вообще молчу. Ты даже поесть себе банально не мог приготовить. Ты хотел, чтобы всё это делал кто-то другой. Просто потому, что ты хочешь чужого внимания и поддержки, которых тебе так не хватало в детстве.» — он снова сказал напрямую, как есть, и от этого слова казались до боли обидными, что не могло не вызвать ответной реакции музыканта. — «Да, это так, и что с того?! Не тебе же меня в этом винить…» — «Согласен… Ты и сам неплохо справляешься.» — и снова шутка невпопад. — «Чёрт…» — тот мог лишь тихо ругаться себе под нос. — «Знаешь, как бы обидно не звучала эта фраза, но в том, что ты хочешь внимания, нет ничего плохого. Никто не любит одиночество. Любому человеку нужен человек.» - всё же постарался более снисходительно объяснить Сяо, но это снова не особо помогло. — «Вот именно… Живой человек! Тогда почему ты так спокойно об этом говоришь?! Я сумасшедший, Сяо! Поехавший! Это ужасно… Меня ведь просто закроют в палате и никогда не выпустят…» — сейчас его состояние снова напоминало те моменты, когда состоялась их первая встреча. Мрачная крайность. — «Не говори так. Ведь почти у всех в детстве были вымышленные друзья. Это нормально.» — и опять же, как и в ту встречу, юноша обязан его успокоить, ведь в этом и заключается его главная роль. — «Мне двадцать лет в следующем году! Я уже никакой не ребёнок! Я просто больной…» — всё больше осознавая своё положение, помрачнел музыкант, опуская мокрый взгляд. — «Ну… Твоё детство рано закончилось, так что, думаю, это был не самый плохой способ восполнить его сейчас. Нам ведь было так весело, когда мы дурачились, как дети малые, помнишь?» — «Я ведь не могу навечно остаться ребёнком. У меня должна быть хоть капля ответственности. Я ненормальный… Просто псих… Боже…» — это ситуация совсем его сломила, отчего он опустился на диван и накрыл голову руками, снова пытаясь хоть как-то сбежать от этого мира. — «Всё хорошо, успокойся. Уже через пару минут с тобой всё будет в порядке.» — Адепт присел рядом и погладил его по спине. — «Почему именно через пару минут?..» — вдруг поднял он заплаканный взгляд.       Сяо было тяжело смотреть ему в глаза. Тяжело было осознавать, что сейчас состояние парня ничем не отличается от прошлого. Тяжело осознавать, что он должен был помочь, а сейчас из-за него же, это вновь вернулось: — «Эм… Тебе станет легче, когда… Меня не станет…» — «Ты ведь и так сказал, что тебя не существует, куда дальше?» — «Когда меня совсем не станет, Венти. Я… скоро исчезну. Навсегда. И даже ты не сможешь меня больше увидеть.» — «Что?! Нет, не уходи! Я ведь люблю тебя, Сяо!» — словно маленький ребёнок он вцепился в чужие плечи, боясь потерять близкого человека. — «Я соврал тебе. Моей самой большой ложью было именно имя. Угадаешь с одного раза как меня зовут на самом деле?» — не обнимая в ответ, чтобы ещё больше не усугублять ситуацию, Адепт отстранился, давая посмотреть на себя. — «Нет-нет-нет… Прошу, не надо…»       Подчинённое сознание само заплетало его пряди у лица в небрежные косы, а глаза из ярчайшего золота угасли в небесной синеве. Венти с силой зажмурил глаза и отвернулся, мотая головой, лишь бы не видеть в нём самого себя. Лишь бы выкинуть этот образ из мыслей. — «Я ведь должен был забирать всю твою боль. Но ты потерял меня тогда и я не мог тебя найти, пока ты этого сам не захотел. Поэтому… Верни же мне моих демонов, а всё хорошее, что отдал тогда, забери и никогда не возвращай. Пожалуйста.» — теперь Сяо не спускал с него глаз. Не требовал ответов. Дал время, чтобы музыкант сам пришёл к простой истине.

3. Торг, сделка, возможный компромисс.

      Всё пережитое невольно складывало разбросанный пазл в голове музыканта. Все события и все эмоции теперь казались такими далёкими, но в то же время чётко и ясно проносились перед глазами. Ему было невыносимо тяжело сидеть в тишине, а особенно, когда он не слышит его голоса, поэтому в этот раз парень первый пошёл навстречу, немного восстановив дыхание: — «В самое первое наше совместное утро, я ведь не просыпался и не просил тебя ничего приготовить, да?.. Ты сам это всё знал…»       Сяо лишь промолчал в знак согласия. — «Но я ведь тогда действительно поел! Как ты это объяснишь?» — теперь была очередь Венти докапываться до правды, которую он до последнего не хочет принимать. — «Ты сам приготовил для себя то, что хотел. Приготовил однажды утром, когда решил, что всё-таки стоит начать что-то менять в своей жизни.» — Адепт отвечал коротко и по делу, словно у него не было сил разъяснять всё в деталях. — «А вещи? Ты ведь переехал ко мне и я вижу твои вещи!» — «Где? Какие вещи?» — тут он решил даже не отвечать, давая музыканту возможность самому убедиться в противоречивости своих слов.       Парень бегло осмотрел комнату и там действительно не осталось ни одного признака пребывания другого человека. Ни куртки на вешалке, которая, казалось, ещё совсем недавно была там, ни портфеля в коридоре… Ничего. — «Но как же…» — руки уже хотели опуститься, но что-то по-прежнему не давало покоя. — «Я не хочу в это верить. Это неправда… А тот случай с Чайлдом? Хочешь сказать, я сам дал ему отпор?» — «Но ведь так и было…» — «Он видел тебя и говорил именно с тобой, пока я стоял за твоей спиной. Тем более он испугался, когда увидел часть твоей татуировки на предплечье. Хочешь сказать, это тоже был я?»       В этот момент музыканту казалось, что вот оно — что он раскрыл все карты, которые невозможно будет побить. Но у Сяо на всё был ответ: — «Какую татуировку?» — переспросил он настолько искренне, словно в душе не чаял, о чём тот говорит. — «Хватит разыгрывать меня. На предплечье.» — казалось, ещё немного, и вены выступят на лбу. Но подняв рукав чужой кофты, вся самоуверенность покинула его и на лице осталось лишь полное непонимание, ведь рука Адепта была чистой и осталась лишь та злосчастная татуировка на запястье. — «Что… Но как?! Я ведь… Сам видел…» — сейчас его идеально бы описала фраза «потерял дар речи». — «Посмотри на свою руку.» — абсолютно спокойно попросил его юноша, опуская свой рукав. — «Только, пожалуйста, не говори, что…» — было до ужаса страшно и до смерти любопытно посмотреть на собственную руку, но второе взяло верх, — «Что?! Быть этого не может…» — точно такая же татуировка теперь красовалась на руке Венти, а ему всё ещё было трудно поверить, как он мог не замечать её всё это время. — «Ты набил её в порыве эмоций за пару дней до моего появления… Чуть ли не в импульсивном припадке ты тогда шёл в салон, из-за чего, скорее всего, даже не помнишь этого.»       Сяо расслабленно сидел на диване и рассказывал так, словно видел всё со стороны. Словно являлся всеми теми эмоциями и воспоминаниями, которые музыкант так усердно пытался забыть. Словно видел это всё как фильм или прожил одну с ним жизнь на двоих. Но не оставил в прошлом, а всё сохранил в памяти. В чужой памяти.

4. Депрессия

      Венти обречённо смотрел на свою руку, мельком погладывая на Адепта. Тот же снова умолк и будто ждал чего-то. Казалось, что мгновение застыло, но слова «скоро я исчезну» всё ещё подгоняли узнать побольше. Узнать, чтобы заполнить эту неизвестную пустоту внутри. — «…И твой день рождения… Ты сказал семнадцатое апреля, чтобы это не совпало с моим, да?.. Ты выбрал этот день, потому что тогда мы впервые встретились и можно было считать это твоим рождением, верно?» — слёзы на глазах пропали, а парень уже почти сложил всю картину воедино, отчего и догадки стали близки к правде. — «А ты действительно стал более находчивым, хе-хе.» — лишь довольно усмехнулся тот. — «Ты такой подлец, Сяо.» — с детской обидой выронил Венти, посмотрев на юношу, а тот лишь снова улыбнулся и показал на него в ответ. — «Чёрт… Я ведь теперь без конца буду вспоминать эти дни один за одним! Почему ты так поступил со мной?! Почему был так мил и добр?! Я… Я ведь…» — хотел он уже разойтись в красочных эпитетах своей злости, но Адепт вдруг перебил его. — «Хочешь интересный факт?» — тот непонимающе взглянул на него, — «Если я выйду из комнаты и ты будешь продолжать кричать это в пустоту, то ничего не изменится. Всё, что ты говоришь мне, ты говоришь самому себе, не забывай.»       А всё, что на самом деле хочется сказать Сяо, это то, как сильно музыкант его любит и не хочет отпускать. Но сказать такое самому себе всё ещё звучит как что-то нереальное, из-за чего разум и продолжают переполнять противоречия. — «Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт!!! Аргх…» — парень до треска сжимал простынь, на которой они сидели и никак не мог понять себя. — «Можно и повежливее меня называть, хах. Ты же всё-таки сам дал мне имя.» — «Хватит уже усмехаться! Мне вообще не смешно…» — дыхание нервно сбивалось и он рухнул на колени, накрывая голову руками, лишь бы больше ничего не слышать. — «Хей, Венти, ты чего…» — Сяо испуганно подскочил к нему и взял за плечи, но тут же услышал в ответ. — «Заткнись…» — звонко ударив кулаком по полу.       Но музыкант сам умолк, ведь в этот момент он сказал это именно себе и своим оглушающим мыслям, а не тому, кто представлял другую часть его души.       Сяо естественно хотел продолжить, но Венти его тут же перебил, всё ещё не желая верить. Последнее, что точно нужно уточнить… — «А как же та ночь? Когда мы вернулись после моря?»       Юноше не понадобилось много времени, чтобы понять, о чём тот говорит. Но несмотря на это, он всё же замялся на мгновение. — «Я… Я правда не знаю, как это объяснить хе-хе.» — в голубых глазах на секунду промелькнул огонёк надежды, что над ним всё-таки очень зло и подло подшутили, но Адепт тут же продолжил, разрушая все представления. — «Могу лишь дать тебе догадку. Помнишь, какое было условие? Я попросил тебя закрыть глаза и ни при каких условиях не открывать.» — «Но… Сначала я думал, ты боишься, что я увижу твои шрамы… А потом ты сам сказал, что просто стеснялся…» — «У меня нет ни единого шрама, Венти…» — чтобы пресечь все сомнения и раскрыть уже все тайны, Адепт, не задумываясь, снял свою кофту. И правда… Ни шрамов, ни татуировки… — «Но я же… Видел…» — как завороженный он продолжал повторять одну фразу и хлопать глазами, не понимая, что это давно уже не аргумент. — «Ты и меня тоже видишь… Так что на твоём месте, я бы лучше на время перестал верить глазам и прислушался к своему сердцу.» — «Сердце не хочет тебя терять, ясно?! Что его слушать?!» — вдруг подскочил он с колен и Адепт неспешно поднялся за ним. — «Но ты ведь и не потеряешь…» — «Заткнись.» — снова эти слова, но уже ему. — «Так почему я всё чувствовал в ту ночь? К чему мой мозг это всё придумал, если тебя не существует?» — жалобный крик отчаянья и нежелания принимать это. — «Я, кстати, ничего не чувствовал… Я не прикасался к тебе и даже не видел твоего тела, ведь ты закрыл глаза, а соответственно и я потерял возможность видеть. Мой голос и все фразы были лишь твоей фантазией. То, что ты хотел услышать. По идее, ты всё сделал сам… Наверное… Может, это были просто твои сокровенные фантазии? То, что ты хотел почувствовать когда-нибудь? Но, думаю, это можно считать своеобразным ритуалом по принятию себя. А как это рисует сознание каждого — это уже его дело… Можно сказать, ты в прямом смысле полюбил себя, хах.» — снова неуместная шутка, но он будто не мог этого не сказать, ведь полностью транслировал мысли самого Венти. А у него бы точно в голове могло родиться что-то подобное. — «Замолчи! Это звучит отвратительно…» — «Ну, как бы отвратительно это не звучало, тебе явно понравилось, так что ты не можешь это отрицать. И, может, хватит уже затыкать меня? Сам ведь хочешь слышать мой голос, пока я всё ещё здесь.»       Он знает о нём абсолютно всё… Даже самые сокровенные мысли. Верно говорят, — никто не знает тебя лучше тебя самого… Хотя до встречи с Сяо, музыкант понемногу забывался, терялся и даже сам себя понять не мог. А теперь он и впрямь изменился…       Венти снова затих, пытаясь принять всё сказанное, а Адепт не нашёл ничего лучше, как снова отойти от темы и разбавить молчание: — «Знаешь, ты только что признался мне в любви, а я уже пытаюсь сбежать, хах… Совсем не подобает джентльмену…» — теперь же и его вечно спокойное лицо окрасилось оттенками печали, но он всё не переставал улыбаться. — «Даже в такой ситуации ты продолжаешь шутить?» — уже более снисходительно отозвался музыкант без ноток злости и обиды в голосе. — «А что мне остаётся?» — не думая, ответил Сяо, а парень поймал себя на мысли, что на пободный вопрос ответил бы точно так же.       Он ведь был именно таким… Тоже всегда улыбался, подбадривал окружающих и пытался перевести неприятности в шутку. Если бы только он не сломался тогда… Если бы жизнь повернулась иначе. Если бы он не опустил руки и не выбрал бездействие… Но на ошибках учатся и теперь его нельзя будет сломить так просто. — «Я клянусь тебе, ты больше никогда не увидишь слёз моей грусти.» — отвернув голову, тихо сказал он такие громкие слова. — «Рад это слышать…» — тоже почти шёпотом отозвался Адепт, а уголки его губ невольно приподнялись, — «Ты ведь уже всё осознал, да? Обращаешься сам к себе…»       Музыкант не хотел признавать его слов. Но всё слишком отчётливо сложилось в его сознании, что было просто глупо утверждать обратное или вовсе отрицать. Потерять, чтобы начать ценить и больше привязаться. Быть с кем-то, кто позаботится о тебе. Быть настолько похожими. Это чёртово духовное родство. Да, это определённо всё о Венти…       И пока он так упрямо не хотел смотреть на юношу, чтобы не соглашаться с ним одним лишь взглядом, тот вдруг окликнул его: — «Ой… Венти…» — заметив необычное свечение от собственных прядей, взволновался Адепт. — «Что с тобой? Ты как будто… светишься?» — уже забыв, как буквально мгновение назад он обижался на него, тоже запереживал музыкант, подходя ближе. — «Ну, я это не контролирую, ведь это рисует лишь твоё сознание. Но, видимо, это… Последняя стадия.»

5. Принятие.

— «К сожалению, уже совсем скоро я исчезну.» — на глазах Сяо, неожиданно для них обоих, навернулись слёзы, а он всё не переставал улыбаться, как бы больно ему не было это говорить. — «Нет, подожди, не оставляй меня!» — парень протянул к нему руки, но так и не решился обнять, ведь боялся даже прикоснуться — настолько хрупким сейчас выглядел его силуэт. — «Как я и сказал, насколько скоро это случится, зависит только от тебя. Я не исчезну, пока ты сам этого не захочешь. Я и сам бы не хотел уходить так скоро…» — тише прежнего звучал его голос и он опустил голову. — «Не вздумай отводить взгляд! Смотри на меня.» — снова эгоистичным детским желанием звал его Венти. — «Я и так всегда смотрел только на тебя… Неужели даже сейчас нельзя погрустить?» — всё с той же до боли милой улыбкой. — «Нельзя! Подними же глаза… Я не хочу тебя терять. И вообще не хочу тебя отпускать. Никогда.» — «Не знал, что ты такой собственник, Венти.» — кажется, сейчас даже смерти неподвластно снять улыбку с его лица. — «Да, я собственник! Застенчивый, неуверенный, слабохарактерный собственник. Доволен? Прошу, посмотри на меня…» — жалобно взмолился тот, после чего Адепт всё же поднял на него теперь уже радостные глаза.       Он был неописуемо рад, что музыкант смог признать свои недостатки, да ещё и так уверенно и без страха их озвучить. Но страх в его дрожащих глазах всё же присутствовал — сейчас он до ужаса боялся его потерять, хоть уже понимал неизбежность этого момента.       Но вдруг вокруг Адепта закружил искрящийся свет, словно пыль подсвеченная солнечными лучами, что заставило их оторваться от глаз друг друга. Сяо взглянул на свои руки и от самых кончиков пальцев они понемногу становились прозрачными, оставляя лишь еле заметные очертания формы. — «Так странно…» — он завороженно проводил руками в воздухе перед лицом, — «Я не чувствую рук, ха-ха. Такое странное ощущение лёгкости.» — что-то его забавляло в этом, но если бы спросили, он бы не смог дать точного ответа.       Ком в горле не дал Венти проронить и слова, а на глазах вновь проступили слёзы, не взирая на все клятвы. Всё тело охватили дрожь и холод и он приобнял себя за плечи, заранее зная, что это не поможет ему согреться. Сяо же, даже не заметив, встал в ту же позу, но после короткой паузы, сдавленно добавил: — «Подожди, я… Больше не могу пошевелить ими…»       Музыкант поднял руку, чтобы вытереть слёзы и посмотреть на ситуацию, но Адепт вдруг сделал то же самое, хотя слёз у него уже не было. — «Ха-ха, видимо, мне действительно осталось немного.» — сколько же боли было в его смехе…       Венти сделал ещё пару незамысловатых движений, чтобы проверить, что тот действительно полностью повторяет все его действия, и не придумал ничего лучше, как подойти вплотную, чтобы обняться в самый последний раз. Ведь им обоим сейчас это так нужно. Музыкант уложил голову на чужое плечо, вдыхая пьянящий аромат сладкой свежести, подобный весеннему цветению. Как же больно слышать эту фразу, звоном отражающуюся в мыслях: «Это в последний раз…» — «Не представляешь, насколько же сильно я тебя люблю.» — вдруг прошептал Сяо. — «Я тебя сильнее.» — «А я тебя ещё сильнее.» — не может же он напоследок проиграть в таком глупом сражении. — «Нет, я.» — уже не сдерживая глупую улыбку сквозь слёзы, отвечал тот. — «Хах, ты такой ребёнок, Венти.» — кажется, нельзя придумать что-то печальнее смеха сквозь слёзы при расставании. — «От тебя научился.»       Их смех хоть и был искренним, но наполнен такой необъемлемой печалью, что было больно это слышать. Снова молчание, ведь хотелось просто насладиться этим последним теплым мгновением наедине…       Но Сяо всё же прервал тишину: — «Прости меня.»       В мыслях тут же пронеслась песня, которую Венти спел для него при первой встрече. Уже тогда он осознавал, что обращался в ней лишь к себе самому, но никогда бы и не подумал, что она найдёт своё воплощение в таком виде. «Скажи "я прощаю", но ты снова молчишь…» Неужели именно этой фразы он ждёт в ответ?.. — «И ты… Я… Я не могу. Я боюсь.» — снова в слезах задыхаясь в чужих плечах. — «Чего боишься?» — «Я боюсь сказать эти слова, ведь знаю, что после них произойдёт.» — «Скажешь ты или нет, это всё равно случится. Так что не упусти свой шанс, пока не поздно.»       Он прав. Если не скажет сейчас, то потом будет жалеть ещё больше. Венти уже решил, что в его жизни не будет места сожалениям. Нельзя сдаться так просто и снова упасть в собственных глазах. Пускай больно, пускай колит где-то под сердцем. Я прощаю себя. — «И ты меня прости.» — с силой зажмурив глаза, обняв крепче крепкого и не желая отпускать, всё же прошептал музыкант.       На лице Адепта снова засияла улыбка, подобная яркому солнцу. Музыкант всё же на мгновение отстранился, чтобы вновь увидеть и запомнить все его черты в мельчайших деталях. Слёзы неумолимо катились по щекам, а холод продолжал пробирать изнутри.

— «До встречи, Венти…»

      Вдруг произнёс юноша, но настолько тихо, что можно было прочесть лишь по губам. — «Сяо? Нет, прошу тебя…» — парень вновь бросился к нему и хотел обнять, но руки прошли насквозь. — «Нет! Сяо…» — неужели он больше никогда не почувствует этого тепла?.. — «Ты должен был сказать "прощай"! Так ведь теперь ещё тяжелее будет… Словно будет надежда увидеться…» — продолжал он кричать тому, чей образ уже застилала пелена слёз.       Адепт же словно и не услышал ни одного его слова и закончил начатую фразу:

— «И, пожалуйста, никогда больше не опускай взгляд.

Смотри только вперёд.

Смотри только на меня.»

      Силуэт его растворился в искрящемся воздухе кристального утра, а музыкант, зажмурив глаза, пал на колени, всё ещё обнимая несуществующий более образ. Руки потеряли ощущение чужого тела и начали сжиматься на собственном, чтобы хоть так было чувство, что его обнимают в ответ. Открыв глаза, он никого не увидел. Ни одного напоминания о нём. Он опустил взгляд на руки и они казались чужими — изящные запястья и тонкие пальцы, что раньше были присущи именно образу Адепта.       Жалобный крик наполнил комнату и, казалось, его мог слышать весь район. Никогда ещё не было так больно, как сейчас. Вот ты впервые за жизнь обрёл истинное счастье, и вот у тебя его отбирают, даже не дав насладиться.       Дыхание сбито и кулаки снова сбиты в кровь. Лишь слёзы попадающие в ссадины напоминают о том, что ты ещё существуешь… Словно ничего и не изменилось. Будто ничего и не было. Голос сорван и уже никто тебя не слышит. И петь больше некому. Лишь кот напомнит о себе, обнимая пушистым хвостом и засыпая клубком на дрожащих коленях, чтобы немного успокоить твой пыл. А у Сяо ведь и кота не было… Ах, да… И Сяо ведь тоже не было.       Слишком много связало их за эти несколько дней. Теперь всё будет напоминать об этом. Нет ничего, что не переплеталось бы в памяти с его образом: вот они болтают на кухне; вот уже поют на балконе; а вот идут вместе в магазин…

***

      Ужасная мысль заставляла его вернуться в то угнетённое состояние, лишь бы вновь на секунду увидеть его согревающую улыбку и ещё раз сказать, как сильно он его любит… Но он ведь может сказать это в зеркало и ничего не изменится… Отвратительно. Смотреть на отражение и видеть его черты. Смотреть и снова ненавидеть себя.       Каждый раз он звал его. Тихим шёпотом перед сном. Душераздирающим криком с балкона, разносящимся в одиноких серых дворах. Нежной улыбкой звал его пить любимый чай с жасмином и мятой. Скорбящей молитвой просил вернуться. Пел и играл для него печальные баллады на рассвете, как тот любил. Безответно искал на балконе в доме напротив.       Естественно он пытался вернуться в это состояние, иначе и быть не могло. Но будто что-то не то… Он больше не чувствует себя одиноким. Нет той нестерпимой ненависти к себе, что пожирала изнутри. Теперь есть друзья и родные. Теперь ненависть больше похожа на обиду. А Сяо… Всю боль забрал. Ни капли не оставил. Жадный эгоист…

Ведь всё равно, придя домой, поставишь чайник

и в тишину прошепчешь:

я скучаю.

не уходи, пожалуйста.»

      Как же давно Венти написал эти строки. Но он будто уже тогда предвидел всё это… Теперь, перечитывая каждое стихотворение, он находил в нём его. И себя. Он даже не помнил, как писал всё это, но теперь это уже и не важно, когда есть такой печальный итог…       И ведь все воспоминания лишь в мыслях. А они так часто путаются… Нет ничего, что скажет или лучше закричит: «Смотри, я здесь! Я был с тобой. Я всё ещё рядом.» Хоть бы одно напоминание…       Или же есть?.. Точно, фотографии! Венти в спешке бросился к шкафчикам своего стола с последней надеждой увидеть любимое лицо, но и там он был один. А фотография пустой комнаты, которую он сделал перед выходом на море, теперь казалась венцом его коллекции одиночества…       Но одиночество в привычном его смысле давно пропало. Теперь ведь ни дня не обходится без маминого «доброго утра». И ведь Сяо был тогда на встрече с ней, но есть ли смысл спрашивать её об этом?.. Даже фотографию не показать… Но кто ещё мог его видеть? Разум до сих пор не хочет отпускать и ищет хоть небольшую нить, что вытянет его из этих мыслей. Может, Чайлд? Хотя тот сам говорил, что не слышал от Адепта и слова… Но о ком же он тогда говорил? Кто живёт в доме напротив и ни с кем не общается?.. Как странно…       Кто же ещё может помочь?.. Тома?! Именно он ведь говорил с ним напрямую! И, кажется, было что-то ещё… Точно… Он ведь договорился о встрече через пару дней. И договаривался именно Сяо. Как он может сказать, что не помнит его? Нужно сходить и узнать. Это не телефонный разговор… Тогда тот точно может подумать, что Венти медленно сходит с ума в одиночестве. Лишние переживания. Это ни к чему, ведь и своих достаточно…

***

      Но пока до встречи остаётся ещё несколько дней, душа сама рвётся творить и одновременно с этим рвётся на части. То время, что он провёл «наедине с самим с собой», нельзя назвать лёгким, — моментами было невыносимо сложно не сломаться вновь, — но ведь было много и прекрасных моментов, о которых не хочется забывать. Даже если это всё игры больного разума, даже если он просто пытался излечиться от самого себя, даже если тех мгновений уже не вернуть, — пока он помнит, он должен запечатлеть свои воспоминания.       В состоянии обречённого, но такого прекрасного одиночества из-под его рук вышло много новых песен и мелодий и каждая теперь чего-то стоила, — ни одна не заслуживает, чтобы её выбросили, — каждая наполнена искренними переживаниями и возвышенными чувствами. Даже если это были стихи, которые не накладывались на музыку, они были бесценным доказательством того, что всё это не привиделось. Насколько бы вымышленным не был этот образ, для него он был самым настоящим. Словно прикосновение к искусству — неосязаемое, мимолётное и неуловимое. Но оно существует и от него не скрыться:

Останься лживым одиночеством,

Той болью пробирающей до дрожи,

Режь меня на тысячи кусочков

Тем нежным взглядом вдоль по бледной коже.

Останься кровью на губах,

Что в страхе мажется о щёки.

Той детской радостью в глазах,

Скрываемой за маской из тревоги.

Беги по венам, не смотри назад!

Не вздумай сокращать дистанцию!

Дистанцию от сердца

До моего больного разума.

Пускай во век я буду болен -

Мой век куда короче любого испытания.

Прошу останься тем янтарным взглядом,

А не страхом немого осознания.

Скачи, как дофамин в моей крови.

Ты — вредная привычка, знаешь?

Да хоть внутри всё разорви.

От тебя я всё равно ведь не избавлюсь…

Ведь каждый миг

С тобою рядом,

Без всяких там лекарств,

Я ощущаю

Искреннюю радость,

На зло слепым врачам.

Останься фотографией в альбоме.

Хотя б на миг ты задержись в вагоне пóезда,

Что мчится прямо в пропасть

На бесконечно быстрой скорости.

Татуировкой на руке,

А лучше прям на лёгких.

Я выкурю всю пачку сигарет

лишь бы выжать воздух…

Останься ты уже!

Куда ты убегаешь?

Я заварил нам чай…

С жасмином —

Твой любимый,

Знаю…

Немым восторгом со слезами на глазах,

Приятной чуткостью касаний,

Пропущенным сердечным ритмом в такт,

А, может быть, теплом

тех обжигающих объятий.

Неужто многого прошу?

Тогда хотя бы сладким ароматом?

Нечётким силуэтом на закате

И… Утопать в твоих руках,

забыв про истинное счастье.

Слишком чересчур?

Да чтоб тебя, мне вечно будет мало!

Я лишь хочу тебя вот прямо тут.

Плевать, что скажет мама.

Опять я многого прошу?

Быть может хоть тогда

Рассыпанной солонкой в спешке?

Тихим шумом в темноте?

Не складывай ты эти вещи…

Да разбросай их по всей комнате!

Потухшей сигаретой на балконе.

Да, ты не куришь, знаю…

Перегоревшей лампочкой на входе

Или паролем от вай-фая…

Потёртостью на кедах,

Промокшей зажигалкой,

Хотя бы пылью в коридоре…

Прошу тебя,

останься.