Do as I say, not as I do

Жизнь налаживалась. Ирония этого заявления не ускользнула от Леры, но что есть, то есть. Синяки на бедрах сходили, спина стала меньше болеть, родители стали меньше паниковать, хотя до сих пор Лера прямо чувствовала их встревоженные взгляды, упирающиеся в ее разнесчастную спину. Кошмары Лере по-прежнему снились, но больше там не было ни птиц, ни трупов — только сумбурное, навязчивое мельтешение теней, как на экране с белым шумом. Лере было плохо, но это было терпимо. Узел - где-то в солнечном сплетении - развязался — можно было больше не бояться, все плохое уже случилось. Лежи себе, вяло посматривай записи лекций, которые ей делали добрые однокурсники. Конечно, над ней висел Дамоклов меч семинаров, коллоквиумов, практики и прочего счастья студента медвуза, но сейчас Лера была так от этого далека, что ей было все равно. Даже Киря старался не лезть с задушевными разговорами. Разумовский, к огромному облегчению Леры, не проявлялся и очередного зубодробительного задания дать не пытался. Конечно, притихший Разумовский — это ещё хуже, чем Разумовский, окутанный жаждой деятельности, потому что непонятно, что он задумал, но если придется — Лера его укоротит. В какой-то момент среди этой сонной идиллии, застывшей серой жизни, где нет места ужасам, эмоциям и падениям с лестниц, раздался звонок с почти неизвестного номера (у Леры в телефонной книге было два неподписанных номера, и это был второй). Лера раздраженно схватила трубку — до этого Разумовский и Ко ограничивались сообщениями в мессенджере, которые Лера могла с честью игнорировать. Звонки у нее ассоциировались с каким-то очередным звездецом и последующим долгим лечением, поэтому она грубо рявкнула в трубку: - Чего надо? - Валера, - голос Олега был еще более сиплым, и в нем появились какие-то совсем царапающие нотки. Лере стало стыдно. Не она одна валялась на постели и переосмысливала жизнь. Состоянием Олега она даже потом не особо интересовалась, считая, что раз Разумовский ничего ей не сообщает — значит, ничего страшного и не происходит. - Олег, - Лере было неловко, - как ты себя чувствуешь? - Бывало и лучше. Ты как там? - Олег так надсадно закашлялся, что у Леры заныло в области неоконченного медицинского образования. - Нормально уже, - пробурчала она. - Валяюсь в основном. Выспалась на месяц вперед. Растеряла всю форму. - Ты быстро восстановишься, если захочешь, - Лера оценила прибавку к фразе. Олег спокойно продолжил: - Думал раньше позвонить, но не хотел тревожить. Да и на Серого ты зла. Но это неважно, хочу тебе спасибо сказать. За то, что ты сделала. Ты не обязана была. А без тебя нам бы плохо пришлось. Мне жаль, что так вышло. Правда. Нельзя мне было Вадима упускать. Лера судорожно сжала трубку. Ей не хотелось говорить о том, что случилось на складе. И что было потом. Олег не виноват, вернее, не настолько виноват, и ей было приятно, что хоть Олег удосужился её поблагодарить, но толку-то теперь со всех этих сожалений. - Ничего. Мне же платят за это, ты знаешь, - ровно ответила она, и Олег по ту сторону трубки хрипло вздохнул. - Кошмары сниться перестали уже? - неожиданно спросил он. - Откуда ты?.. - Валера. Я тебя понимаю. Правда. Такое бесследно не проходит. - Все в порядке, - очень хотелось запустить телефон в стену и никогда больше не видеть ни его, ни Разумовского. Полгода ада и ради чего? Денег? Травмы спины? - Нет, не в порядке. Приезжай. Возьми такси. Поговорим, - Олег теперь говорил совсем рублеными фразами, видно, дыхание сразу сбивалось. - Я не хочу сейчас... - Ты приедешь ко мне, а не к Сереже. Лера, пошатываясь, все же влезла в самую свою свободную одежду. Она еще морщилась, когда приходилось наклоняться, а спуск по лестнице, даже самой низенькой, ей представлять не хотелось. Мама, бедная, тут же запаниковала, что Лера куда-то собралась. Хорошо хоть папа был на работе. Лере надоело врать родителям, но что она могла им сказать? «Ради денег я пошла на работу к маньяку-террористу, и теперь он мне платит за отпинывание всяких подозрительных личностей и восстановление справедливости в отдельно взятом Питере?» У папы - больное сердце, маме и так хватает горестей, Кир и так из-за нее дергается, она не могла грузить их еще и этим, чтобы облегчить себе душу. Уезжать пришлось почти что со скандалом — мама не хотела ее отпускать, пока Лера не сообщит все пароли, явки и телефоны «друзей», к которым отправлялась. Теперь родители старались не выпускать ее надолго из поля зрения. С грехом пополам Лера отбрехалась. Дверь ей открыл Олег. Разумовского не наблюдалось ни за его спиной, ни вообще в поле зрения. Лера настороженно покрутила головой пару минут, пока медленно снимала куртку и шапку. - Не волнуйся, Серый на другой квартире, - Олег сразу понял причину ее резкого любопытства к обстановке. - Пойдем, я тебе чая налью. Дышал он тяжело, чай заваривал долго и осторожно. - Ты так к врачу и не пошел? - осуждающе спросила Лера. Не то чтобы она собиралась учить взрослого мужика жизни, но... Олег равнодушно пожал плечами и тут же поморщился от этого движения. - Было бы внутреннее кровотечение — давно бы уже валялся без сознания, селезенку мне и так вырезали, там одни синяки, ну, может ребро треснуло. Или два. Лера праведно пришла в ужас от такого попустительства. - Слушай, так нельзя! Мало ли, какие травмы потом скажутся! Вдруг что впоследствии даст осложнения! Ты бы хоть к платному сходил, рентген сделал... Олег аккуратно поставил перед ней чашку. - Это неважно сейчас, мы про тебя должны поговорить. Но Лера не дала ему соскочить с темы. - А с глазом что? - Видит, нормально там все. Лера чуть ли не зарычала. Она ничего не брала из своего арсенала, не подумала даже, и это разозлило ее еще больше. - Завтра приеду и посмотрю тебя, уж как умею. Еще не хватало, чтобы ты потом внезапно на этот глаз ослеп. - Не каркай, - строго сказал ей Олег. Они пару минут попили чай в тишине. С Олегом ей всегда было проще, Олег был нормальный и вменяемый, что ли. Нет, мозгом Лера понимала, что в компании Разумовского вменяемых не водится и Олега надо опасаться ничуть не меньше, но Лере странным образом с ним было легче. Просто два боевых товарища отдыхают после травм. К тому же Олег никогда не орал на нее в стиле «будешь делать, как я сказал», а всегда показывал, почему делать, как он сказал, - лучший вариант. - Рассказывай, Валера, что с тобой творится? - Олег осторожно положил чайную ложечку на блюдце. Лере, в общем-то, глупо было отпираться, она уже приехала и знала, зачем едет, но она была расстроена, а потому уперлась вусмерть. - Тебе это зачем, Олег? Мы не друзья, - ей самой стало стыдно от такого дешевого выпада, но она только побольше ссутулилась. Обезболивающее можно выпить лишь через час, пока придется терпеть поднывание в разных частях тела. - Обезболивающее плохо действует? - с пониманием сказал Олег. - Мы не друзья, Валера, но это не значит, что я за тебя не волнуюсь. В конце концов, это я тебя тренировал, и если ты пострадала из-за какого-то моего недосмотра — это моя вина. Да и все равно: ты пострадала из-за того, что помчалась спасать меня. И я тебе очень признателен, правда. Умереть на том складе было бы крайне... грустно. И ты пришла на помощь Сереже, когда ему грозила опасность. Знаю, ты на него и на меня сердишься, и, наверное, это справедливо, но я ведь понимаю, что тебе не с кем поговорить, позволь мне хоть так помочь. Лере стало по-настоящему стыдно. Она молчала. В тишине было слышно неровное дыхание Олега. Ему было хуже, чем ей, наверное, его старые травмы сказались — двигался он дерганно и все жал к телу правую руку, и она видела, что он морщится от того, как футболка цепляется за бинты. Но все-таки его хватало на сочувствие к ней, и Лера, помаленьку, с глоточками чая, с горем пополам, все-таки выдавила историю про кошмары, про то, как она маме чуть руку не сломала, про то, что ей, если честно, все все равно, что Киря переживает, родители переживают, все стало таким далеким — Чумной доктор, Разумовский, Дагбаев — все это с кровати виделось совсем по-другому. Олег выслушал ее, не перебивая, только тихо смотрел на нее своими темными глазами. Так почему-то было легче говорить — он не спрашивал, не сочувствовал попусту, просто был. Она выговорилась. - Валера, - Олег смотрел на нее почти в упор, она с вызовом подняла на него глаза. - То, что ты испытываешь — это совершенно нормально. После травмы такое бывает. - Я знаю, - буркнула Лера. - Нет, - Олег покачал головой, - вернее, ты знаешь, но ты в это не веришь. Ты не понимаешь, что то, что ты чувствуешь, — это реакция на травму, реакция на стресс. Потерянность, отсутствие эмоций, раздражительность, кошмары — это все симптомы того, что ты пострадала. Это как болезнь. Это нормально, у многих бывает. - И это должно меня утешить? - Лера чувствовала, как раздражение в ней снова поднимает голову. - Меня должно утешить, что это нормально — так погано себя чувствовать?! Олег смотрел на нее без осуждения и без гнева на ее вспышку. - Да. Потому что ты не одна через это проходила. Потому что так ты знаешь, что и это пройдет. Оно станет лучше. - Цитата царя Соломона в твоем исполнении плохо что-то работает, - Леру очень бесила максима «пройдет и это». Олег покачал головой. - Я не говорил - «пройдет бесследно». Да, ты еще долго будешь подскакивать от кошмаров и, возможно, ты никогда не станешь прежней, но тебе станет лучше. Поверь, я там был. Лера вспомнила, что у Олега такой голос, судя по всему, из-за поврежденных во время интубации голосовых складок. - И тебе тоже было плохо? - спросила она неловко. - Не в смысле «физически», понятно, что «физически» было, я про... Про голову. Олег задумчиво посмотрел в окно. Правая рука у него так и была скована - видно, постоянно болит, а не только в каком-то положении. Взгляд у него был отстраненный, будто он какое уравнение в уме решал. Прикидывал, что ей ответить. - Я лежал и думал, что время тянется так быстро и при этом так медленно. И что мне все равно — умру ли я в этой больнице или выйду из нее, что когда-то, наверное, это имело для меня смысл... Но потом все ушло. Это хорошо, Лера, когда не остается надежды, потому что начинаешь делать только то, что должен делать. Эмоции мешают. Потом я узнал про острое стрессовое расстройство, что все эти кошмары, навязчивые мысли, раздражительность, отсутствие положительных эмоций — это все оно. Тогда мир просто крутился вокруг меня, а я был где-то... далеко. Он грустно усмехнулся. - Я думал, это никогда не закончится, что я так и останусь таким, но оно... прошло. Не целиком, оно никогда не прошло полностью, но оно прошло, и я стою перед тобой вполне живой. В этом мире, Лера, все имеет конец, хорошее и плохое, рано или поздно, это очень утешительно. - Очень утешительный пессимизм. - Да. - Так в чем твой совет? Перетерпеть? - Лера не ждала душеизлияния от Олега, но она сама напросилась. Было как-то очень больно за него постфактум. Особенно если учесть, что она сейчас его хорошо понимала. - Почему сразу перетерпеть-то? Заботься о себе – личная безопасность, физическое здоровье, режим дня. Ты должна наладить свою жизнь, вернуться к норме. А ты уже хочешь бежать восстанавливать справедливость. - Ничего я не хочу, - Лера была чуть-чуть зла на него за этот снисходительный тон. - Мне надоело, что все вечно за меня решают, что мне делать. Я не марионетка какая-нибудь! - Нет, - Олег не удивился ее вспышке, - но Сергей платит тебе деньги. Да, знаю, не тебе, а в счет долга твоих родителей, но наемники делают так, как им говорит наниматель. Издержки профессии. - Я не... - И ты, и я. Это реальность, прими ее, Лера. Ты не из альтруизма мир спасаешь, а потому Сережа в праве указывать тебе, как он хочет, чтобы ты его спасала. Хотя я знаю, как он может бесить своими перепадами настроения. Лера видела эту картину по-другому. Сергей виделся ей не в роли нанимателя, а коварного шантажиста (помимо прочих «заслуг» перед обществом). Да, это было очень пристрастное мнение, но она имела на него право. Хватит с нее его ценных указаний. - А ты, что, никогда не жалел, что не ослушался приказа своего нанимателя? Что хоть раз не поступил по-своему? Олег молчал, только глаза у него ещё больше потемнели, как речная вода осенью. У Сергея от гнева глаза светлели, а вот у Олега — темнели. Но Лера Олега не так боялась, как непредсказуемого Разумовского. Олег чуть сжал челюсть, покачал головой. - Жалел, - только и ответил он. - Тогда ты понимаешь меня. Я должна взять свою жизнь под контроль. Но Чумной доктор — тоже моя жизнь. Теперь Чумной доктор — я, а не Сергей. Олег посмотрел на нее с какой-то отстраненной печалью. Мол, переубедить я тебя все равно не смогу, придется тебе все на своей шкуре испытать. - Нет, Валера, ты еще не Чумной доктор. Но ты можешь им стать. Если захочешь. Но спроси себя — это то, чего ты хочешь? Ты понимаешь, что это дорога в один конец? Ты не сможешь потом уже слезть с этой иглы. Посмотри на Сережу — он вообще-то начинал с благих намерений — и куда его это привело? Валера, мы зажигаем сигнальный огонь, мол, в этот город вернулся герой. Проблема в том, что в случае чего герой обычно попадает под раздачу первым. Лера опустила голову. Она никогда не мечтала быть героиней. Нет, она хотела помогать людям, иначе не пошла бы на врача, но ремесло героя казалось ей очень малопрактичным. Но она уже почувствовала свою силу, почувствовала, что может изменить мир, что мир может стать лучше и безопаснее, потому что у нее есть для этого сила. И ей хотелось этого — не ради денег, не ради того, чтобы исправить зло, что когда-то сотворил с этим городом Разумовский. Ей хотелось зажечь свое пламя, не сигнальный огонь, а маяк для других людей. Она уже знала, что справится, что придет в себя, что когда боль уйдет целиком и сойдут синяки, она бросится в те битвы, которые сама для себя выберет. А у Олега и Сергея будет выбор — помочь ей или нет. Она подняла глаза на Олега. Он не испугается, но ему не нужна справедливость, он все делает ради Разумовского. Олег все понял под одному ее взгляду. Он тяжело вздохнул. Лера вдруг поняла, что он действительно переживает за нее. - Ты поможешь мне, Олег? Поможешь убедить Сергея? - она знала, что немного подло его об этом просить, но только конфронтации с Разумовским ей не хватало. - Я сам с ним сначала поговорю. Не думай пока об этом. Приходи в себя, Валера. Она улыбнулась ему, чуть неуверенно, но она хотела, чтобы он понял — для нее это действительно важно, его мнение действительно важно. Олег вздохнул еще раз. Осторожно и ласково похлопал ее по плечу. - Будешь еще чаю? Лера кивнула. Олег полез в шкафчики, но потом все-таки обернулся и улыбнулся ей. «Я понимаю», - говорила эта улыбка, - «я понимаю». Внутри Леры что-то разжалось, вырвалось, как порой вырывается от ветра непослушная прядь волос. Появилось то, что она раньше чувствовала только перед очередным боем с бокеном — предвкушение. Ожидание. Она пила чай, болтала с Олегом, но внутри у нее уже было - «Нас что-то ждет. Я боюсь, но не настолько боюсь». Только рука у нее неосознанно сжала чайную ложечку, как будто это был настоящий клинок.