Я хочу как можно дольше дразнить тебя

Он всегда это делает, даже когда на них направлено десяток объективов. Все, - мемберы, стафф, - смотрят на них, а ему плевать. Гладит по ногам, хватает за ягодицы и делает вид, что все нормально. А после ведет себя как ребенок, которому не хватает ласок. И Хван поддается этому. Тихо урчит на ушко Ликсу, терпит нежности на камеру, и сам после дразнит, суя руку под футболку и гладя волосы. Даже когда оба тают в ласках, Ли умудряется флиртовать с другими. А Хван обязан на это смотреть, показывая злость лишь взглядом, когда все тело трясет от ревности. Ликс имеет право вести себя по-детски даже после того, как Крис обнимал его, Минхо приставал с флиртом, а Чанбин сделал массаж, шлепнув по упругой попке, которая принадлежит только Хвану. Когда объективы камер скроются, он наконец покажет, чьим собственником является.

***

-Мы одни, - сладко прошептал Феликс, закрывая дверь комнаты общежития на ключ. - Теперь нам никто не помешает. -Опять хочешь, чтобы я с тобой понежился? - в ответ на лучезарную ехидную улыбку, Хёнджин цокнул языком, но уже через мгновение закатил глаза и сложил руки на чужих плечах. Ли прижал парня к себе, опустил руки до ягодиц и, крепко сжав их, повел до убранной кровати, усадив Хвана на край. Эти клетчатые брюки и черная водолазка сводили его с ума. -Нет, не сегодня, - горящий взгляд упал парню на ноги. - Сегодня я хочу понежиться с тобой, - руки аккуратно перешли от ягодиц до ног, медленно разведя колени. Хён~и сладко улыбнулся, заурчав, с любопытством наблюдая за действием партнера, с нетерпением ожидая следующих. -Ты даже не представляешь, как эти брюки действуют на меня, - зарычал Ёнбок и быстро, но трепетно, коснулся ладонями внутреннюю сторону бедра, начав поглаживать почти до самого паха. Урчание мгновенно сменились на стоны. Хван откинул голову, прикрыв глаза, и сбросил руки, оперевшись о матрац. Еще пару мгновений, - и пальцы сжали простыню, а пах сам тянулся к источнику наслаждения. Феликс улыбался. -Ну так сними их, раз они так тебя раздражают, - кусая губы, выдавил из себя парень, и грудь высоко поднялась, стоило только Ликсу резко переместиться от ног к шее. Он крепко схватил Хвана за горло, встав коленями на кровать. -Не так быстро, малыш. Я хочу как можно дольше дразнить тебя, - этот глубокий бас отразился волной мурашек по телу. Парень облизнул губы. -Ложись. Ёнбок с силой сдавил горло, и Хёнджин тут же подчинился. На лице выступил легкий румянец, но больше от жара, исходящего от обоих, чем от смятения. Ведь они уже не раз делали это. -Называешь меня малышом, - Хван не сдержал усмешки, оскаливая зубы. - Посмотрел бы на себя со стороны. То же мне, самец. Феликс нахмурился. -Не веришь? - тот повторил за парнем, усмехнувшись, и за долю секунды оказался ягодицами на затвердевшей плоти. - А если так? Медленные движения отдавались пульсациями в висках. Хён~и поджал губы и спрятал глаза за запястьем, сдерживая стоны. Ликс плавно танцевал змейкой на самой желанной ему части тела, и сам невольно кайфовал, хоть и чувствуя ее только за брюками. Нет, он любил не только эту часть. Он любил Хёнджина полностью. Его лицо, волосы, глаза, улыбку, торс, бедра, ягодицы, руки, пальцы.... Всего. Сегодня он бы не упустил возможности покрыть парня поцелуями, вновь напоминая, как сильно его любит. -Да ты обычная сучка, - прокричал грубо Хван, и Ли прервал неконтролируемые стоны. -Не нравится? - вновь зарычал он. - Тогда что насчет этого? Еще мгновение, - и теперь Хён~и стоял кошечкой задом перед Ликсом. Тот возвысился над ним, наклонился и схватил за волосы, притягивая голову на себя. Вскоре Хван начал задыхаться. -Хочешь, чтобы я был грубее, да? Тебе же такие нравятся? Как Чан-хен. Ты же знаешь, он страшен в гневе. Хочешь, чтобы я был таким же? -Да я быстрее заставлю тебя краснеть, чем ты вставишь мне по самые гланды, - прохрипел в ответ тот. Но эти слова только рассмешили Ли. -Видел бы ты себя. Сам на грани срыва, еще и смеешь меня оскорблять. Только воздух вновь стал поступать к легким, старший услышал лязг. -Эти брюки уже злят меня. Пора от них избавиться. Хван заскулил, а Феликс улыбался.