Потерянные

Пролог

-Вы все еще здесь?.. Что не так?.. Я думал, вы ушли еще вчера вечером… Почему вы…, почему молчите? Ничего не хотите мне сказать? Но друзья так и молчали, тупо глядя на Джисона. И странно, но парню не показалось это подозрительным. Он продолжал улыбаться, думая, что они таким образом просто троллят его по задумке Минхо или Ёнбока. Крис и Хёнджин смотрели на Хана с заботой и теплотой, Сынмин таранил пустыми глазами стекло; у Минхо тоже был такой взгляд, только он стоял позади всех и пил воду, часто звеня графином. Феликс лежал рядом с деревянными кубиками, которые разбросал Хёнджин, пытаясь без особого энтузиазма собрать башню. Чонин сидел за стойкой рядом с Минхо и собирал пальцем крем с торта, даже не показывая наслаждения, когда после брал этот палец в рот. А Чанбин просто избегал встречи со всеми, отвернувшись к стене. На улице стояло жаркое лето, слышался зов птиц и ветер, играющий с листвой деревьев, но друзья сидели в освещенной теплом комнате и дразнили Джисона тишиной. Вскоре ясная улыбка стала постепенно пропадать с его лица. -Представляете, я в новостях сегодня прочитал кое-что действительно страшное, - парень скрестил колени и поник голову, кусая губу. -Правда? И что же? – казалось, выражение лица Хёнджина отображало нежность, но тон голоса был совершенно никаким…, будто ему все равно. -Там была статья…про компанию друзей, которые пропали без вести. -И что в ней говорилось? – так же пусто спросил Ликс. -Что из восьми человек выжил только один. Чонин тут же поднял глаза, борясь с беспокойством. И вдруг Хан откинул голову и нервно засмеялся. -У меня мурашки. Вы можете себе это представить? – он пытался успокоить себя неловкой улыбкой. Но даже та вскоре сменилась недоумением. -Джисон-и, пожалуйста, прекрати, - лишь один Минхо выразил хоть какие-то чувства. Он резко опустил стакан на стойку, отчего тот чуть ли не треснул, и с раздражением просверлил друга глазами. Малыш Чонин даже не дернулся. -Ч-Что? -Ты должен отпустить нас, - незнакомый тон Чанбина, пропитанный отчаянием, только сильнее навел на Хана страх. -Хен, о чем ты говоришь? Тут кто-то коснулся его плеча. Стоило парню обернуться, как он встретился с напуганными глазами Хвана. -Ты опять забыл…………, да?

Глава 1

POV: Хан Джисон. Два года назад мы были обычными школьниками. Мы, как и остальные, допоздна задерживались в школе. Каждый из нас ходил на дополнительные занятия, лишаясь мечты и желаний и проживая дни без мысли о грядущем будущем. Нам приходилось бороться со стрессом, депрессией и усталостью, чтобы оставаться в рейтинге успевающих. В большей степени это делалось не для нас самих. Родители жаждали от нас во всем высоких результатов. Однако несмотря на все это, мы находили время, чтобы веселиться. Мы любили шуметь в школе, бегая по коридорам и пев песни на зло учителям. Правда, после мы по несколько часов стояли в кабинете директора, пока тот устало зачитывал нам правила поведения. И нам все равно было весело. Даже не представляю, как учителя терпели нас. Самым лучшим временем тогда были совместные прогулки. Мы могли ходить в парк аттракционов, где Феликс, я, Минхо-хен и Сынмин сразу бежали покупать билет на самые страшные горки или качели, а Чан-хен, Чанбин-хен и Хёнджин оставались с младшеньким Чонином на земле и уходили покупать сладкую вату или чипсы с колой. Однажды мы даже пытались снять свой фильм. Только идея закончилась на том, что на главную роль нам нужно было найти девочку, но никто не хотел за это браться. Тогда мы уже нашли отличную кандидатку, но она была одной из популярных девочек школы. Никто так и не решился поговорить с ней. Тогда мы устроили вечеринку в гараже отца Чана-хена. Так как хен увлекался музыкой, он стал ди-джеем, но Минхо-хен постоянно подходил к нему и портил бит. Хотя и так это звучало хорошо, но, главное, что все мы получали удовольствие. В те самые моменты, которые стали для меня ценными воспоминаниями и утешением. Они стали моей последней надеждой, чтобы жить. Сразу после того, что с нами произошло.

Глава 2. Бан Чан

Громкий вдох напугал сидящего на полу Джисона. Крис вынул голову из полной воды раковины и теперь, жадно глотая воздух, молча смотрел на себя в зеркале, изучая страх в глазах. С черных волос по шее и одежде быстро текли тяжелые ручьи, хлопаясь на полу. Одна из дорожек дотекла до Хана, моча кроссовки. -Ты помнишь его? – вдруг спросил Крис, обмакивая лицо рукавами серой кофты и продолжая смотреть на себя. -Нет, - тихо ответил Джисон, наблюдая за действиями хена. – Ничего. -Тебе повезло, что ты не видел. Все видели, кроме тебя. Я видел его там, в раковине, - тут старший отошел от зеркала и развернулся к другу, решив, что будет лучше, если они посидят друг с другом в обнимку. – Он единственный, которого я так сильно боялся. Потому что не хотел, чтобы вам причинили вред. Теперь видишь? Мы одни. -Нет, хен, - Хан прикусил губу от колющей боли в груди и крепко прижался к рядом сидящему Чану, закрывая глаза. – Мы не одни. Мы никогда не были одни. -Ах, Хан-и, - старший лишь тепло улыбнулся в ответ на тоску младшего. – Тебе нужно просто принять это и продолжать жить дальше. -Нет, мы не одни, слышишь? Не одни. -Я был там. Я знаю, что говорю. Я сам умер. -Нет, ты не умер, - Джисон стиснул в руках кофту Криса. – Никто не умер. Мы все еще можем пойти в парк аттракционов и доснять тот фильм. Если хочешь, то я подойду к Джису и поговорю с ней. Пожалуйста, хен. Но Крис только смеялся, утешая Хана поглаживаниями. -Только больше не говори такого. Ты делаешь мне больно. -Я говорю правду, ты же знаешь. Ты сам это прекрасно знаешь. -Нет, хен… Неужели он не понимал, что такие шутки обижают парня? Лучше бы он молчал, а не говорил подобных вещей. Это глупо. Это страшно. Это ранит. Как он может шутить про смерть своих же друзей? Но Крис вовсе не был таким. Наоборот, он заботился о каждом из парней и следил, чтобы каждая их прогулка прошла без неожиданностей. Он любил их как свою семью. Ведь им столько всего пришлось пережить вместе. И каждое воспоминание было для Чана маленьким продвижением к тому, чтобы стать лучшим хеном. И правда, он никогда не лгал. Тогда почему сейчас он смеялся, когда Джисон готов был сломаться?

Глава 3. Ли Минхо

-Я помню его шаги. Такие тяжелые и медленные. То, как он неспеша подходил, чтобы сильнее напугать нас. Я помню его. У него были гнилые зубы, - сквозь стиснутые от злобы зубы процедил Минхо, выпивая второй стакан. Он оставил посуду на стойке и вышел на улицу в сад. Джисон последовал за ним. Тот стал наблюдать, как парень поднял с земли лейку и стал поливать орхидеи. -Они нравились маме. И я хотел подарить ей их на День Рождение. Большой букет орхидей, - тут он поставил лейку обратно и принялся тупо смотреть на цветы. – Но теперь у меня не получится этого сделать. Хан опустил голову. Солнце пекло необычайно сильно. Казалось, что если простоять на улице больше пяти минут, можно расплавиться. И если уже с висков Хана тек пот, то Минхо стоял мирно и неподвижно, словно не чувствуя жары. -В тот день было так же. Жарко до невозможности, - произнес он спокойно, не отрывая глаз от цветов. – Когда мы сели в автобус и выехали за город. Помнишь? Но не успел парень ответить, как тот продолжил. -Чанбин сказал, что заберет сумки, когда мы приедем, а Чонин радовался как ребенок, прыгая вокруг нас. Мы сидели с тобой рядом в автобусе и слушали музыку с одного телефона. Ты помнишь, какая тогда играла песня? Я нет. Я помню только его шаги, которые каждый раз ее затмевают. А ты не знаешь, правда? Какого это, быть загнанным в угол и знать, что выхода больше нет. Ты никогда не испытывал это чувство беспомощности, - голос Минхо снова стал обретать темные краски раздражения. – Даже тогда, потому что ты сбежал. Ты не видел ничего, чего тогда видел я. Ты не видел его гнилых зубов. Только эту дурацкую песню, - неожиданно он выругался и в порыве гнева и обиды пнул лейку и быстро вернулся в дом. Вода обильным потоком вытекла наружу, моча кроссовки Джисона. Тот опустил голову, взглянув на них. Минхо с первой их встречи показался ему холодным. Холодным и бесчувственным, будто ему совершенно наплевать на то, что происходит вокруг. Но постепенно, благодаря времени, эти домыслы стали уходить. Да, Минхо кажется таким, правда на самом деле он один из заботливых и трогательных людей на планете. Он, как и Чан-хен, всегда шел навстречу, когда друзья нуждались в его поддержке, и с легкостью мог поднять настроение даже в самые темные моменты. Сейчас Джисон впервые видел, как он злился.

Глава 4. Со Чанбин

Чанбин продолжал пялиться в стену на продолжении нескольких часов, сидя на лестнице, и говорить о том, о чем не знал Хан. И с каждым сказанным словом парня лишь сильнее одолевало сожаление и вина. Ведь они все были там, кроме него. Они все видели это, но не он. Потому что сбежал. -На самом деле я счастлив, что ты выжил, - вдруг произнес Бин, поливая друга унынием. – Зато ты сможешь рассказать людям, как все было на самом деле. Джисон замолчал на какое-то время, пытаясь сдержать слезы. Все с самого начала пошло не по плану. Сама эта поездка уже тогда была глупая, когда ее предложил возбужденный весельем Минхо. Чан уже тогда был против, но его никто не послушал. Тогда вскоре и он поддался на провокации. “Да все будет в порядке, не переживай. Хен, мы только устроим пикник в лесу рядом с полем и вернемся. Никто даже не спохватится, что нас нет”. Минхо всегда умел убеждать друзей на необычные поступки, кроме Криса. Крис до последнего отказывался во всем, заботясь об их безопасности, но тогда даже он не устоял и согласился. “Мы давно не собирались на пикник, а сейчас самое для того время”. В коридоре раздался всхлип. -Если бы Хёнджин не поссорился с Сынмином, все было бы по-другому, - сквозь плач завыл он. – Если бы Чан-и хен не согласился ехать…. Мне бы не пришлось…. Вам бы не пришлось…. Мы снова были бы вместе…. Хана все сильнее поглощало сожаление, а Чанбин даже не смотрел. Это не было на него похоже. Обычно он сразу бежал утешать, и всеми способами старался изгнать тоску, но сейчас…, он даже ничего не сказал, чтобы успокоить. -Этого не должно было произойти напрасно. Если ты расскажешь людям обо всем, за дело возьмется полиция, и, возможно, они поймают его. Пока не поздно. Но Джисон продолжал плакать, не желая говорить. Это не тот Чанбин, которого он знал. И он не хотел больше с ним общаться.

Глава 5. Хван Хёнджин

Глухой шум мелькнул в комнате. Очередная башня, построенная Хёнджином из деревянных кубиков, свалилась на пол. Джисон сидел рядом, скрестив колени, и наблюдал, как друг тяжело вздохнул и спустя минуту вновь принялся за строительство. Казалось, в его глазах не было ничего, кроме безмятежности, но на самом деле, если взглянуть на парня со стороны солнца, можно было увидеть самую настоящую грусть, чуть слабее тоски. Хёнджин умел скрывать боль за безразличием, но если удавалось раскрыть его, он не сдерживался и показывал себя. Самые настоящие страдания, подобные пыткам. Возможно, именно сейчас, в этот момент, он испытывал такие пытки. Хотя продолжал строить деревянные башни. -Хочешь открою тебе секрет, - вдруг заговорил он с таким же спокойствием, не отрывая взгляда он кубиков, - почему я накричал на Сынмина, когда он фотографировал нас? Я знал, что так случится, но никто меня не послушал. Даже Чан-хен. Поэтому я злился. Но когда он пришел, мы держались за руки, и я попросил прощения. В самый последний момент. Теперь меня это гложет. Сначала мы поссорились, а потом я смотрел, как он забирает Сынмина и…, - тут он сорвался и замолчал. На руках появилась еле заметная дрожь. -Почему я должен это рассказывать? Чтобы стало легче? Но мне уже никто не поможет, - тон его голоса повысился. Будто вот-вот, и он сорвется на крик. – Какой смысл говорить, если я уже мертв? И снова башня свалилась на пол. Еще мгновение – и Хван с силой ударил по кубикам, даже не сморщившись. -Это даже не больно по сравнению с тем, что мы видели, - казалось, он плачет, однако вместо слез изредка нервно дергалось его лицо. – Почему людям больно от такой мелочи? Почему они плачут, когда режутся? Разве они не понимают, что есть более страшные вещи, чем эти? – друг развернулся к окну и больше ничего не сказал. Видимо, он начал плакать.

Глава 6. Ли Ёнбок

-Расскажи, что произошло с Сынмином. Джисон и Феликс лежали на полу комнаты в тишине и напряжении. Хотя все это ощущалось как обычная беседа по душам под глядящим через стекло солнцем и песнями птиц. Умиротворение и тепло. Если бы не их тема для разговора. Друг не отвечал какое-то время. -Даже если ты, правда, хочешь об этом знать, я не смогу тебе рассказать. Так как ты единственный выживший, я не хочу наносить тебе вреда больше, чем тот, что ты уже имеешь. Сложно сказать, что Хан был обижен. С одной стороны, было даже лучше, что он не знал подробностей, но с другой…, Сынмин его донсэн, и каждая скрытая подробность равнялась удару в сердце. Чтобы это ни было, этого не должно было произойти. -В тот день было так же. Жарко до невозможности, - где-то он уже слышал эти слова. Феликс повернулся, посмотрел на парня и улыбнулся. - Когда мы сели в автобус и выехали за город. Помнишь? И тогда Джисон заметил. Сияющая от лучей слеза покатилась по щеке друга и упала на пол. Вскоре вторая и третья…, вот еще одна…. Но Ёнбок улыбался, как ни в чем не бывало. -Мы встретились с дядей Чонина и одолжили автомобиль, чтобы доехать до места. Минхо-хен был за рулем, а Чан-хен следил, чтобы нам не было холодно. Даже когда Хёнджин поссорился с Сынмином, мы все равно оставались вместе. Ты же помнишь, да? Наши последние часы. -Почему ты улыбаешься?! – не выдержал Джисон, вскочив. – Неужели тебе не больно осознавать, что этого больше не будет?! -Почему же? – Феликс продолжал улыбаться и плакать. – Если ты захочешь, мы сможем встретиться. Мы всегда будем рядом, Хан-и. -Нет! Как ты не понимаешь! Этого не вернуть! Еще немного, и друг сам готов был сорваться. Он медленно поднялся на колени и, больше не скрывая боли, посмотрел снизу на Хана вверх. -Ты все портишь, знаешь? Я же хотел как лучше, чтобы ты не страдал, а ты…. Почему тебе всегда надо знать правду? -Потому что вы мои друзья. Феликс снова улыбнулся, но уже не так ярко, как раньше. -Прошу, во имя твоего же блага, не спрашивай больше ни о чем, хорошо? Знаю, тебе больно, но будет лучше, если ты обо всем забудешь. Обещаешь? Но Хан лишь вытер слезы, так ничего и не ответив.

Глава 7. Ким Сынмин

Сынмин был единственным, кто молчал. Он сидел на полу, прижавшись спиной к дивану и почти не моргая смотрел в невидимую точку перед собой. Словно статуя. А Джисон даже боялся подойти. -Сынмин, прошу, скажи что-нибудь, - в очередной раз повторил он, уже без всякой надежды изучая друга. Но тот так и сидел, будто не желая его видеть. Неподалеку пели птицы, а где-то за стеклом цвели орхидеи, которые так любила мама Минхо. Что не так с этим миром? Почему в теплую погоду так тоскливо? Почему одни люди смеются и развлекаются, а другим суждено прятаться, скрывая страдания? -Этот урод должен получить по заслугам, – вдруг раздался дрожащий голос, отчего Джисон вздрогнул. Сынмина начало трясти от гнева, которого парень раньше не видел, и руки сжались в кулаки. – Он должен поплатиться за все, что сделал. Друг редко когда злился или раздражался, потому Хан даже не мог представить, каков он в гневе. Но теперь он увидел. Не совсем страшную картину, наоборот, вызывающую сочувствие и желание быстрее помочь. Но что он мог сделать сейчас? Он ведь не знал, что произошло. -Обещай, что отомстишь. Обещай, что поймаешь его, - продолжал рычать Сынмин, прожигая точку до тла. Но парень ничего не ответил, лишь опустил голову.

Глава 8. Ян Чонин

-Хен, попробуй этот. Тебе же нравится ваниль, - малыш Чонин протянул Джисону кусочек торта на ладошке, но тот отказался, отчего он выдал сильное разочарование. Из всех сладостей, что лежали на столе, младший предложил все, кроме своего любимого мороженого. -Ты правда ничего не хочешь? Предлагаешь мне самому это съесть? – вновь надулся Чонин, и Хан снова кивнул. -Я не голоден. -Ты уже неделю ничего не ешь. Тебе стоит хоть немного перекусить, - и опять он тянул к парню коробку конфет, отчего тот вдруг резко выхватил ее и кинул на пол. -Я ничего не хочу, ясно?! Оставь меня! И Чонин замолк. И каждый день мысли об этом ухудшали здоровье Джисона. Голод, резкая смена настроения, самоизоляция, вечный страх и терзания. Его раздражал даже самый младший из друзей, который раньше, наоборот, радовал одним лишь своим появлением. А теперь он грустил по вине парня. -Эй, прости меня, слышишь? Я сорвался, даже сам не ожидал, - Джисон тяжело вздохнул, успокаиваясь, и трепетно коснулся плеча Чонина, потому тот быстро отреагировал и поднял голову, показывая улыбку. -Я понимаю тебя. Мне тоже тяжело. Но была ли эта улыбка искренней? -Как думаешь, долго ли я смогу продержаться? – спустя минуту молчания Хан обернулся к окну. Там все так же светило солнце. -Ради нас, думаю, довольно долго. Но я не знаю, что лучше, и где больше смысла. Чонин дотянулся до шоколадного батончика. -Можно? – он встретился со слабой улыбкой Джисона и тут же перенял ее в ответ. -Конечно, - парень передал такой же батончик другу, и они принялись молча уплетать сладость, иногда переглядываясь и улыбаясь.

Глава 9

-Представляете, я в новостях сегодня прочитал кое-что действительно страшное. -Правда? И что же? -Там была статья…про компанию друзей, которые пропали без вести. -И что в ней говорилось? -Что из восьми человек выжил только один. У меня мурашки. Вы можете себе это представить? -Джисон-и, пожалуйста, прекрати. -Ч-Что? -Ты должен отпустить нас. -Хен, о чем ты говоришь? -Ты опять забыл принять свои таблетки, да?

***

Спустя неделю приехали родители Хана. Если бы не важные совещания, решающие будущее семьи, они бы приехали в день происшествия, но парень знал: деньги для них важнее, чем собственный ребенок. Он всячески отвергал их заботу, мало ел и с неохотой с ними разговаривал. А на решение пойти к психологу сбегал, прячась в городе. Нередко парень неожиданно срывался на родителей и кричал без повода, чем сильно пугал их, а после рыдал, извиняясь. Хоть мать и старалась постоянно быть с ним рядом, он находил время, чтобы калечить себя. Заходя в ванну, чтобы помыться, он выходил с порезами на руках. Его приходилось лечить дома с помощью мази и бинтов, ведь он не желал видеть врачей. А на звонки полиции матери приходилось отвечать, что сын не в состоянии говорить. В школе никто ни о чем не знал, лишь директор частичную информацию. Джисон нередко выбрасывал антидепрессанты в мусорку, прикрывая их клочками бумажных черновиков, на которых рисовал и писал всякую бессмыслицу. Ведь так он думал, что навсегда забудет своих друзей. По ночам никто не спал. Парень ворочался в кровати и истерично кричал, а после пробуждения еще долго ни с кем не хотел говорить. Его мучали бессонница и галлюцинации, а будучи один, он с кем-то разговаривал и после страдал от панических атак. Лишь спустя год, когда сил бороться не оставалось, он решил открыться психологам и полицейским.

Эпилог

«Два года назад восемь школьников отправились в поле неподалеку от города @#?, собираясь устроить пикник под летним небом. После семи вечера звонки родителям перестали поступать. И лишь спустя 10 дней на этом же самом месте был найден один, а после, как будет выяснено, единственный выживший из группы друзей, - Хан Джисон *&! лет». Они не знали, что произошло за эти десять дней. Все эти люди – пресса, полицейские, чиновники, даже родители, - никто не видел того ужаса, чего видели друзья и он сам. Они не представляют, с каким страхом и трудом ему удалось спастись из его лап. Безжалостного урода, которым движет зверская потребность удовлетворить себя. Он поймал их, застал врасплох сразу через час, как поссорились Сынмин и Хёнджин. Тогда еще каждый чувствовал напряжение, и никто не хотел первым начинать разговор. Они ехали через лес, когда вдруг порвалась шина, и высокий крепкий мужчина в капюшоне вышел навстречу с топором. Крис заслонил собой Феликса и Минхо, Чонин прижимался к Хёнджину, пока тот держал Сынмина за руку и в слезах просил прощения, а Чанбин, поняв, что нападавший не видит Хана, велел тому бежать как можно быстрее, и на отказ лишь с силой ударил по дверце автомобиля и оттолкнул друга. Когда мужчина притащил к себе Сынмина, он замахнулся на кричащего Хёнджина, а Чан пытался оттолкнуть его, потому первым получил на себя удар. Джисон слышал как кричат его друзья, отдаляясь все дальше от маньяка, все еще глупо надеясь найти помощь. Он бежал до поля, а там думал добежать до дяди Чонина, чтобы вызвать полицию. Но все эти десять дней он скитался в ужасе по лесу, так как из-за лишенного рассудка потерял правильный путь. «Прошло уже четыре года, а убийца так и не был найден». -Я обещал, что помогу вам, но не смог, - вжавшись в угол спальни, выл Хан, а друзья смотрели на него. Чан сидел рядом на кровати, Минхо опирался локтями об открытый балкон, Чанбин сидел около стола с компьютером, Хёнджин и Чонин в обнимку рядом с Крисом, а Сынмин стоял в центре, скрестив руки. -Ты хочешь сдаться? – вдруг спросил тот. Джисон поднял голову и, промокнув красные глаза рукавом пижамы, утвердительно кивнул. И тогда Минхо первым подошел к парню и с нежной улыбкой протянул ему руку. Тот принял ее, поднявшись, и они вместе вышли на балкон. Друзья последовали за ними. Солнце вновь палило, и пели птицы, как в тот день. Только вместо поля они смотрели на раскрывающийся свысока красивый пейзаж города. Внизу, на тротуаре, ходили люди, которые, возможно, не подозревали, что в этот день могут свернуться все планы. Из-за него. -Я готов, - с легкой неуверенностью проговорил Хан, гладя вниз. -Тогда закрой глаза, - Чан коснулся его плеч, - и глубоко вздохни. Так будет легче. И улыбайся. Парень сделал все, как он просил, и постепенно страх начал отходить. -Мы будем ждать тебя там. -Хорошо, - Джисон шире улыбнулся и, перестав чувствовать руки Криса, шагнул вперед. Еще один шаг, и они снова будут все вместе. «Сегодня в десять часов утра было найдено тело последнего выжившего после страшного нападения – Хан Джисона – под окном дома своих родителей. Он покончил с собой через год после подачи показаний, видимо, не выдержав тяжелого психологического удара. Ни родители, ни психологи не смогли помочь ему должным образом. Неужели потому, что те семеро ребят были его настоящей семьей, и он не мог смириться с тем, что их больше нет в живых? Сегодня мы расскажем вам полную историю всего произошедшего. Не переключайтесь».