Воплощение

— Всё начиналось очень просто. Скучные квартиры скучно выглядящих домов Лондона. Скучная работа, чтобы прожить ещё пару дней, скучные люди, чтобы хоть как-нибудь утолить своё одиночество. Скучный мир, в тени которого находилось всё веселье. Тайные оргии, сводившие людей с ума и менявшие саму природу мироздания. Безрассудные танцы, губившие разум и тело как танцора, так и зрителей. Подпольные заводы, чьи работники заговаривали материалы на непостижимую прочность и изностойкость... Ах, да, о чём это я. Да, всё начиналось очень просто, пока мне не встретился один человек. Высокий, худощавый, с бледной, как снег, кожей и жгущим, как мороз, взглядом. Его короткие пепельные волосы держались камнем даже на сильном ветру, а серые глаза смотрели одновременно и на меня, и в пустоту. Он был стар, хоть и выглядел лет на сорок. Он говорил, что готов мне помочь за определённую плату. Тогда я не понимал, о какой помощи идёт речь, но веселья ради решил согласиться. Он протянул мне маленькую тетрадную страничку, чьи строчки были выбелены в мягко-голубой, а края подрезаны неестественно ровно. На ней были написаны лишь время, адрес, и непримечательные инструкции: "Завтра в 18:00, White St. 8, спросить у консьержа про 10 квартиру, сказать: "Безмолвие"". И чёрт бы меня подрал, я пошёл! На другой конец города, в неизвестно какой район, неизвестно к кому, неизвестно зачем. — Сегодня особенно холодно... — слышалось из чёрного звенящего куска пластика, расположенного рядом с ухом. Звонившая слегка раскашлялась, не в состоянии закончить крайнее слово. — Не переживай, мам, я скоро буду. Сегодня выдали премию, но мне надо ещё кое-куда зайти, — каштановые волосы паренька лет двадцати буйно развевались на ветру, а глаза бегали от одного здания к другому, не в силах найти спокойствия. — Захвати ещё аспирина, а то у меня кончилс... — слегка грубоватый женский голос снова закашлялся с новой силой. — Обязательно возьму, если ты не будешь куда-либо выходить. А лучше — вообще не вставай с кровати! Давай, скоро буду. — Постарайся прийти поскорее. Люблю те, — женщина так старалась не допустить этого, но приступ кашля в который раз оборвал связный диалог. — Люблю тебя, — произнесла она ещё раз, явно от самого сердца. — И я тебя. Давай, я пойду, тут как раз автобус подъехал. Пара нажатий на телефон и он, довольный от выполненного предназначения, отправился в измерение кармана серой джинсовой куртки, утеплённой изнутри натуральной шерстью. Путешествие в автобусе слабо отличалось бы от пешего. Эти серые многоэтажки не привлекают ни коим образом. Поэтому чтобы не замёрзнуть и успеть вовремя, он решил сесть на автобус. Даже не смотря на своё бедственное положение. Выбрать угол потемнее, скривить лицо понеприятнее — идеальная формула неприкасаемости в общественном транспорте. В отдельных случаях это даже помогает проехать зайцем. Ему хотелось бы думать о том, как подзаработать побольше или у кого можно было бы занять, чтобы это не выглядело так нагло, но чаще всего какие-то мелкие деньги приходят сами, а его ум был занят тем незнакомцем. Какие проблемы он может решить? Он не может знать про проблемы с деньгами, про болезнь матери. Хотя какая разница, если эта встреча позволит хоть немного разбавить давящую рутину. Карие глаза паренька бегали по всему, что могли заметить в окне: замысловатые здания, иностранные машины, через чур интеллигентные прохожие. Путь не близкий... В дороге он задремал. Недосып даёт о себе знать. Пока автобус ехал до нужной остановки, успело немного стемнеть. Он, уже по привычке, поблагодарил кондуктора неприятной наружности и вышел на улицу. Сильный порыв ветра обжёг его холодом: за время поездки на улице успело не только стемнеть, но и похолодать. Он вытащил телефон и глянул время — 17:43. "Тут, вроде, недалеко, я должен успеть", — подумал он и направился к своей цели через дворы и переулки. Паренёк ещё с раннего возраста понял, что у него очень хорошо развито ориентирование по местности. Только бы вход был бы на видном месте. Видные и приличные здания по мере продвижения вглубь дворов сменялись более старыми. Однако не смотря на то, что все они давно обросли тоннами старой макулатуры и были изрисованы граффити до неприличия, сделаны дома были на совесть и простояли бы ещё лет сто, если не двести. Тёмно-серое небо в купе с бетонными домами давило на психику, но паренёк торопился изо всех сил, уже начиная переходить на бег. По всей видимости, он уже опаздывает. Теперь его уже волновало, будет ли к нему снисходителен за опоздание тот незнакомец. Через пару минут показался нужный дом, на углу которого красовалась надпись: "White St. 8". С ам дом выглядел даже слишком старо: истёртые бетонные плиты, сколотые грани каменных кирпичей, где-то даже окна замурованы — притон, одним словом. Подъездная дверь не заперта. Паренёк подумал как можно скорее прошмыгнуть через подъезд, чтобы постараться успеть, но его стремления оборвал местный консьерж. — Куда собрались, голубчик? Я вас в первый раз вижу здесь. Да и гостей, вроде, никто не ждёт. Выглядел он неприятно. Рыжие засаленные волосы, неаккуратные усы, толстые губы. Когда он сидел за столом, то казался толстым, однако герой знал, что подобное телосложение обманчиво. Руки консьержа были грубы, особенно пальцы — по всей видимости, работящий человек. — Мне в десятую квартиру, безмолвие, — произнёс паренёк и побежал наверх в поисках нужной квартиры. Он сделал это так быстро, что консьерж, кажется, даже сообразил не сразу. Но преследовать парня он не стал. А вот и нужная квартира, всего на третьем этаже. Дверь такая же потрёпанная, как и всё вокруг, но уже видно, что за ней хоть немного следят. Либо же владелец квартиры тщательно убрался перед приходом гостя, который уже собирался постучать, как вдруг дверь перед ним слегка приоткрылась. Он зашёл внутрь. — Ты опоздал. Впрочем, что я мог ожидать от мотылька. Хорошо, что хотя бы пришёл. Проходи, располагайся, — это был тот самый седой человек, который отдал приглашение. Он смерил взглядом своего гостя, по всей видимости, молча подмечая его каштановые волосы и своеобразный внешний вид, после чего скрылся в глубинах квартиры.