Лил

- Кадет Лилиум! – грозно кричит Людвигсен. Девчонка стоит в строю рядом с Лизэ, ехидно шутит и совсем не боится. У неё светло-рыжие волосы, остриженные до шеи, и она тихо шепчет ему: - Я Лил. Лил вечно в ссадинах и синяках, как они все, руки замотаны тканью. На лбу и щеках пятна от земли, а она смеётся белыми зубами, и её глаза загораются, когда она говорит про своё боевое копьё, и Лизэ тоже хочется смеяться. Лил действительно не боится, вообще никого не боится, и Лизэ это приводит в совершенный восторг. Волосы она не завязывает, он не понимает, почему, но чем длиннее они отрастают, тем больше ему нравится на них смотреть, и он понимает, что дело как-то даже не в волосах, просто этот светло-рыжий цвет такой красивый, как она сама. У Лил около правого глаза есть два пятнышка, то ли родинки, то ли какие-то странные веснушки. Лизэ проводит пальцем около них, и её ресницы дрожат, и это так волнующе, что у него нет слов это описать. Потом он идёт к себе, берёт пергамент и слова находятся почти что сами, он пока ещё не знает, что это. Они все друг друга почти не стесняются, Лизэ видит, что на плечах у Лил россыпи таких же пятнышек, а остальное тело похоже нет, не на лёд, на что-то намного более живое, но пятнышек почему-то больше нигде нет, и его это немного удивляет. У них есть одна ночь между церемонией и новой возможностью погибнуть, и пятнышек действительно больше нигде нет, но Лизэ об этом уже не думает. Лил такая же, как они все, со шрамами на душе и теле, она воин, и он впервые почему-то задумывается, выдержит ли, зная, что она в опасности. Светло-рыжие волосы Лил уже с сединой, хотя ей далеко даже не сорок, но они все видели достаточно. Её глаза гореть не перестают, от этого становится очень тепло, и Лизэ знает, что через любые бури они прошли и пройдут вместе. Он стихов почти не пишет, а потом на утёсе Лил смотрит на него зовуще, почти удивлённо, только он в тот миг её даже не видит, а снег и мечи отвратительно сверкают под полуденным солнцем, и Лизэ на всю жизнь будет ненавидеть полуденные часы, потому что потом снег начинает алеть, и морская пена под утёсом становится розовой, а после красной, и стихов становится очень много, но от них только больнее, будто каждая строчка это новый кинжал. У этого мальчика, Брайти, такие же два пятнышка, и глаза сверкают так же.