Монстр

Тяжелая зачарованная дубовая дверь закрывается с оглушительно громким хлопком. Узкий полутемный коридор, бордовая ткань вместо обоев, витые металлические люстры, потемневшие от времени и копоти, и уродливые сморщенные головы на стенах. Вошедший не обращает на необычное убранство никакого внимания. Он окидывает пустым, невидящим взглядом пространство перед собой, а после обессилено, почти падая, стекает вниз по двери. Измазанная кровью рука безвольно падает рядом с подставкой для зонтов из ноги тролля. В прихожей снова воцаряется тишина. Только если прислушаться - можно услышать рваное дыхание... «- В тот день ты забрал из Йотунхейма не только ларец, не так ли?» …И почти беззвучные шаги. Такие бывают у хищников. - Локи? – спрашивает немного хриплый - прокуренный - голос, и он вскидывает голову, возвращаясь в реальность. Шершавые ладони осторожно, но крепко хватают его за плечи, и он почти неосознанно вцепляется в жилистое тренированное запястье. Встревоженный взгляд ярко-зеленых глаз быстро пробегает по телу, особо останавливаясь на пятнах крови – к счастью, в основном чужой - а после возвращается к бледному лицу. - Что произошло? – спрашивает он напряженно. - Я… Гарри, я… Он не может заставить себя говорить. Может только кривить лицо в странной гримасе не то боли, не то страха, не то отчаяния, и иступлено цепляться за чужое запястье, как утопающий за соломинку. Гарри этого достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы. Он поджимает губы, но даже не допытывается. Знает, что сделает только хуже, а необходимости… В этом пока нет. Подступающей смерти он не чувствует. Сам Локи в сознании. Магия ощущается как обычно. Значит, серьезных травм нет. По крайней мере, физических... - Встать можешь? – хмурит он брови и дождавшись неуверенного кивка, командует: - Идем в комнату. Надо обработать раны. Идем, ну же... И помогает подняться. *** В комнате стоит полутьма – как и всегда, впрочем. Шторы задернуты, и горит только настольная лампа, сам стол завален артефактами не совсем понятного назначения. Пахнет сигаретами, крепким чаем и немного – старыми книгами. Окровавленный плащ падает прямо на пол. Туда же отправляется рубаха. Наверное, они не заслужили такого с собой обращения, но как-то плевать. Он садится на кровать и горбится, упираясь локтями в колени. Растрепавшиеся черные пряди свисают паклей, закрывая лицо. И хорошо. Он не уверен, что сможет сейчас взглянуть в чужие глаза. Тем более – в Его глаза. Гарри куда-то уходит, но быстро возвращается с кусками чистой ткани, миской с водой и аптечкой. - Для начала надо смыть кровь, - негромко говорит он, подзывает невербальным стул и садится перед кроватью. – До ванной ты сейчас вряд ли дойдешь. - Да… Да, надо бы, - выдавливает он и не глядя протягивает руку за тряпкой… И вздрагивает, когда крепкие пальцы обхватывают его ладонь и по коже проходится влажная ткань. Голову он вскидывает раньше, чем осознает, что делает. И застывает. Глаза в глаза. Зелень в зелень. Растревоженный хаос в монолитную упорядоченность смерти. …Взгляд он отводит так же быстро. Сглатывает тяжело и прячется за волосами. И пытается вырвать руку. - Я… Зря я пришел. Не надо было… Гарри его даже не пытается удержать, послушно разжимает пальцы. Но со стула так и не встает. Не отстраняется. Наоборот – нагибается ближе. - Почему? – спрашивает негромко. – Разве я не обещал всегда быть рядом? Всегда поддерживать и защищать? Делить и плохое, и хорошее? Асгардец… Йотун… «Черт-знает-кто» - поправляет он себя мысленно - в ответ лишь поводит плечами. - Ты обещал, да… Богу-асгардцу, - бормочет он едва слышно. - …Что происходит, Локи? – терпеливо переспрашивает, но вновь не получив ответа, начинает увещевать: – Я вижу, что ты не хочешь говорить, и не хочу давить. Но я не смогу помочь, если не буду знать в чем проблема… - Помочь? – внезапно даже для себя фыркает Локи. – Помочь… - и в его голосе его прорезаются нехорошие нотки. – Кричер! Принеси льда! Под удивленным взглядом Гарри на полу между ними возникает ведерко, до краев наполненное льдом. В таком обычно подают шампанское… Но Локи, ни секунду не медля, запускает в него руку. - Помочь! – тянет он издевательски, картинно демонстрируя посиневшую кожу. – Ну, можешь попробовать. Как будто с этим можно хоть что-то сделать! Он выдыхает сквозь стиснутые зубы. И пристально смотрит в лицо напротив. Сейчас это для него сродни самоубийству, но… От осознания того, что сейчас – вот уже сейчас, через мгновения – все рухнет, его начинает трясти. Вот сейчас… Сейчас он скривится в отвращении и отпрянет. Посмотрит на него с презрением… С омерзением в глазах и тогда… Тогда всему конец. Ну же… Ну же… Вот оно. Хотя… Нет, на омерзение не похоже, скорее на удивление, но… Нет. Разве может быть это правдой? - Ну же, чего молчишь? – не выдерживает он. – Скажи это, я не обижусь! Можно на счет три, давай? Раз. Два. Три! «Ты чудовище, Локи!» Он не замечает, как срывается на крик. Не замечает, как вскакивает с кровати и нависает над застывшим, выбитым из колеи Гарри. И весь хаос клубящихся эмоций, раздиравший его изнутри, вырывается наружу. Вот оно! Вот он, страх... Страх перед монстром. Страх перед Локи. - Чего же ты молчишь?! Ну же! Ты омерзительная тварь, Локи! Ты лишь оружие, которое Один приберег до лучших времен! Цепной монстр! Ну же, скажи хоть что-нибудь!... Ведерко опрокидывается и лед рассыпается по полу. Гарри не обращает на это никакого внимания. Он смотрит на искаженное яростью лицо, смотрит в безумные глаза. Гарри – в ужасе. От того, что не может понять, что же делать - а делать надо, надо сейчас, срочно. Возможно, надо было уже несколько секунд назад... - …Тварь, не достойная любви уже по праву рождения! – все сильнее распаляется Локи. Белки его глаз уже покрылись сеточкой капилляров, голос срывается, по сморщенным в гримасе щекам стекают слезы… - Не смей так говорить! – не выдерживает Гарри и стремительным движением поднимается со стула. Взгляд его становится решительным, губы поджимаются, и он становится похож на зверя перед атакой. На Локи это действует, как пощечина. Он застывает, чувствуя, как падает сердце. Вот и всё. Он зажмуривается, совершенно по-детски. И кажется, даже перестает дышать. Сейчас все закончится. И он готов услышать что угодно... Кроме того, что слышит.