Из России с любовью

На кой чёрт я припёрся сюда, в эту глухую Россию? А, ну да! Фредди захотел экстрима и романтики. Прапрабабка Фредди была русская, и поэтому он решил, что будет изучать русский язык. И, наконец, Фредди понадобилось посетить родину своих предков. Но я-то тут при чём? Когда мы доехали до деревни с красноречивым названием Грязново, я понял, что это не название местности, это её описание. Наш арендованный внедорожник застрял на подъезде, верстах в двух от населённого пункта. Это было моё первое серьёзное испытание. Я уже приготовился к тому, что надо срочно вызывать службу помощи, но оказалось, что и телефон в этом месте не ловит! При этом Фред был абсолютно спокоен. — What's going on, Fred? — Мы в России, Майк. Давай здесь будем говорить только по-русски. Это отличная практика для нас после пяти лет изучения этого сложного языка. — Окей! Давай по-русски. Какого чёрта ты сидишь такой спокойный, когда мы по уши застряли в этом дерьме? Но Фред только загадочно улыбался, словно знал местные порядки и обычаи. Потому что уже через пару минут на размытой дороге показался очень старый, просто допотопный, трактор. Он тарахтел так, что казалось, его слышно было даже в деревне. Молодой парень, лет двадцати пяти, лихо рулил, лавируя по скользкой грязи и громко орал какую-то песню, пытаясь перекричать рёв мотора. — О! А вы чё, застряли что ли? Ну да. На такой импортной колымаге это и немудрено. — Простите пожалуйста, вы не могли бы нам помочь? — я попытался как можно лучше, без акцента, говорить с незнакомцем. — Ха, иностранцы что ли? — как-то догадался парень. — Я понял! Вы к дядьке Федоту! Иностранные родственники! — А как вы догадались? — Так об этом вся деревня знает! Ждём вас! А вы тут сидите! Давайте дёрну! От молодого человека явно пахло алкоголем. Мне стало немного тревожно — как он поведёт свою машину, да ещё и нас на прицепе? — Да не переживайте вы так, американе! Я и выпил то чуть-чуть. Вон, в соседнем селе друг женился… неделю назад. Так вот, я как очухался, сразу домой. Ну что? Дёрнули! В деревне нас уже действительно ждали. Фредди оказался каким-то троюродным внучатым племянником деда Федота по материнской линии. — Вот видишь, — грозил дед своим огромным указательным пальцем, — тебя и назвали в мою честь — Феддя, то есть Федот по-нашему. А ещё ради нашего приезда было собрано всё местное население в доме у деда, и накрыт огромный стол. Мне Фред объяснил, что это русское гостеприимство и этот вечер мы должны просто пережить. Так же мой любимый объяснил мне, что здесь не приветствуется такая любовь, как наша. Поэтому лучше всего будет сказать, что я его лучший студент, который тоже увлекается Россией и русским языком. Наутро мы решили сходить на речку, освежиться после вчерашнего выпитого самогона. Дед Федот, как говорили вчера за столом, его варит по какому-то особому рецепту. И действительно, я пил его, как компот. И только наутро понял, насколько мне плохо. Придя на речку, мы разделись догола и с большим удовольствием нырнули в прохладную воду. Мы плескались как дети, чувствуя, что к нам возвращаются жизненные силы. А на берегу нас ждал сюрприз. — Здоро́во, мужики! Освежаетесь? Этого Гендоса я ещё вчера заприметил. Пришёл в гости со своей девушкой, а сам всё на моего Фредди глаза пялил. Ну и нравы тут у них в деревне! Значит, однополая любовь — это «фи», а на чужих мужиков глаза пялить можно? — Айда ко мне! Небось после вчерашнего вам хреновато, а у меня в загашничке припрятано лекарство… Этот Геннадий меня сильно раздражал, но Фредди с радостью согласился и мне пришлось идти вместе с ним. Это был самый экстремальный завтрак в моей жизни. Хозяин быстро пожарил яичницу, порезал свежие огурцы, хлеб и разлил по рюмкам спиртное. — Ах, да! Вы же, наверное, запиваете? С этими словами он взял ковш и зачерпнул из стоявшего тут же на лавочке ведра воды. — Не сомневайтесь, свежая, только утром по воду ходил. Мы чокнулись и быстро опрокинули рюмки. Я почувствовал, как по моим венам пробежала горячая лава, голова слегка закружилась и перестала болеть, а тело приобрело лёгкую невесомость. — Ну что, иностранцы, полегчало? Федь, ты не стесняйся, налегай на яичницу! Мишань, а ты чего сидишь, как в нирване? Повторим? Я только слегка кивнул головой, а Гена уже наливал мне вторую рюмку. Дальнейшее помню смутно. Наверное, я с устатку немного задремал. Когда открыл глаза, увидел, как этот Гендос, положив свою огромную мужицкую лапу на плечо моего Фредди, что-то рассказывает ему о смысле жизни. — О! Мишаня проснулся! — радостно сказал Гена, а Фредди в ответ смог только икнуть. — Ну что, повторим? — Какой повторим? Не видишь, человеку плохо! Ему надо на воздух… Только сейчас я заметил присутствие за столом Лизы, невесты этого Геннадия. — Ну, вставай, Миш, пойдём пройдёмся, проветримся, я тебе самые интересные места покажу… Я покорно встал, умылся холодной водой из ведра и пошёл на улицу вслед за Лизой. Мы ходили по каким-то живописным полянам и берегам, она мне что-то рассказывала, но я ничего не слышал, а только думал о том, что мой Фредди остался там с этим грубым деревенским мужланом. — Смотри! — Лиза показала мне место, где на дне прозрачной реки лежали затонувшие брёвна. — Есть целая легенда о том, что под этими деревьями в воде лежат двое влюблённых. Мне стало как-то ужасно грустно от этой истории. Почему-то подумалось, что если Фредди вдруг решит уйти к этому Гене, то я его тоже положу под эти брёвна, а потом и сам утоплюсь. Но это была минутная слабость. Скоро всё прошло, голова просветлела и почему-то захотелось есть. — Пойдём обратно, — сказал я Лизе, — нам уже пора домой. Нас, наверное, уже дедушка Федот ищет. Когда мы вернулись, то увидели, как Гена что-то копал в огороде, а Фредди мирно спал под яблоней в тени. — Уморился, — пояснил нам Геннадий, — устал и прилёг отдохнуть. Несмотря на все возражения, я растолкал Фредди и повёл домой, где нас встретил очень разгневанный дедушка. Он нас отругал словами, значение которых мне было не очень понятно, но спрашивать я постеснялся, а потом отправил спать. На следующий день, чтобы мы больше не занимались всяким хулиганством, дедушка разбудил нас на рассвете и заставил помогать ему по хозяйству. Весь день мы копали огород, латали старую крышу, кололи дрова для печки на зиму, таскали воду… И вот, когда под вечер я готов был упасть замертво, не чувствуя ни рук, ни ног, дед сказал, что за хорошую работу он истопил нам баню. Я никогда не был в русских банях, но Фредди мне сказал, что здесь это единственное место, где мы можем уединиться. Я за эти дни так соскучился по своему любимому, по его нежностям и ласкам, я так измучился от ревности к деревенским парням, что согласился не раздумывая. Когда через три часа мы вышли из бани, распаренные и с очень довольными улыбками, дед радостно вздохнул, что смог угодить нам, и налил по большой кружке кваса. Постепенно я начал привыкать к деревенскому быту и обычаям. Я уже знал, с кем можно выпить, а кому отказать. Начал понимать значение ранее непонятных мне слов. И больше не ревновал Фредди к Геннадию. Мне даже начала нравиться такая жизнь. Но все-таки, когда через две недели пришла пора возвращаться домой, я понял, как соскучился по своему родному мегаполису, по шуму машин, по улицам, заполненным людьми, по бешеному ритму, по работе. Мне захотелось опять в цивилизацию, в нервы и стресс. Мне уже стало не хватать этого. Но всё же, думаю, стоит когда-нибудь вернуться в эту деревенскую жизнь, чтобы с любимым в баньке попариться.